Раны

Его монета была внутри её гниющего тела, и это бесило Суини. Чертовски нервировало. Так близко и так далеко удача ещё никогда не была в его руках. Он что-то твердит о том, что вырвет монету из её ребер, когда она превратиться в тухлятину, на что дохлая жена лишь ухмыляется, зная, что он даже не тронет её. Он ненавидел её, как и себя. Упустил монету — страдай, Сумасшедший Суини. Ага. Они вновь сидят в каком-то ужасно старом и вонючем баре, заглушая алкоголем последние остатки выдержки. Чем выше градус, тем сильнее надувается огромный пузырь с терпением. — Просто отдай мне мою гребаную монету, дохлая жена! Сумасшедший Суини никогда не назовет её Лорой. Лорой Мун тем более. Он точно знает, что только треклятый Среда со своим мужиком — Тенью Мун — виноваты в том, что пьяный Суини, пробивая очередную челюсть, теряет свою удачу. Лора Мун фыркает, затягиваясь сигаретой, пускает ядовитый серый дым ему в лицо и вновь посылает к черту. Он опрокидывает очередной стакан с крепким пойлом в себя и подсаживается к девушке, которая пахнет гнилью и формалином. Запах Лоры Мун уже въелся ему под кожу да так сильно, что его воротит от неё, но чертова королевская монета тянет к себе, подзывает, сверкая золотом сквозь серовато-грязную кожу. Он закидывает руку ей на плечо и отбирает сигарету, которую так жадно курила девушка. Лора фыркает и чувствует шевеление в левом лёгком. Огромные гадкие черви копошатся в маленьком теле Лоры Мун, и это её дико раздражает, как собственно и то, что этот мерзкий рыжий пропахнувший спиртом и ночами в дешевых мотелях лепрекон так фамильярно себя ведет. Она хватает его за колено, да так сильно, что Сумасшедший Суини начинает скулить от боли. — Если ещё раз, — шипит ему в лицо девушка, — меня тронешь, то так и не увидишь свою монету, сдохнув где-нибудь под мостом в своей рвоте. Он ухмыляется сквозь боль, эта маленькая дрянь его смешит своей злобой и возможностью убить его. В этом хрупком теле таится сила всего мёртвого мира, и он знал это. Знал и то, что её слова лишь пыль, которая так легко может исчезнуть, стоит лишь посильнее дунуть. Суини был уверен в том, что он ей нужен, ведь лепрекон её последняя надежда стать вновь живой и вновь чувствовать тепло. Сумасшедшему Суини так сейчас не хватает хорошей заварушки, поэтому он уходит к барной стойке, чтобы убиться в хламину алкоголем и завязать какую-нибудь драку, забыв о последствиях и о том, что сейчас с ним происходит. Драка начинается быстро, как он и хотел. Его бьют в нос, в легкие и в печень, он хохочет как безумец, забыв о том, что удача не на его стороне. Из носа идет кровь, капая на белую майку, костяшки рук уже давно превратились в кровавую кашу, а дышать ему становится все тяжелее и тяжелее под крепкими ударами байкеров, на которых полез Суини. Лепрекон кричит о том, что удача теперь не у него и злорадно хохочет, захлебываясь кровью. Лора расталкивает всех мужчин и двигается к Суини. — Ты и твой муженек виноваты в этом, дохлая жена! — тычет пальцем лепрекон. Девушка хватает его за руку да так сильно, что мужчина слышит, как хрустят его кости. Он пытается вырвать руку, но Лора держит крепко и смотрит на него так серьезно, как ещё не смотрела. И что-то рушится в нем, стирается вся злоба и обида на весь этот гребаный мир с его богами и людьми. Они уходят молча. Лора пихает его в этот радужно-яркий фургон, велев при этом заткнутся. Мужчина отхаркивается кровью, забив на приличие и даму, что стоит на против него и злобно смотрит. — Я просто хочу жить, — говорит Лора, разрушая тишину. Суини в ответ на такую искренность молчит, ему не хочется ничего говорить. Девушка находит где-то в фургоне автомобильную аптечку. — Я обработаю твои раны, — говорит она, вставая слишком близко к мужчине. Сумасшедший Суини чувствует жар золотой монеты, чувствует напряжение, исходящее от девушки, чувствует всю нелепость и глупость ситуации, и ему хочется бежать, уйти от этого безумия, которое происходит с ним. Лора обрабатывает раны спиртовой ваткой, поджимая губы и опуская взгляд. Ей бы хотелось уйти он него, плюнув прямо в лицо и ударить посильнее в грудь от злобы, от осознания того, что только он знает, как её вытащить из этого дерьма. Не Тень, не Салим и даже не его чертов джинн, а именно этот лепрекон, что вечно злобно оглядывает её. Лоре бы бежать от всего этого, но она не может/не хочет. Суини смотрит на женушку Тени Муна и видит в ней горячую ирландку, ту, которая притащила его своей верой в эту проклятую богами всего мира страну. Страну без надежды и счастья. Он видит ту самую рыжую девушку — Эсси МакГоуэн, ту, что любила и верила всем сердцем в магию золота и лесных духов, верила в него как никто другой. Суини отшвыривает руку от своего лица, тяжело дыша от клокочущей внутри злости: — Просто дай мне тебя спасти, дохлая жена, и верни мне мою монету! Они уезжают, покидая это место, двигаясь на встречу обещаниям и надеждам на жизнь и удачу. Потом Лора Мун будет вновь умирать, валяясь на асфальте с разорванной грудиной, теряя золото жизни, а Сумасшедший Суини в очередной раз будет проклинать богов и себя за то, что упускает свою удачу, спасая что-то больше чем воспоминание. Ну, а сейчас они просто уезжают.