С рождеством тебя, Джек

Джокер хотел уйти, уже положил ладонь на ручку двери, но потом, повинуясь внутреннему порыву, развернулся и с небольшого разбега прыгнул, словно под ним был бассейн с шариками, как на детском празднике. Но там был только покрытый мраморной плиткой пол. Тело заныло от удара, а затылок и вовсе пронзило острой болью, но Джокер расслабился и вытянулся во весь рост. Правая кисть коснулась чего-то: адвоката, а может, судьи — он не знал, а поднимать голову, чтобы посмотреть, не хотелось. Одежда быстро пропиталась ещё тёплой кровью, и Джокер представил, как выглядел. Наверное, сейчас даже получится сделать кровавое подобие рождественского ангела. Это точно выглядело бы лучше, чем на снегу. Сделать так, а потом подождать, пока кровь подсохнет, чтобы контуры рисунка не размылись. Они должны быть чёткими — чтобы Бэтс сразу понял, в чём заключалась задумка. В итоге Джокер всё-таки встал, сделав широкий шаг, чтобы не оставить портящий картину след, и снова взялся за ручку двери. Поправил неприятно прилипшую к телу одежду и обернулся назад. Клоун подавил желание включить свет и посмотреть на своё творение — он увидит, но потом, в новостях. В этот раз он всё-таки ушёл. На душе стало как-то легко; Джокер подумал, что вот теперь его настроение стало праздничным.

***

— Господи! — подобные слова редко вырывались из уст комиссара Гордона. На лице чего только не повидавшего полицейского отразился ужас. Двенадцать изуродованных тел в целлофановых пакетах только что вынесли отсюда криминалисты, но помещение всё равно выглядело так, словно этой ночью здесь пировал Дьявол. Кусочки мяса и кожи собрали ещё не все: можно было наткнуться на них под столом или в углу комнаты, а кровь и вовсе сотрут только в конце дня. Комиссар смотрел, как молодая девушка с дрожащими руками фотографировала место преступления. Она была немногим старше его дочери — эту девочку было особенно жаль. Но она знала, на что подписывается, устраиваясь на работу в готэмскую полицию. Кровавые реки здесь были явлением неизбежным. Гордон правильно сделал, что не пил вчера. Он сдержал тошноту, но похмелье бы его добило, как сейчас некоторых ребят из отдела. Но выпить захотелось теперь. Джокер превзошёл сам себя. В том, что это был именно психованный клоун, Джеймс не сомневался. Конечно, в документах он этого не напишет, потому что прямых улик нет, фирменные черты убийцы вполне мог повторить и кто-то посторонний, они ведь десятки раз освещались в новостях, но Гордон сомневался, что таких чудовищ на свете было несколько. Резню устроил именно Джокер. Сложно сказать, как это произошло: наверное, он ворвался в зал суда, до ночи продержал людей в качестве заложников, а потом решил перебить, как свиней на скотобойне. Удивительно, как именно он это провернул: даже имея оружие, одному человеку сложно справиться с двенадцатью. Эти люди были напуганы, но когда он начал убивать, они должны были понять, что их ничего уже не спасёт, и попытаться что-то предпринять. Даже если клоун убивал их подряд… По пулям они выяснили марку пистолета. И в его магазине было лишь десять патронов. Что же испытали перед смертью ещё два несчастных? Кажется, именно они и были частично разбросаны по залу суда. Кровь была везде. Даже на рукоятке молоточка судьи. Гордон представил, как это безумец, уже завершив своё грязное дело, подходит к стоящему на возвышении деревянному столу и ударяет молотком со словами: «Встать, суд идёт». Или, может: «Приговор окончателен и обжалованию не подлежит»? Вообще, не было оснований думать, что он что-то говорил, но чем Джокер тогда занимался оставшееся время? Криминалисты предположили, что маньяк находился здесь ещё полчаса после убийства последнего. Посмертных ран не было ни у одной из жертв, а на «ангелочка» в центре комнаты вряд ли ушло целых тридцать минут. Гордон одёрнул себя от этих размышлений. От них недолго и самому свихнуться. Он проверил, что все ребята добросовестно выполняли свою работу, и вышел на улицу, доставая телефон и набирая сообщение. Может, хотя бы Бэтмену удастся что-то с этим сделать.

***

— И что ты опять натворил? — Брюс подходил медленно, глядя на безумно сверкающего глазами врага. Джокер сидел в углу, не подавая признаков жизни. Бэтмен не был удивлён, за последнее время он уже успел выучить повторяющийся цикл клоуна. Депрессия, потом навязчивая нездоровая радость, приступы безобидной активности, странные поступки, лёгкие проявления насилия к животным, дальше агрессия, жестокое убийство, полная апатия. А потом снова по кругу. На весь цикл у Джокера уходило от двух дней до нескольких месяцев, и вот уже этого предугадать не получалось. Брюс собирался закрыть его здесь через пару дней, чтобы он, не в силах никому навредить, перебесился и перескочил самый проблемный этап, но Джокера перемкнуло раньше, и он устроил кровавую бойню прямо в Рождественскую ночь. Наверное, в этом Бэтмен виноват сам: вчера они с клоуном немного поругались, потому что миллиардер решил праздновать один. Но муки совести Брюса не коснулись. С каких пор он стал равнодушным к чужим смертям, думать сейчас не хотелось. — Разве ты не смотрел новости? — не двинувшись с места и глядя в пол, проговорил преступник. «Отвечает», — с удивлением подумал Брюс. Кажется, клоун быстро перешёл в новый цикл. Что ж, так только лучше. — Тебя в них не было. Телевидение решило не портить людям праздник, так что в сегодняшнем выпуске появились только Санта-Клаус и мэр города. — Жаль. Брюс присмотрелся и понял, что вся одежда Джокера с обратной стороны была не того цвета. Он подошёл ближе, силой поднял его на ноги и развернул. Кажется, Джокер лежал в луже крови. На фиолетовом она казалась почти чёрной. Бэтмен попробовал снять с него хотя бы пальто, но Джокер неожиданно дёрнулся, за что получил размашистый удар по голове. Брюс не хотел его бить. Просто сработал годами отработанный рефлекс: на самом деле он понимал, что клоун ничего ему не сделает, но свежи ещё были воспоминания, в которых после резкого движения Джокера он получал пулю или ножевое ранение. Джокеру же было всё равно, хотел тот его ударить или нет — он был не против. Но сейчас колени подкосились, и он медленно опустился на пол. Брюс погладил его по голове, словно старую верную псину; зелёные волосы слиплись от крови и стали отвратительными на ощупь, но Уэйн на это внимания не обращал. Джокер прислонился лбом к его бедру. Бэтмен подумал, что было бы неплохо оттрахать его прямо здесь и сейчас. Такого беспомощного и ничтожного, грязного, послушно стерпящего всё, что только может прийти в голову. Перебороть соблазн было тяжело. Но на самом деле не нужно было его перебарывать — разве кто-то запретил? Брюс почувствовал себя извращенцем, когда понял, что у него уже стоит — сильно, почти до боли. А Джокер только ничком распластался по полу и снова вспомнил своего «снежного ангела». «С рождеством тебя, Джек» — раздалось в его голове. Кому принадлежал этот голос, он определить не смог.