Ёку

Не помню сколько точно прошло времени с того момента, как я взял Олли к себе. Но определённо больше двух месяцев. Сейчас я по привычке подмигиваю ему и запрыгиваю на диван с ногами. Сидя в позе лотоса, поднимаю ноутбук с пола и надеваю большие наушники. Больше громкости! Отлично, теперь можно и хоррор включать. А что? Всё равно настали мои законные выходные. Так что завтра смогу отоспаться и провести ещё одну ночь за игрой. Люблю пощекотать нервы, это замечательно снимает стресс. А ночью и атмосфера располагает. Я заранее выключил люстру в комнате, поэтому единственным источником света был экран ноута. Игра загрузилась, и в наушники полилась подозрительно медленная и вместе с тем угнетающая мелодия. Потерев руки в предвкушении, начал игру с сохранённого момента. Цель игры: выбраться из своеобразного лабиринта внутри заброшенной больницы, по коридорам которой ходит всякая дрянь и неожиданно напрыгивает на тебя. У персонажа есть фонарик и… всё. Фонарик можно выключить и включить. На свет пойдут монстры, а в темноте есть шанс, что тебя не заметят, если ты, конечно, уже не впритык подошёл к кому-то. И логично, что при выключенном фонарике ничего толком не видно. Лишь какие-то очертания на расстоянии вытянутой руки, а дальше — непроглядная чернота. В больнице 9 этажей, и надо с последнего спуститься на первый и найти там выход. В прошлый раз я дошел до седьмого и сохранился там, так как клевал носом во время игры. Вообще можно сохраняться на каждом этаже около лестницы. Но я никогда не ищу легких путей. Начинаю с последнего сохранения и прохожу сразу несколько этажей. Если убивают — так и быть, начинаю заново, если нет, то играю, пока не потянет в сон, вот тогда уже сохраняюсь, чтобы не потерять прогресс. Через три часа игры я спустился до пятого этажа. Осталось полдела. Осматриваю очередной коридор, освещая пространство фонариком. Пока мне удавалось легко избежать всяких детей-призраков и ковыляющих взрослых, больше смахивающих на зомби. А вот крысы, бегающие под ногами и издающие душераздирающе скрипучие звуки, нервировали. Удивительно, что персонаж не обращал на них внимание. Если бы мимо меня пронеслась таких размеров зверюга, я бы как минимум подпрыгнул. Ибо это крыса, а не такая-то там кошка. На новом этаже этих созданий я пока заметить не успел. Я бы даже сказал, что спустился скорее в зал, нежели в коридор. Ибо для коридора он был чересчур широким. На потолке мигала лампочка, сопровождаемая дребезжащим звуком, периодически она гасла и вспыхивала на мгновение. Тут я услышал какое-то шуршание. Выключил фонарик и остался на лестнице. Лучше переждать, чем наткнуться на очередное нечто. Шум в наушниках становился громче, а я дышал всё тише. И вот я заметил медленно движущуюся тень. Лампочка на потолке снова вспыхнула и осветила мне спину прихрамывающей бабушки в грязной одежде, та уже уходила прочь. Я выдохнул с облегчением. Пронесло. Когда шуршание прекратилось, и я опять слышал лишь напряженную музыку, включил фонарик и пошел в противоположном направлении от того, куда уковыляла старуха. Как оказалось она оставила зеленовато-жёлтый след после себя, напоминающий слизь. Теперь наступая на эту жижу слышалось неприятное хлюпанье, которое, я надеялся, не привлечет эту старуху обратно. В остальном же было подозрительно тихо, я прошёл несколько поворотов и перекрёстков и не встретил никого. И вот, в очередной раз свернув направо, увидел, что впереди довольно близко расположен перекрёсток. Ещё ни разу мне не попадалось такое. Подозрения усилились, а когда в наушниках я расслышал едва уловимый скрип, и позже из перекрёстка мелькнуло нечто белое; я моментально выключил фонарик и зашёл обратно за угол. Надо переждать. Я стал отсчитывать секунды. Так увлекся, что не заметил, как затихла музыка. Когда дошёл до двадцати, осмелился выйти. Этого обычно хватало с лихвой для того, чтобы монстр прошёл коридор. И всё равно я очень медленно выходил из-за угла, не зажигая свет. Секунда. Не более. Искаженное безумием лицо вылезло на весь экран с диким хохотом, оглушившим меня на время. Я скинул наушники и увидел, как моего героя опрокинули на пол, и с оскала белоснежных зубов капала окровавленная слюна с той стороны экрана. Я дёрнулся от неожиданности. Перед глазами поверх лужицы накапавшей слюны высветилась черными буквами надпись «Конец игры». Я пялился на слова и приводил дыхание в порядок. С лица не сходила ухмылка. Кайф. В висках пульсировало, а тело содрогалось. Мыслей никаких, а сердце пытается пробить рёбра. Уже собираюсь нажать на кнопку продолжения с сохраненного момента, как чувствую на своей шее что-то мокрое. Позвоночник прошивает будто электричеством, а тело движется быстрее, чем мозг осознает происходящее. Немного поворачиваю лицо, встречаюсь с золотистым взглядом, и руки уже сжимают горло нарушителю моего спокойствия и перекидывают его через спинку дивана, ударяя головой о подлокотник. И лишь в последний момент я отдёргиваю руку, чтобы не приложить повторно уже со всего размаху чью-то башку об, между прочим, деревянный подлокотник, на который так удобно ставить чашку чая. Только по этой причине и купил его неделю назад. Но, тем не менее, некто не избежал удара о дерево, хотя и куда более слабый, как мог бы быть. Послышался недовольный стон боли. Я продолжал сжимать его горло, и вдобавок нависал над ним, прижав для верности коленом живот, пока осмысливал ситуацию. Дверь я запирал точно, значит не какой-то проходимец. Мой этаж не первый, так что через окно залезть не получилось бы. Пробегаю взглядом по телу нарушителя и отмечаю его наготу. На голове среди волос едва заметны округлые ушки. Провожу взглядом часть гостиной, где должна была стоять клетка Олли, и понимаю, что нет ни её, ни даже тумбочки, на которой стояла оная. Твою мать. Ёку. И судя по его взгляду, телосложению и конкретные попытки выбраться из-под меня, он альфа. За-ме-ча-тель-но. Мой взгляд, видимо, стал слишком суровым, так как, встретившись глазами со мной, Олли перестал вырываться, а я, набрав побольше воздуха в лёгкие, начал отчитывать альфу. — Ебанный ёку! Ты, блять, вообще с головой не дружишь?! Или у тебя сейчас член вместо мозгов? Какого хуя подкрадываешься так незаметно, да ещё и пугаешь, когда я итак напряжен. Ты понимаешь, что я тебе голову чуть не расквасил о деревяшку?! С таким же рвением мог бы попробовать со спины напугать боксёра. Только тот бы скорее всего тебя на месте убил, так как мозги включаются позже, чем у меня! После долгой тирады, я дышал сквозь сильно сжатые зубы, а Олли смотрел на меня расширенными зрачками. Наверное, если бы он был не альфой, то нервы уже сдали и передо мной расплакались. Но нет, этот себе позволить такого не мог. — Прости, — выдавил из себя мышонок на последнем издыхании, я ослабил хватку вновь, так как непроизвольно пережал ему горло при разговоре. Видимо, сегодня поиграть уже не получится. Я с сожалением посмотрел на ноутбук, который свалился на пол при моем манёвре. Не пострадал, даже не поцарапался, и всё же пол не место для моего «друга». Поднял и отнёс его вместе с наушниками на стол. После чего, вернувшись к дивану, выдвинул ящик из-под него. Достал оттуда одеяло и две подушки, закинул на Олли, тот не ожидал, но инстинктивно поймал. И теперь оставалось главное — разложить диван, что я и сделал, потянув за кожаные петли. Тяжеловато, конечно, с тушкой поверх, но выполнимо. Голова альфы стала соскальзывать с подлокотника, но он сообразил её приподнять. А когда диван превратился в полноценную двуспальную кровать, я забрал у него одну из подушек, кинул её в правый угол и шлёпнулся в том же направлении. — Спокойной ночи, — промямлил я в наволочку и закрыл глаза, желая хотя бы отоспаться, раз наиграться не получилось. Ха-ха, как будто кто-то даст мне это сделать? — Андрей? — как-то неуверенно позвал ёку. — Да? — неохотно откликнулся и повернул голову к нему. В комнате было темно, но из-за не до конца зашторенных окон, пробивалось лунное сияние, попадая как раз на разложенный диван. Что давало возможность увидеть альфу, прижавшего уши и переводящего взгляд со своего паха на меня. Последнее бы меня в край разозлило, если бы я не знал природы ёку. Слава школе и её урокам биологии, которые я хоть и поверхностно, но учил. Пытался учить… Не важно. — Подрочи себе, — коротко и ясно ответил я. — Что сделать? — столько недоумения в глазах я не видел, наверное, даже у своей бабушки, которую старался научить пользоваться сотовым телефоном. Громкий вздох от безысходности вырвался непроизвольно. Я расположился в излюбленной позе лотоса напротив Олли, который сидел на своих коленях. — Подрочи, говорю. Самостоятельно удовлетвори себя. Трахать тут некого, так что будешь выходить из положения подручными средствами, — он явно ещё не понимал к чему я веду, но фраза «трахать некого» его опечалила, — просто делай то, что я говорю. Возьми член рукой. Думаю, правой будет удобнее. А теперь сожми пальцы на стволе и двигай ладонью вверх-вниз. Он повторил сказанное на деле и продолжил, даже когда я замолчал. Поэтому я решил пока что сбегать на кухню за бумажными полотенцами. Взяв парочку, вернулся обратно. Альфа упорно продолжал движения, но учитывая его покрасневшее не от удовольствия, а от злости лицо — безрезультатно. Член-то стоит, ибо первый гон, но кончить это не помогает. Даже посочувствовал ему немного. — Можешь успокоиться. Иногда бывает, что это не помогает, когда делаешь сам, — начал я издалека, присаживаясь напротив и перекладывая полотенца в левую руку. — И что теперь? — убрав руку от своего члена и оперевшись на обе руки чуть позади спины, спросил Олли. Он поднял на меня глаза, в которых отчётливо желание переплеталось с отчаянием. Не говоря больше ничего, я взял его плоть правой рукой. Начал оглаживать большим пальцем вокруг головки, от чего ёку подавился воздухом. Не то чтобы мне было противно, скорее было побоку. Это ведь естественная реакция его организма. Поэтому, обхватив ствол пальцами и медленно задвигав рукой, я с отстраненным лицом смотрел на происходящее. Возможно, со стороны показалось бы, что я читаю книгу, а не помогаю спустить альфе. Олли толкнулся в мою руку, приподнимая бедра. Я, кажется, выбрал очень медленный темп, который лишь мучил его. Поэтому ускорился, порой убирая руку, чтобы задеть или поиграть с яичками. На удивления волос в паховой области у альфы не было. Было ли это личной особенностью или обычным делом для их вида, я не знал. Несколько капелек выступило на головке, и я опять прервался, чтобы теперь размазать смазку по розоватой нежной коже. Частое дыхание — единственный звук, нарушающий тишину. Альфа сжимал кулаки и пытался сдерживать стоны, прикусывая вместо этого губу. А когда ёку подходил к пику своего удовольствия, я быстро взял одно из полотенец, чтобы не запачкать кровать. Мышонок кончил в подставленное бумажное полотенце, а второе я подал, чтобы тот вытер вспотевшее лицо. Он не преминул воспользоваться им. Испачканные полотенца я выкинул в мусорку под столом. Забрался обратно на кровать, накрываясь законной половиной одеяла, и повернулся к Олли спиной. Перед тем как закрыть глаза, увидел, как тот ложится рядом. А позже почувствовал руку на животе, на что среагировал тут же. — Лапы убрал. — Но почему ты..? — я не дал договорить ёку. — Всё завтра. А сейчас я хочу спать, поэтому убери руки, — не открывая очей, проговорил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно строже. Лишние конечности мне больше не мешали, а сзади послышались шорох одеяла и угрюмое бормотание. *** Моё пробуждение было, мягко скажем, неприятное. Что-то щекотало мой нос. Разлепив глаза, увидел на своем лице провод. Взял его в руки и начал разглядывать. Сразу появилось несколько вопросов. Во-первых, что в моей кровати делает провод? Во-вторых, почему он не белого цвета, а слегка коричневатого? В-третьих, почему он такой мягкий и не с пластмассовым покрытием? Решив узнать, что за странный материал мне попался, ещё не до конца проснувшееся сознание, не нашло более гениального способа, как укусить. Ну, укусил. И тут же этот провод долбанул мне по щеке, определённо оставляя красную полоску на коже. Провод исчез за моей спиной. Я перевернулся на другой бок и увидел такую картину: Олли, прижав уши и оскалившись на меня, сжимает провод в руках, будто пытается защитить своё дитя и попискивает жалобно. Вот тут-то до меня и дошло, что это был его хвост. — Извини, я не понял, что это хвост, — попросил прощения у альфы. Тот с подозрением на меня поглядел, а потом фыркнул и нахохлился. Я решил не размышлять на тему того, что это означает, а пойти в ванну, чтобы умыться. Всё равно спать уже мне не дадут, так что придется идти готовить яичницу. Пока я был занят готовкой, от ёку не было ни слуху, ни духу. Но стоило поставить тарелки на стол, как из дверного проема высунулась любопытная морда. Олли было хотел сесть за стол, но я остановил его, утягивая в комнату. — Сначала найдем тебе одежду, — пояснил я, заходя во всю ту же гостиную, у одной из стен которой стоял шкаф. Вообще эта комната — загадочное место, в зависимости от времени суток и рода моих занятий, она меняет свое название на спальню, гостиную, кабинет или столовую. Но вернёмся к нашим мышам. К счастью, у меня была парочка свободных футболок, которые были бы в пору альфе. Со штанами же пришлось повозиться, как и с нижнем бельем. Пообещав себе, зайти сегодня в магазин одежды, подал ёку выбранные вещи. Пока он одевался, я пошел заваривать чай. Видимо, слишком увлёкся, раз вновь не заметил, как подкрался Олли. А почувствовал его присутствие только тогда, когда он прислонился к моей шее. — Жизнь тебя ничему не учит? — разворачиваясь к ёку лицом, спросил я маньячным голосом. Золотые глаза блеснули озорным огнём. — Ты вкусно пахнешь, — ответили мне, ухмыляясь. Будто это должно что-то объяснять. — Люди не пахнут, только у ёку есть ощутимый запах. — Неправда. У каждого есть неповторимый аромат, просто у людей учуять его сложно. Только если стоять близко, — подтверждая свои слова, Олли прижал меня к столу, закрывая пути отступления руками по обе стороны от меня. Он вновь потянулся к шее, за что и поплатился отбитой задницей, на которую упал после моей подсечки. — Меня мужчины не интересуют. Тем более, альфы, — предупредил я. А дальше завтрак прошёл вполне спокойно. Часа через два мы, поев и собравшись, вышли из дома. В магазин было решено идти после того, как навестим Рому. Когда друг открыл дверь, я не удержался и ударил его в нос. За всё хорошее, как говорится. Потому что, пока мы добирались до его дома, ёку успел меня всего облапать и соответственно получить от меня синяки и ушибы. Вот только я всё не мог понять, почему это «животное» продолжает домогаться меня, зная заранее, что огребёт. И, позвольте заметить, я держал себя в рамках приличия, даже когда приложил его затылком о кирпичную стену. Лишь благодаря моему самообладанию альфа был жив. Относительно… И как же я был рад, что у Ромки оказался омега, и всё внимание Олли переключилось на него. А если бы друг беспардонно не выгнал меня взашей, настоятельно порекомендовав забрать альфу, я б вообще прыгал от счастья. Но обломись, Андрей! Ёку начал спрашивать меня о котёнке, но я-то сам ни черта о нём не знал, посему этот разговор закончился, даже не успев начаться. До магазина одежды рукой подать от дома Ромки. Поэтому, недолго думая, мы направились туда. Альфа, задумавшись, врезался в какого-то парня. Но стоило мне приглядеться к незнакомцу, как я дернул Олли за руку и поспешил скрыться от Гончии. Каждый раз, когда за Гончией числился убитый человек или ёку на её изначально чёрном медальоне делали линию лазером, снимая тем самым цвет копоти и показывая серебристую линию металла. Больше серебра на медальоне — более опасная Гончая. И это внушало доверие нанимателям и страх окружающим. Его медальон, как и волосы были полностью серебристого цвета. Сходил в гости, называется. Вроде, на нас не обратили внимания, но чувство тревоги не покидало, пока незнакомец не исчез в толпе прохожих. Дальнейшие поход по магазинам и возвращение домой прошли спокойно. И тем не менее, колокольчик в сознании продолжал назойливо трезвонить. Почему Гончая оказалась в таком тихом городке? Здесь не было ни одной группировки наёмников, даже чего-то похожего на мафию. Городок маленький, на границе трёх стран, которые были созданы в Асии для поддержании иллюзии выбора режима и формы правления. Дринцель был почти независимым городом-страной, но всё равно официально входил в состав Нурзала — шестой страны по размеру территории. И опять же — что тут делает Гончая?! Да ещё и из клана Серых Волков. Хоть бы они не устроили тут свои разборки. Не хотелось бы переезжать из столь уютного местечка. — Ты в порядке? — заботливо поинтересовался Олли, когда застал меня, смотрящего непрерывно в одну точку. — В каком-то роде. Как обновки? — решил я переключить тему на более приятную. — Отлично, благодарю, — ёку подошёл ближе, но я пресёк этот манёвр, понимая чем опять всё закончится. — Стоп. Давай ещё раз обозначим рамки, — начал я, выставив ладонь перед удивлённым лицом альфы. — У меня есть девушка. Мужчины меня не привлекают. Тебе, кажется, понравился омежка, живущий у Ромки. Почему ты не хочешь добиться его? — Хочу. Но что я могу? — скуксившись, сел рядом со мной на диван ёку. — Для начала мы зарегистрируем тебя и попробуем выбить рабочее место или зачислить в институт. В зависимости от приобретённых навыков решим как поступить. Ты знаешь свои способности? — повернулся к нему лицом, чтобы получить более правдивый ответ. — Эм. Не совсем понимаю… Я лишь видел как ты что-то печатаешь на экране, — смято выложил Олли. — Хм, что ж. Это уже кое-что. Завтра отведу тебя в филиал ОЗЁИЛа. Это был последний спокойный разговор между нами. После была одна спешка: убрать погром в комнате после оборота альфы, успеть до начала рабочей смены разобраться с регистрацией ёку и проверить его навыки; собрать его вещи, помочь освоиться в новой квартире и, наконец, отправить в добрый путь. Прощаясь с Олли, спустя пару недель после его оборота, я наивно полагал, что мы видимся в последний раз. *** Он заявился ко мне практически через год. Тогда с Ларисой мы были уже не парой, но хорошими друзьями. Не сказал бы, что мы не сошлись характерами, скорее поняли, что и поодиночке чувствуем себя отлично. Мышонок же просто однажды вечером позвонил в дверь. У него под глазами появились лёгкие синяки от недосыпа, блеск золотых глаз померк, и лишь игривая улыбка не давала ошибочно назвать ёку незнакомцем. — Что тебя привело? — пропуская гостя в квартиру, задал я вопрос. — Я хотел посоветоваться, — начал альфа, смущаясь. Что поразило меня. Такое лицо я видел у него только в день оборота. — Да? Чем же я таким могу помочь? — пока не понимал. — Помнишь, ты говорил мне попробовать добиться того омегу? Мне пришлось нехило напрячься, чтобы вспомнить о каком омеге идёт речь. — Не про Ики ли ты говоришь? — решил убедиться я. Ответом был кивок головы. — Я нашёл работу, перебрался из государственной квартиры в свою. Пусть и поменьше, но зато купленную на собственные сбережения. Единственное, чего не хватает — это партнёра. — Понимаю, но, не думаю, что теперь Ики ответит тебе взаимностью. Насколько я понял, Ромка забрал его под свою опеку не из-за чувства ответственности. Конечно, ты можешь попробовать. Не забыл адрес? — лицо его приобрело наигранно обиженное выражение, мол «как я мог забыть?» Олли пошёл в коридор, показывая тем самым, что хочет закончить это дело, как можно быстрее. Мне оставалось лишь закрыть за ним дверь. Где-то через полчаса ко мне вновь кто-то наведался. Я ожидал увидеть мышонка, но на пороге стоял радостный Ромка. — Здарово! — протянул мне руку друг для приветствия. — И тебе не хворать. Тебя-то каким ветром занесло? — недовольно проворчал я, на сегодня лимит вежливости был исчерпан. — Эу, чего ты такой злой? Я что не первый твой гость за сегодня? — смеясь, мы прошли в гостиную. — В точку, — ответил я и продолжил, — Олли недавно заходил, решил наведаться к Ики. Рома резко посерьёзнел и укоризненно взглянул на меня. — Зачем, позволь узнать? — ехидство вылезало на поверхность всякий раз, когда внутри Ромы просыпался собственник. — Добиться взаимности, полагаю, — я хохотнул, а вот другу похоже было не до смеха. — Ну чего ты хмуришься? Хочешь, удостоверимся, что с твоим котёнком всё в порядке? — И как ты собираешься это сделать? — изогнул бровь Рома. — Хе-хе. Я же ставил в твоей квартире камеры. И что-то мне подсказывает, ты совсем о них забыл. Лицо зеленоволосого в этот момент было красноречивее слов. Мы подошли к ноутбуку, и я открыл программу для управления камерами, предоставляя возможность ввести пароль. — Я уже его не помню, — угрюмо сознался Ромка. — Не проблема. Дай мне десять минут, — я уселся на стул и принялся за подборку пароля. Обычно друг использовал несколько производных паролей от двух слов. Так что немного поиграв с цифрами и размерами букв, я подобрал верное выражение. — Я, пожалуй, даже не буду спрашивать, как ты это сделал, — закатив глаза, пробубнил Рома. Я же промолчал. Выведя на экран камеры из квартиры друга, нашёл ту, что показывала Ики, подходящего к двери. Ничего не было слышно. Я покопался в настройках, и звук появился. Правда, к этому моменту Олли стоял в дверном проеме, а котёнок жался к противоположной стене. -…уйди. Я тебя боюсь. — просипел омега, но альфа не послушался, а лишь сделал шаг вперёд, отчего беловолосый ёку метнулся в спальню, забираясь под одеяло. Золотоглазый пошёл за ним. — Почему? Я ничего тебе не сделал. Наоборот, нашёл работу и дом ради тебя. Ты не будешь ни в чём нуждаться, — садясь на край кровати и поглаживая омегу поверх покрывала, то ли говорил, то ли уговаривал ёку. Ромка рванул в коридор на ходу бросая: — Если он что-то сделает с Ики, я его пришлю тебе по частям. — И на кой-мне такая расчленёнка? — посмеялся я, но отметил тот факт, что действительно бы не хотелось видеть у себя на пороге убитого мышонка. Пока я закрывал дверь за другом, действия на экране поменялись. Как я понял, Олли надоело ждать, когда котик захочет вылезти, и он без особых усилий сорвал одеяло с омеги, который, испугавшись, сжался в комок. Альфа забрался на кровать, окончательно припечатав ёку к постели. Мышонок, плюя на просьбы омеги отпустить его, выцеловывал шею беловолосого. Даже без жалобного мяуканья последнего было понятно, что котёнку страшно и противно. На его глазах выступили слёзы, но Олли, даже не взглянув на лицо Ики, начал стягивать его шорты одновременно с этим вылизывая ключицы. Осознав, что хотят с ним сделать, омега дёрнулся, и не ожидавший такого маневра альфа получил пяткой в нос. В это время котенку почти удалось сбежать, но мышонок в последний момент поймал того за руку и усадил к себе на колени. — Почему ты сопротивляешься? — грозно спросил Олли. А я хлопнул себя рукой по лбу. Какой же он идиот. Накинулся на слабого омегу, а ещё спрашивает, почему тот вырывается! — Я тебя даже не знаю! — зашипел Ики, распушив хвост и обнажив клыки. — Ты не дал мне шанса, — прижимая спину омеги к своей груди, печально утвердил альфа. — Больной? А кто чуть ли не с порога на меня накинулся? — прижав белые уши к голове и впившись когтями в удерживающие руки Олли, котёнку удалось выпутаться и мигом скрыться в ванной. Подув на кровоточащие раны, мышонок последовал за удравшей добычей, но тут входная дверь в квартиру ударилась о стену с жутким грохотом. — Ты труп, — известил альфу надвигающийся на него Рома, хрустя костяшками рук. К моему удивлению, Олли быстро среагировал на выпад моего друга и, проскочив под его рукой, выбежал из квартиры. И что-то мне подсказывало — он летит сюда. — Андрей, — прорычал Ромка, смотря прямо в камеру, — ты всё это видел и даже не додумался позвонить мне и предупредить?! Как будто от этого он бы побежал быстрее. И так во весь опор гнал, аж лицо красное, и дыхание до сих пор не восстановилось. Но, видимо, невозможностью ответить Роме, я разозлил его ещё больше, так как он повырубал все камеры в доме. Ну, и ладно, всё равно самое интересное я успел посмотреть. *** Как и ожидалось, мышонок приполз ко мне под вечер с побитым видом и начал рассказывать, как его послали. — И чего же ты хотел? Набросился на омегу, когда вы виделись лишь пару раз. Логично, что ёку был напуган, — отцовским тоном пояснял я, перебинтовывая глубокие раны от когтей котёнка. — Я думал, что он предпочтёт меня человеку. — Наивный. Действительно как ребёнок. Рома о Ики заботился, общался, предлагал найти пару, но омега сам решил остаться и помогать по хозяйству. Так что их отношения — заслуга обоих, — закончив с перевязкой, отложил аптечку и посмотрел серьёзно на альфу. Он сидел напротив меня на диване, потупив взгляд, как провинившийся малыш. — Вот представь, что к тебе приходят и в наглую загибают, желая трахнуть, — говоря это, я повалил Олли на спину и теперь удерживал его за руки над головой, — отдался бы ты без сопротивления? На меня смотрели с непониманием. Мышонок молчал, но позже покраснев, слегка развёл ноги подо мной. Я определённо не ожидал такой реакции. — Я был бы не против, будь это ты, — поёрзал ёку и прижал маленькие круглые ушки к голове. Ядреный случай! Он готов быть в роли принимающего. Что вообще надо сделать, чтобы альфа добровольно отдал место доминанта в паре?! — Плохая шутка, — прокомментировал я свои предыдущие слова, но меня поняли неправильно. — Я не шутил, — насупившись пробормотал Олли и вырвал руки, которые я уже не удерживал, — но раз «мужчины тебя не привлекают», — передразнил меня мышонок, — то я пойду. — И куда же? Ночь на дворе. Можешь переночевать сегодня тут, — сказав это, я предоставил альфе право выбора и ушёл в ванну умыться и привести мысли в порядок. Вернувшись в спальню, застал ёку сидящем на разобранном диване. Что ж, я его понял. Достал постельное белье и, застелив спальное место, плюхнулся на подушку, погружаясь в сон. Слишком много разговоров на сегодня. Даже в выходной никакого покоя не дают. Последнее, что я слышал перед тем, как отрубиться — звук выключателя, погасившего свет в комнате.