Hot summer nights

Свежий порыв ветра развевал тонкие вуалевые занавески, впуская в уютную комнату морской бриз. Незабываемый потрясающий запах морских волн, ласковых жасминовых брызг и фруктовой свежести впитался в кожу вместе с его мускусным ароматом. С его собственным терпким, слегка горьковато-солоноватым привкусом, что так приятно каждый раз ощущать на губах и языке, стоит прикоснуться к нему хоть раз. Ощущение шелковой кожи, щекочущих нежных и мягких волосков на теле, чуть колющего подбородка, непозволительно острой линии челюсти, такой, словно, неосторожно прикоснувшись, можно рассечь плоть до крови. Прямых задумчивых бровей над глазами, обрамлёнными пушистыми ресницами, чей вкрадчивый, добрый взгляд не забыть никогда. И, несомненно, ощущение чувственных, вишневых, изогнутых губ, что всегда маняще влажные, блудливо приоткрытые, готовые вот-вот подарить множество самых сахарных и удушающе порочных поцелуев. Волнующие, интимные прикосновения нежных рук даруют непереносимый спектр эмоций. Давление и приятная тяжесть сильного точеного тела, прижавшего твоё собственное к ковру из шерсти на деревянном полу, вводят в истому. Но физическое удовольствие несравнимо с тем духовным чувством насыщения, когда из этих самых губ слышен тихий убаюкивающий шёпот на ушко, ласкающий слух влюблёнными глупостями, но и нередко мудрыми рассказами и советами для неопытного юного ума, — все это и есть самое прекрасное. И все в одном человеке, не предназначенном для этого жестокого мира, но дарованном одному счастливому смертному, что сейчас самозабвенно, прикрыв глаза, отдавался во власть умелых рук, не сдерживая мелодичных тихих стонов. Поцелуи прокладывали недолгий путь от тонкой шеи с хрупкими ключицами, до тяжело вздымающейся груди. Тонкие пальцы очерчивали скульптурные изгибы молодого тела, выпирающие ребра при каждом глубоком дрожащем вздохе и бархатную кожу впалого живота. Втягивая воздух через нос, юноша задержал дыхание, неосознанно подаваясь навстречу прикосновениям, вздергивая бёдра вверх, но натыкаясь лишь на пустоту и насмешливый взгляд с еле заметной лукавой улыбкой. Он упивался дразнящими целомудренными ласками, умирая и воскресая вновь, когда давление рук исчезало и появлялось вновь, с каждой минутой становясь более томительным и продолжительным. Солнце только недавно скрылось за линией горизонта, окрашивая спальню через светлую веранду, широкие стеклянные двери которой были давно распахнуты, в пурпурные сочные цвета. Под всплески волн, редкие крики птиц и гул ветра в широких листьях прибрежных пальм юноша не смог сдержать очередного нетерпеливо всхлипа, находясь на тонкой грани, когда желание превозмогало все остальные здравые мысли. — Возьми меня, любовь моя… — томно выдохнул он, даря мужчине затуманенный взгляд из-под упавшей на глаза чёлки. — умоляю! — Время, мой ангел, время. Мужчина выпрямился, садясь и подтаскивая податливое тело ближе к себе на колени, оставляя легкий поцелуй чуть выше солнечного сплетения, сверкнув взглядом вверх.

✧･｡ﾟ♡

— Ты когда-нибудь думал о том, что, возможно, есть какая-то другая реальность? Другие мы? — Луи очертил пальчиками ореол соска, после чего положил руку на широкую грудь, туда, где в размеренном спокойном ритме бьется сердце. Гарри нежно усмехнулся, гладя любимого по мягким волосам. — Никогда не думал о подобном, — спустя небольшую паузу смущенно ответил мужчина, задумчиво рассматривая потолок. Он вздохнул и перевел взгляд на парня, побуждая того оторвать голову от своей груди и посмотреть в тронутые легкой дымкой сонливости глаза. — Почему тебя вдруг потянуло на столь философские размышления? — Не знаю, — спокойно произнес Луи, снова опуская голову и укладываясь поудобнее. Теплая, почти горячая твердая грудь лучше любой самой мягкой подушки. Он потерянно глядел перед собой, теребя длинную прядку шелковистых волос Гарри. — Просто… может быть, где-то, даже в другом времени, есть другая версия нас? Более счастливых? Или несчастных, не знаю. — Хей, — Гарри встрепенулся после тихих слов парня, переворачиваясь и подминая его под себя, глядя на Луи сверху вниз. — Расскажи мне, — он медленно приблизился к нему, долго смотря в глаза, а затем, не удержавшись, провел языком по призывно раскрытым губам юноши, заставляя того на мгновение задержать дыхание. — Я видел мир, увидел столько всего за свою совсем короткую жизнь… — тихо начал он, смотря перед собой. — Многие даже в преклонном возрасте не видели и малой части увиденного мной, не добились того, что у меня сейчас есть… — он грустно вздохнул, замолкая. Гарри тактично молчал, позволяя любимому подумать, осознавая все в тишине. — И знаешь, — Луи поднял голову, с нежной улыбкой смотря на Стайлса, улыбнувшегося ему в ответ, — я нашел свое счастье, — со смешком выдохнул он. — Без тебя… Без тебя все, что я пережил, было бы бессмысленно, потому оно привело меня к тебе, к моей первой и последней настоящей любви, поразительно, правда? Гарри, казалось, перестал дышать, нахмурившись и с невероятной любовью смотря на Луи. — Боже, Лу… — мужчина раскрыл рот в немом стоне и неожиданно припал к шее Луи губами. — И недавно я видел сон, — продолжил он после небольшой паузы, выпуская рваный выдох после аккуратного мазка губ по скуле, а затем шее и бьющейся под кожей венке. — Мне приснилась Италия, всё было так живо, словно я реально там был, словно попал в семнадцатый или восемнадцатый век, не знаю… На мгновение мне показалось, что моя душа путешествовала по улочкам Рима, пока мое тело было здесь, в настоящем. И вот после этого сна я задумался, вдруг реально есть какая-то другая версия нас, другие версии всего мира? — он нежно усмехнулся, неосознанно гладя плечи Стайлса. — Вдруг несколько веков назад, были другие Луи и Гарри, в той же самой Италии? Об этом можно столько всего представить… Гарри оторвался от его кожи, всматриваясь в лицо любимого, озарившееся легкой мечтательной улыбкой. Луи посмотрел на него в ответ, застенчиво закусив губу под таким восхищенным горящим взглядом. Казалось, в глазах мужчины горел настоящий огонь, желание, любовь, неподдельный восторг и обожание — вся огромная палитра чувств и эмоций, что Гарри всегда испытывал, находясь в обществе юноши, что украл раз и навсегда его сердце. — Я… Черт, Лу, может… — вдруг неясно выпалил мужчина. Луи непонимающе нахмурился, пытаясь прогнать последние остатки сонливости. — Что такое? — осторожно спросил парень, любяще улыбаясь, пока мужчина поднялся с постели, вставая к Луи спиной, полностью открытый во всей своей природной красоте, наклоняясь и беря с пола свободные хлопковые штаны. Быстро одевшись, он резко повернулся к юноше, что беззастенчиво наблюдал всю эту картину, приподнявшись на локтях. — Встань, — нервно усмехнувшись, сказал Гарри, и Луи не смел его ослушаться, откидывая одеяло и поднимаясь с постели. Он уже было потянулся к своему белью, что было сброшено некоторое время назад в порыве страсти, как мужчина остановил его. — Нет, останься так. Юноша покачал головой, изгибая губы в кокетливой кривой улыбке, и медленно выпрямился, сгорая под пристальным изучающим взглядом широко раскрытых глаз. Перед ним протянули руку в приглашающем жесте, и изящная кисть плавно опустилась в чужую ладонь, как недостающее звено мозаики, идеально гармонируя в размерах друг с другом. Гарри потянул юношу из спальни, слушая тихое хихиканье еле поспевающего за увлечённым мужчиной парня. Все окна в небольшой студии на двадцатом этаже в высотке были открыты из-за удушающей жары, что не умоляла даже по ночам. Они вместе проводили здесь последние пару недель, придаваясь только своей любви и игнорируя весь внешний мир, когда за окнами внизу кипела жизнь, а огни ночного города освещали просторное помещение, заставляя чувствовать себя слишком маленькими в этом огромном пространстве мегаполиса. Когда на коже расцветали бутоны страстных воспоминаний, воздух пах нежностью, а мысли превращались в хаос. На город надвигался рассвет, жители спали, пока двое влюбленных не могли уснуть всю ночь, отдаваясь друг другу без остатка, и сейчас, споткнувшись об ножку дивана, рухнули на ковер, громко смеясь. Луи лежал на мужчине, уткнувшись ему в грудь, а сильные руки прижимали его к себе ближе, мягко поглаживая поясницу. — Какой же ты красивый… — еле слышно с придыханием прошептал Стайлс, еще крепче обнимая парня, а тот, казалось, был готов растаять в этих объятьях. Он рвано вздохнул, вмиг теряя улыбку с лица и сосредоточенно смотря Гарри в глаза. — И ты так же будешь меня любить, когда я перестану быть юным и красивым? — Ты знаешь, что буду, — уверенно прошептал мужчина, заставляя юношу прерывисто задышать. — И даже если от меня ничего не останется, кроме моей больной души? — тихо, не смея нарушить момент, продолжил Луи, внимательно глядя в потемневшие глаза любимого. — Больше всего на свете.

✧･｡ﾟ♡

Мужчина смотрел в глаза юноши, проскользнул руками вниз, проводя по изящным ногам, красивым изгибам, худым щиколоткам, и притянул к себе левую ногу парня, оставив на колене долгий тёплый поцелуй, прикрыв глаза. Он чувствовал, как в нетерпении дрожали чужие руки, что с силой вцепились в собственные волосы, как рвано и тяжело вздымалась его грудь. И, не смея больше затягивать приятную прелюдию, он подтянул его к себе ещё ближе и, не теряя времени, провёл двумя пальцами по расселине между ягодиц, ловя жадным взглядом реакцию юноши, что раскрыл рот в немом стоне. Мужчина надавил на колечко мышц, но не проникая, все ещё дразнясь; видеть, как мальчик на глазах сгорал от желания, было самым прекрасным. Другой рукой он приподнял его бёдра, держа того почти навесу, когда юноша упирался лопатками в ковёр и, направив себя, вошёл в него одним плавным сильным движением, распространяя по помещению громкий надрывный стон мальчика, что в исступлении выгнулся дугой, тем самым делая проникновение ещё более глубоким. Мужчина замер, любуясь скульптурным стройным телом, слегка выпирающими рёбрами и изогнутой шеей с дрожащим кадыком. Юноша был напряжен, как струна, оставаясь в такой позе, пока мужчина не приподнял его за ноги, выходя из него и вновь насаживая податливое тело на разгоряченную плоть, что ощущалась в юноше как эпицентр самого жаркого пожара. Он чувствовал каждую венку на большой плоти, изгиб и выпуклость влажной головки и толщину ствола, растягивающего сжатые атласные стеночки. Сильные руки на бёдрах сжимали мягкую кожу, поддерживая мальчика как тряпичную куклу, весом в перышко. И спустя ещё несколько секунд он вновь возобновил движения, теперь двигаясь сам, заставляя юношу молча вздрагивать при каждом глубоком толчке. Он позволил владеть собой, поддерживать покорное тело, что полностью расслабилось, доверчиво принимая все движения любимого, который в свою очередь дарил самые нежные прикосновения, двигаясь чувственно и невероятно изящно, выгибаясь в спине и тихо, едва слышно, выдыхая хриплые стоны. Он смотрел в полуприкрытые голубые глаза и в следующее мгновение, проскользнув руками ему под поясницу, посадил мальчика к себе на колени, ловя его губы своими.

✧･｡ﾟ♡

Огоньки уходящей ночи плясали по стенам, отдавая место стремительно надвигающемуся персиковому рассвету, а тишину нарушали лишь рваное тяжелое дыхание и тихие стоны. Два сплетенных воедино тела отдавали себя друг другу без остатка, оставляя, словно эфемерные призраки, следы поцелуев, нежные ласки рук и томный шепот, пропитавшийся глубоко в плоть и, главное, в сердце. Если бы Луи спросили, насколько сильно он любит своего мужчину, как восхищается его изящной душой и прекрасным телом, он бы просто улыбнулся, смаргивая слезы счастья. Как взглянув на лицо Гарри, он хотел веселиться, хотел безумствовать ночи напролет, сияя как бриллиант от неизмеримой нежности и всепоглощающей влюбленности. Гарри — его солнце, а Луи стал для него вселенной. И сосчитав все созвездия на коже, все планеты и галактики, он стал его центром, самой яркой путеводной звездой в маленькой вселенной. Все прошлое и настоящее связано, как связаны две души, рвущиеся к друг другу как можно ближе. Находясь на грани наслаждения, на грани того светлого счастья, что каждый так стремится получить, Луи еще сильнее прижал к своей груди голову Гарри, не сдерживая стонов удовольствия. Юноша перебирал мягкие пряди, двигаясь со всей ему возможной отдачей, а с губ слетал тихий бессвязный шепот. — Господи… Просто позволь, позволь мне быть с ним всегда… Ах… — он запрокинул голову к потолку, крупно вздрагивая всем телом, а давление рук на его талии усилилось. — Если я умру, Боже, если умру, позволь мне быть с ним в Раю, позволь… Скажи мне это, если можешь… Возможно, есть другие миры, другие параллели, где солнце светит ярче или более тускло. Где зимы длиннее или короче. Может быть, где-то в другом месте вечное лето, по дорогам Италии тысячами проходят люди и вино льется алой рекой, но в каждой будет любовь, и в каждой будут свои Луи и Гарри. И самые жаркие летние ночи они будут посвящать друг другу, и даже если их красота и юность померкнут с годами, любовь не умрет никогда.