Когда обрывается жизнь?

Война между людьми и невиданными существами.

— С левого крыла, движение на север… чёрт, их слишком много! Бакугоу, прямо к Вам идут!

Рация громко зашипела и тут же связь оборвалась, Бакугоу невозмутимо схватил рацию и ткнув на кнопку, начал буквально кричать в неё. — Грёбаный Киришима, отвечай, идиот! — но в ответ лишь молчание и изредка устройство шипело в ответ. Нахмурившись, блондин закрепил её на своём ремне и разворачиваясь к выходу из разваленного здания, тот направлялся к именно тому месту, куда идут остальные ужасные монстры и куча других военных. Военные были вооружены довольно-таки сильными причудами, которые в основном обладали огнестрельным свойством т.е из любой части тела вылетали большие пули. Множество таких пуль сейчас поразило товарищей Бакугоу, из Геройской Академии почти никого не осталось, кроме: Урараки Очако, Тсую Асуи, Шото Тодороки, Эйджиро Киришимы и Изуку Мидории. Парень даже и не имел представления, где могли находиться его одноклассники, но его волновало сейчас совсем другое: военные на улицах разрушенного, родного города и монстры. Тут же, блондин покинул разрушенное здание, выйдя на главную дорогу, где по её сторонам были разбросаны люди, точнее, их… трупы, сломанные деревья, арматура от зданий, трупы монстров, которых успели убить выжившие герои… и всё было в пылающем огне… Именно он «поедал» город своим адским пламенем. Всё постепенно растворялось в его «объятиях». Здания падали, арматура летела в разные стороны, над головой молодого Бакугоу пролетали монстры, разного телосложения и разной… ужасной внешности. Блондин поднял голову и заметив это, тут же крикнул. — Эй, ублюдки, вы про меня забыли! — герой использовав свою причуду, выпустил мощные взрывы в землю и тут же мгновенно взлетел над землёй, вмешиваясь в «стаю» летающих монстров.

— Стойте, нам нужно найти Кач — чана, где он?! — Думаю, он по пути на север, потому что там в последний раз был Киришима!

Прозвучали по рации голоса Урараки и Мидории, которые так же дрожали, а на втором плане звучали взрывы и душераздирающие вопли. Через некоторое время, уже в центре города находился Бакугоу. После той взбучки в большом «облаке» монстров, блондин отделался не хилыми ранами. На его руках было множество порезов, с которых сочилась алая кровь. Повязка, которая была на глазах, порвалась и ему пришлось её выкинуть, ибо черная ткань загораживала вид. Его чёрная боксёрка с рыжими полосами была вся испачкана в пыли и даже он умудрился её порвать, было несколько дыр на ней. На лице остался лишь большой шрам, который задевал его бровь. Весь на нервах и агрессивный Кацуки шёл по разрушенной дороге, пыхтя громко от злости и крича что-то невнятное дабы привлечь внимание военных, которых не встретил ещё по дороге. Его бешеный взгляд бросался на всё, что видел. Взрывы вылетали из его ладоней с моментальной скоростью, сразу же побеждая жертву наповал. Как только блондин приготовился вновь издать громкий крик, как из ни откуда тому прилетела именно та пуля, которая имелась в причуде у военных. Большая, золотая с острым концом, та проткнула плечо молодого Бакугоу, пройдя насквозь и вылетев с другой стороны. Раненый упал на одно колено, громко крикнув от боли в плече. — Чёрт! — из раны полилась кровь, но тот не растерялся и прикрыв ладонью её, попытался остановить кровь, но безуспешно. Парень резко развернулся и глянул вверх, после по сторонам, после вдаль и понял, что никого нет в округе. Кажется, за ним следят, а точнее с высотки наблюдает снайпер, выжидая удобного момента, дабы выстрелить тому в тело. Следующее мгновение и вторая пуля повреждает второе плечо Бакугоу, вновь проходя насквозь. Герой не выдерживает и всё-таки падает на колени, вновь вскрикивая от боли. — Да меня таким не возьмёшь, сукин сын, выходи сюда и давай дерись со мной! — Бакугоу отпустил сочившуюся рану и прикрыл ладонью второе плечо. Он попытался подняться с колен, дабы приготовиться к следующему выстрелу, но тут же, из-за соседнего здания раздался женский крик, кажется, это была Урарака. Девушка выбежала из-за стены и заметила сидящего на коленях Бакугоу, только та его хотела отозвать, как ненасытная плотью чёртова пуля пронзила насквозь голову девушки, влетев той прямо в висок. Очако скончалась на месте, сразу же падая на землю с громким грохотом. Всё это время Кацуки смотрел на это и тут же крикнул. — Урарака! — но безжизненное тело девушки уже не слышало его и не могло отреагировать. Бакугоу не хотел сдаваться и закончить тут свою жизнь, не хотел закончить именно так свою карьеру героя, к которой так стремился. По крайней мере, он хотел умереть достойно, а не от мерзких пуль каких-то военных. Но всё бы ничего, если золотая пуля не выстрелила снова… и, кажется, она прошла насквозь Бакугоу. Остроконечная пуля пронзила насквозь прямо солнечное сплетение Бакугоу, почти проходя рядом с сердцем. Это тот самый выстрел, который заставил выплюнуть огромный комок тёмной крови из его рта. Кацуки замолчал и с ошарашенным взглядом, в котором стало всё мутнеть, герой медленно улёгся на бок, поджав под себя локоть. — Нет, нет, я не хочу так сдох… — прокряхтел парень, вновь выблевав комок крови, начиная ещё красить ею чёртов асфальт. Теперь он не мог сказать ни слова, ибо все его лёгкие и глотку заполнила именно эта проклятая кровь. На протяжении всего времени, Бакугоу обблёвывал кровью весь асфальт. Ему казалось что вот вот и из него полезут все органы. Он хватал ртом каждую частицу воздуха, попытался дышать, но с каждым вздохом тот понимал, что его жизненная энергия уходит и вот-вот покинет его. Кацуки лежал на том же месте довольно-таки долгое время. Его грудь вздымалась очень медленно и очень, так сказать, редко… В тот самый момент, на место примчался Мидория, буквально останавливаясь и прокатываясь подошвой по асфальту. Зеленоволосый остановился в 10 метрах от Бакугоу. — Кач-чан! — громко крикнул тот, в попыхах побежав к тому. Как только тот оказался на близком расстоянии, упал рядом с телом на колени. — Кач-чан, прошу, дыши, дыши, смотри на меня, — разговаривал Деку с почти безжизненным телом Кацуки, которое еле еле находилось в сознании и еле еле дышало. Изуку как можно быстрее снял с парня его наручи в виде гранат, перчатки и снял некоторые ремни, с размахом выкинув всё в стороны. Зеленоглазый посмотрел на раны Бакугоу и понял лишь одно, что он не сможет ему помочь… ведь… все герои погибли, Всемогущий… Раненый, который держал глаза открытыми, медленно поднял взгляд на того, кто сидел рядом с ним и еле в мутной картинке разобрал одно, то что это — Деку. Он собрал свои силы и всё-таки решил произнести, зная, что для него, произнесённая фраза/слово закончится выблевком крови. — Деку… — еле произнёс тот, буквально уже задыхаясь от собственной крови. — Кач-чан…пожалуйста, не оставляй меня одного, Кач-чан… Истошно провопив, ответил мальчишка, тем временем всячески роняя соленые и горячие капли на лицо своего лучшего друга, товарища и тайного возлюбленного. Человека, которого Деку хотел защищать. Человека, которого он бы никогда не отпустил на верную смерть и, на такую глупую… Рука Кацуки, которая всячески уже не двигалась от того, что силы совсем покинули его, всё-таки стала медленно подниматься в воздух, а точнее, её поднимал блондин, пытаясь изо всех сил в последний раз дотянуться до того, кого тайно любил с самого детства. Ведь… он хотел хоть в последний раз прикоснуться к тому, кого больше не потрогает, больше не ударит, больше не скажет ни слова, ни загнобит, ни скажет того, что скрывал на протяжении всего обучения в Геройской Академии. — Чёртов задрот… — вновь, будто лишая себя способности говорить, процедил сквозь зубы Бакугоу. Он откашлялся маленькими каплями крови. Она стала выделяться более тёмного цвета, чем обычно. В итоге, она попала на его шею, подбородок и остальная кровь, которая окружала тело Кацуки, впиталась в его боксерку, тем самым сделав его полосы на ней бордовей… Округлив и без того большие глаза, зеленоглазый вцепился в плечи возлюбленного, но не так, как это было обычно, более нежно, более чувственно. — Кач-чан, не оставляй меня…! Промямлил тот, еле перебирая язык, пытаясь не ронять больше слез. Приподняв того и прижав к тёплой груди, мальчишка скользнул по светлым волосам. Вот оно, то чувство счастья, когда впервые за долгое, мучительное время коснулся любимого человека, но стоит ли это счастье того, что любимый человек умрет на твоих руках, а, малыш Деку…? — Кач-чан, я люблю тебя… Пожалуйста, не умирай, прошу, — наконец-то парень произнёс это спустя несколько лет терпения и издевательств со стороны Бакугоу. Внутри него мешались два чувства: лёгкая ненависть и огромная любовь, которую он скрывал до последнего. Он убеждал себя каждый раз, как только хотел признаться Кацуки в чувствах, что это плохая затея и в ответ он лишь получит огромную кучу оскорбительных слов, несколько ударов по рёбрам и по лицу. Нет, он не боялся драки с ним, он боялся именно того, что блондин отвергнет его. А он не был готов смириться с этим. На протяжении нескольких лет, маленький Мидория подкидывал разные записки в шкафчик Бакугоу, каждый раз следил за тем, как тот идёт домой, как выходит на улицу и делает какие-либо дела вне школы. Он всегда удивлялся и восхищался им, признавая, что он лучший, кто был в его жизни. Изуку записывал всё в свой блокнот, который служит ему много лет, учитывая, что этот самый блокнот он получил от Кацуки на собственное день рождение. И вот, сейчас, когда обоим по 16, он видит умирающего возлюбленного на своих руках и осознаёт, что не может ему уже никак помочь. И понимает одно, что очень поздно признался ему… Кровь заполнила рот Бакугоу, тут же вытекая из его края, заставляя его вновь и вновь давиться ею, будто делая это нарочно. Глаза стали слезиться, веки тяжелеть, так и пытаясь закрыть парню взор на того, кого видит в последний раз. Обессиленными руками, Кацуки попытался приподняться, впиваясь пальцами в ткань костюма и начиная тянуть за него, хотя бы на уровень его лица, чтобы взглянуть в эти глаза, которые так любил и любил смотреть в них. — Я тоже… Деку… — сказал парень уже чуть тише, так и не успев коснуться желанных губ, дабы всё-таки опробовать их мягкость. В конце концов, тело Бакугоу, которое исчерпало последние силы, с грохотом свалилось на бок. Его туманный и потерянный взгляд, скрывался под веками и после, скрылся из виду вообще, закрыв тем самым парню глаза. «Когда обрывается жизнь?» — Деку с точностью мог утверждать, что момент, когда закончилась его жизнь, это момент, когда погиб его любимый человек. Его маленький смысл жизни, который он так усердно скрывал все это время. Который он так усердно хотел заполучить себе. Как там говорится у людей? «Время лечит»? Да вот, враньё это. Полное враньё и чушь! Для всех Бакугоу был значим по — разному, но никто не знал о том, как Деку, тихо уткнувшись в подушку, рыдал по ночам, вспоминая все моменты, проведённые вместе. Всё, от начала и до конца. Вспоминая каждую эмоцию, каждое слово и каждый вздох Бакугоу. Никто не знал о том, что ночью он приходил на кладбище, садился рядом с могилой на прохладную землю и внимательно рассматривал портрет, часто начиная заводить разговор, будто и в правду, разговаривал с живым Бакугоу. Изуку даже смеялся со слезами на глазах, начиная рассказывать ему то, что произошло после войны с существами. Что произошло с ним самим… В конце каждого разговора, Мидория сжимался и обнимая себя, просто сваливался на бок рядом с могилой Кацуки и пытаясь сдержать громкий крик, впивался пальцами в землю, ненавидя сжимая ее. Слёзы душили его. Слёзы заставляли его напоминать о том, что он признался слишком поздно. « — Кач-чан, я люблю тебя…! » « — Я тоже… Деку…» Эти слова стали самыми последними в жизненной цепи Бакуго Катсуки и Мидории Изуку. Главное, Мидория верил, что даже на том свете, Бакугоу будет любить его так, как любит его Изуку.