Поцелуй с отрубленной головой

      Он всегда был какой-то ебанутый странный. Не от мира сего.       Еще в начале их знакомства, когда Наруто, шествуя мягкой походкой по коридорам университета, заметил темное пятно близ учительской кафедры — даже тогда блондин понял, что в этом парне есть что-то мрачное. Если он, конечно, не само воплощение этих слов наяву.       Еще тогда, когда их первое знакомство не задалось, а Узумаки месяцами ходил и плевался от сущности Саске, ото всех его гадостей и сквернословия, которые заполняли гортань, голубоглазый парень понимал, что есть что-то притягательное в этом комке с психическим отклонением. Видимо, солнечная натура имела в себе такую привычку: освещать жизнь любого, даже если тот этого не хочет.       Так он и прицепился к Учихе.       Привыкнув, он стал единственным, кто смог вытерпеть этот гадкий характер, черный юмор и странные, временами, фразы о расчленении человеческого тела. Саске, в свою очередь осознав, что не отвяжется от яркого пятна за своей ублюдской тенью, принял его как должное. Так и сдружились.       Пока один из них что-то не попутал и грань дружеских отношений не перевалила свою планку. В то время университетская и столь сладкая жизнь кончилась, позволяя обоим выйти в свободное плавание жизни взрослой. Один устроился администратором в каком-то популярном клубе, второй — патологоанатомом. Собственно, тогда Наруто и понял, что его друг не шутил о желании ощутить человеческие ребра на ощупь. Там, с внутренней, и словно бы бархатной, стороны…

***

      — Ну тэ-э-эме… — закатив лучисто-голубые, почти схожие с разбитым хрусталем глаза и не скрыв того, как наглость собеседника отразилась на эмоциях, Наруто вальяжно раскинулся в кресле, заводя свою шарманку на ноющих тонах, — ты же обещал сходить со мной на тот концерт, даттебайо! Ты единственный, кто слушает такую же хрень, как и я!       Говорил он правду. Тяжелые струнные в сочетании с громкими барабанами нравились из всего списка друзей только этому мрачному психопату.       Смуглые пальцы постукивали по обивке подлокотника то ли в нервном, то ли раззадоренном состоянии. Только фалангам, наверное, был известен ответ. Хотелось быстрее уговорить друга вырваться с работы (какой идиот в свой выходной приходит на рабочее место, да еще и впахивает в поте лица?) и начать веселиться.       — Если ты хочешь кофе, то можешь прямо сейчас вытащить свой зад из этой тухлой комнаты. И первым будет вечерний завтрак в каком-нибудь кафетерии. Накуплю тебе пончиков, нос пудрой замажешь. Потом, может быть, пара копов появятся и сочтут за наркомана, но… обещаю, я буду навещать тебя за тюремной решеткой, ттебайо! — решив растормошить Учиху, блондин решил его подстегнуть.       Темноволосый, бледный и тощий работник морга внимательно слушал собеседника, подходя к столику с графинами и, встав к загорелому парню спиной в белом халате, плеснул в стакан воды. Мысленно пребывая в ожидании горького кофе, обещанного часом ранее, да всё оказалось в точности да наоборот. Как ожидаемо от Наруто. Любил трещать языком больше, чем начинать выполнять обещанное.       И Учиха бы отказался, но, усмехаясь услышанному, он отпил воды, оборачиваясь к Наруто:         — Прознал о моем выходном, да?       Наруто, которого терпеть придётся до утра.       Что ж, планов на остаток вечера все равно не было. Алкоголь и сухая дрочка давно перестали быть привлекательными в его двадцать шесть, когда можно было заняться чем поинтереснее. В ту же степь шла реакция блондина, которая радовала уймой красок и эмоций, скажи ему Саске то, что было сегодня в его рабочем дне. От того более нет смысла тянуть кота за яйца, разве что…       — Решил, — он сделал паузу и отпив воды, продолжил, — избавиться от меня таким нудным методом? Наивное отверстие.       Ехидно засмеявшись, Саске отложил стакан на место и бросил короткий задумчивый взгляд на парня. От затеи с пончиками он лишь в недовольстве нахмурил брови, покуда сладкое никогда не терпел, но на её место в мысли закралась совсем иная идея, отгоняя ненужный мысленный хлам. Стянув связку ключей со столика, патологоанатом тут же направился в прихожую, бросив парню короткое «Погнали». Мужчина не любил ждать, и в его счету ценилась каждая минута выведенного времени. Он не относился к разряду терпеливых людей, исключением были лишь крайние случаи.       Обувшись в берцы, тот плотно затянул шнурки и достал из шкафа кожанку, которую в следующий миг надел на себя, начисто забывая о том, что его плечи все ещё в белой ткани медицинского халата. Зарядить себя энергией после бессонной ночи хотелось больше всего, и плевать на то, какой бы ненавистной или раздражительной оказалась компания.       Наруто же за собеседником наблюдал то ли с интересом, то ли с ожиданием; в первом случае будто бы рыже-лисье любопытство осталось в самых радужках небесных глаз, неотрывно смотрящих в спину Учихи. Вроде, пару минут назад он посылал эту затею на все четыре стороны, не? А сейчас, будто инициатор, сам спешит на улицу.       — Я голоден и не прочь сытого ужина… Можем просто перекусить, но так тебе придется провести со мной намно-ого больше времени, — произнося нарочно мягким голосом, будто издеваясь и следуя за брюнетом, парень не заставил себя ждать.       Несколько лет работы там, где ты должен управлять людьми, научили светловолосого парня дисциплине. Точнее ее основам. Поддавался он этому редко и держался только благодаря харизме. С другом-психопатом это не прокатывало; приходилось быть осторожнее, аккуратнее и, заодно, быстрее. Иначе не обойтись без последствий. Кроме всплесков агрессии, при которых бледные кулаки тянуло в драку, у Учихи была редкая и странная тяга к подаркам, материалами в которых выступало исключительно человеческое мясо. Парень мог спокойно изъять какой-либо орган из своего «клиента», закрыть тот в красиво-оформленной бантами коробке и отправить в адрес Наруто. Оной, наверное, только на третьем году таких подарков перестал беситься подобному юмору. Своеобразно и по-идиотски, но внимание оказывалось и это факт. Если закрыть глаза на то, что все проходило между двумя мужчинами, то можно было считать прогрессом.       Темный строгий костюм и белая, кажется, хлопковая рубашка идеально сидели на Наруто; оставалось добавить туфлей на ноги и расстегнуть пуговицы на пиджаке — вылитый Дьявол в ангельской оболочке, носящий на себе «прада». Корни красивого актера-японца и девушки из клана «Кровавых Хабанеро» образовали статный тандем, что особенно четко проявлялся в рабочее время суток. Не посети он утром летучку ресторанного бизнеса, то явился бы в простых протертых джинсах и оранжевой футболке.       — Пойдет простое кафе тут рядом или хочешь дорогущий ресторан? — выходя из помещения на улицу, которая встречает свежим ветром в лицо и заставляет всей мимике лица исказиться в улыбке для этой весенней погоды, интересуется попутно Узумаки.       Дожидаться парня долго не пришлось, что радовало, и, когда тот подошёл, брюнет только сейчас мазнул с головы до ног по нему взглядом и не смог сдержать громкого хохота.       — Чёрт, — отсмеявшись, парень стёр указательным пальцем проступившую с уголка глаз слезу, кинув очередной насмешливый взгляд в сторону, — выглядишь паршиво. Нет, если хочешь, то можешь пойти переодеться. И да, я люблю, когда на пассии чёрное кружевное бельё. Помочь застегнуть на тебе лифчик?       Реакция Саске была понятной лишь ему, ведь никому другому не было подвластно понять этого безумца. Езда на двухколесном дружке будет динамичной и рискованной, и никак не иначе, и вряд ли Наруто после неё наденет его ещё хоть раз, ибо с запятнанным костюмом ни в один бар его не пропустят. Подняв с сидения черный шлем, брюнет бросил предмет в руки парню.       Погода приятно радовала, а лучи солнца ярко отражались бликами на бордовой крыше трехэтажного медицинского дома. Хвойный воздух окружающего стены леса заполнял лёгкие свежестью, подбадривая от усталости и, потянувшись в спине, что вызвало характерный хруст в позвонках, Саске сунул руку в карман кожанки, доставая из неё пачку сигарет, а после и подкуривая сигарету, сжав фильтр тонкими губами.       — Натянешь на меня кружевное женское белье — нагну и трахну тебя сам, — фыркнув, Наруто осмотрел выданный ему шлем с удивлением только потому, что он, оказывается, не один фанат подобной техники природы.       Странно, что он заметил это сейчас.       Защита для подобного транспорта одевается на голову Узумаки, и тот лишь успевает недовольно фыркнуть. Подобные шуточки давно не редкость, но все также вызывают какое-то странное ощущение.       Мысли готовы формироваться в километровые цепочки, развиваться и плодиться, но, словно по щелчку, исчезают за долю секунды. Взгляд задерживается на природе вокруг и резко ударившем в нос запаху хвойных. Загорелая кожа парня слабо любила подобную пасмурную погоду, но, однако, настроение заметно поднималось. Удалось вырвать из заточения хмурого зверя.       — Курение вредит здоровью, в курсе, нэ? — усмехнувшись, с легким прищуром проследив за тем, как Саске цепляет губами фильтр, Наруто скользнул ладонями в карманы узких брюк.       Вести о том, что его костюм будет испорчен мало волновали. Да и не были произнесены вслух. А вот то, как он в деловом и дорогом костюме выглядит, вместе с этой каской на голове — вот это напрягало сильнее, заставляя тонким лентам бровей нахмуриться, спуститься к переносице и остаться в таком положении даже тогда, когда грудь приподнимется в шумном вздохе.       Остается надеяться, что этот выходной обойдется без мордобоя.

***

      Один час, сорок пять минут и восемь, девять, десять, одиннадцать секунд… двенадцать…       — Са-а-аске… — лениво протянув голосом умирающего кита, которого выбросили на берег, голубоглазый блондин готов был соскользнуть с кресла на колесиках, которое приютило на себе иное тело на последние сорок минут.       Вечерняя прогулка в город обломалась сразу же, как только парни проехали лишние десять километров в нужную сторону. Кто бы знал, что простой телефонный звонок мобильного может заставить так орать Узумаки Наруто, как он еще никогда не орал. Неожиданно, как и всегда для работы патологоанатома, — завезли свежее тело. Отказаться от подобного было недопустимо даже в той документации при приеме на работу, от того, разворачивая мотоцикл, Саске молча направился обратно.       Следовательно, голубоглазый энерджайзер последовал по пятам даже в подвал здания, воодушевленно и одновременно обиженно заявляя, что дождется друга. И они сразу же вернутся к их «делу». Важному, веселому делу.       Часом спустя Наруто начал сдуваться в своем ожидании. Скука накатывала волнами, лишая и малейшей капли терпения. Брать с собой телефон, зная Учиху и его неприязнь к внешним раздражителям, типа бурных воскликов сквозь пухлые губы или тех мелодий в игре… ох, это слишком опасно. Узумаки уже научился мириться и ладить с другом-психопатом, вовсю стараясь сосуществовать с оным в мире, без ошибок.       Из хоровода размышлений вырывает звук пилы.       — Ты там дверь, что ли, распилить в иной мир захотел? — весело хохотнув, Наруто замолк сразу же, осознав, что это было.       "Та штука, которой распиливают человеческие кости, да?" - мысленный вопрос не заставил себя ждать, пустив волну мурашек по коже. Парень поморщился, желая выгнать эти догадки из своей головы. Хорошо еще, что Учиха выгнал друга в свой кабинет, не позволяя присутствовать при самом процессе. Нет, конечно, Наруто был любопытен и некоторые вещи он переваривал стойко, но… не здесь.       — Нет что б нормальную работу найти, даттебайо… — расфырчавшись в лисьей манере, поднимаясь со скрипучего кожаного кресла, администратор сферы HoRеСа стал прогуливаться по кабинету.       Впервые у него появилась столь свободная возможность изучить чужие владения и буквально основную пещеру существования самого Учиха Саске. Педантичность друга всегда удивляла, и Наруто не мог никак понять, каким образом брюнету удавалось сохранять настолько идеальный порядок, что пылинки лишней не найти. Да даже пауки, наверное, боялись ступить на столь вылизанную территорию. И если на этой работе требовался порядок, то в холостятской квартире Учихи все было ровно настолько же чисто. Определенно помешанный на педантичности психопат.       — Оп-па-на… — сквозь ухмылку во все тридцать два произнося, Наруто наткнулся взглядом на какой-то альбом, аккуратно спрятанный в кипе бумаг на книжной полке.       Он не походил на папки с документами или какими-то отчетами, не имел в себе определенных записей и какой-то важной, секретной информации. Только серая обложка с инициалами «U.S.», которые были начирканы сверху матовой поверхности чернилами. Не трудно было догадаться, что те означали, если припомнить пару увлечений Учихи.       — Охереть, — вырвалось из горла парня, когда тот увидел первые страницы.       Странные, черно-белые психоделические рисунки украшали белоснежные листы альбома. Узумаки давно знал о пристрастии друга к рисованию; временами непонятному, доказывающему его ненормальную психику. Но увидел настолько близко впервые, так четко чувствуя в пальцах исписанные тонкими пальцами листы. Чаще всего те изображали человеческие тела, обнаженные, нередко изуродованные. В некоторых местах они были накинуты друг на друга, изображая какие-либо фигуры. Благо не было сатанинских замашек и формирующих звезды в круге тел, иначе блондин попросту не выдержит. Он едва ли привык к флирту в виде мясных подарков, но это…!       Все линии, очерки и тени настолько идеально создавали собой реалистичную картину, что Наруто задумался на мгновение: этот ублюдок из своих трупов-игрушек, случаем, не собирает натюрморты, с которых и срисовывает?       — Кто тебе позволял трогать его? — за спиной блондина послышался недовольный, определенно злобный голос.       — А чего ты меня одного оставил-даттебайо? — дрогнув всем телом от ненормальной привычки брюнета приближаться со спины и ворчать прямо на ухо, обжигая ушную раковину дыханием, Наруто возмутился в ответ.       Лучшая защита — это нападение, верно?       Храбро повернувшись, встречаясь взглядом со взором обсидиана в чужих зрачках, парень после отвел свою морду в сторону. Играть в «гляделки» было интересно. Временами от проигрыша зависела сама жизнь, как думал Наруто про себя. Но иногда поддаваться этой сверлящей темноте в глазах было трудно. Саске либо думал о том, как вырвет чужое сердце, либо где именно на ином лице просверлить дырку. И не только взглядом, а своими штучками с работы. Столько всякой хрени на столе патологоанатома найти можно…       — Я тебя нарисую.       Голос прозвучал четко и серьезно, не давая усомниться, шутка ли? Только Наруто не был бы собой, если бы воспринял сказанное так, как хотели и как оно прозвучало. В его уши слова попали сквозь некую пелену непонимания. И черт лишь знал, почему: от того, КТО это сказал или потому, что холодные руки в тонких перчатках прошлись по пояснице.       Саске, ведомый собственным размышлением и желанием нового наброска, прошелся пальцами по спине друга, давно замечая в себе желание зарисовать ее. Ничего постороннего, лишь ощупывание территории, которая перейдет с прикосновений и глаз на сухую бумагу.       Опорочить тончайшие листки из дерева пришлось карандашом, так как этот способ являлся самым быстрым и верным; работа с погибшей девушкой была закончена, осталось дождаться начальника. Который примет тело, зафиксирует работу с ним и, если что, потом не будет отнекиваться от зарплаты в выходной. А то не докажешь ему и фигу получишь, а не лишние пару купюр. Не сказать, что Саске отводил отдельное внимание деньгам. Скорее наоборот, тех было в достатке. Тут дело было в гордости и унижении, которым любил баловаться Орочимару - шеф брюнета. Змеиная натура начальника временами напрягала, вызывая мерзкое ощущение в желудке. Медик предпочитал скорее закончить работу до прихода Саннина и распрощаться с ним до нового прихода.       Взгляд цепляется за косые мышцы пресса Узумаки, четко прорисовывая каждый контур, блики теней, объем… зарисовать друга в полной обнаженке оказалось лучшей идеей, чем довольствоваться одной только спиной. Жаль рисование проходило одним карандашом, румянец на щеках парня был как нельзя кстати. Сосредоточенный и внимательный, будто стягивающий после одежды и слои кожи, взгляд Саске завлекал, смущал. И не позволял скрыться от этого стыда; ни головой в сторону, ни закрытыми глазами, ни уж тем более резкой остановкой их занятия.       — Не шевелись, — словно прочитав мысли Наруто и шикнув на дернувшееся плечо, Саске с прямой спиной продолжил зарисовку, стоя всего в паре метров от натурщика.       — Спина затекла-а-а, теме, — жалуясь и намекая, что простые двадцать минут неподвижности для него нереальная ноша, парень сглатывает.       Его заставили раздеться полностью, сесть на этот чертов рабочий стол, который от вечной работы кондиционеров такой же холодный, наверное, как и те железные, для разделки тел. Забавно, но блондин сейчас ощущал себя таким же куском мяса. Только живым и без необходимых прикосновений тонких рук патологоанатома. Впрочем, без них ли? Темноволосый мужчина всматривался в смуглое тело так внимательно, цепко и изучающе, что ощущение складывалось другое. А еще не возбудиться от этой ситуации было непосильной ношей.       Наруто чувствовал, как напрягается каждая мышца в теле. Буквально КАЖДАЯ.       — Теме, — с некой робостью подав голос и взглянув на Саске, ресторатор смутился пуще прежнего.       Минутой назад его заставили откинуться спиной назад, опираясь ладонью позади себя о край стола. Изгиб грудной клетки, по словам рисующего, стал хорошим кадром для очередного наброска. А то, что набухший и стоящий колом член от такого положения предстал во всей своей красе, Учиху будто не волновало.       — Не смотри ты так-даттебайо, — расфырчавшись и резко запрокинув голову назад, скрыв горящие щеки под сгибом локтя, Узумаки напрягся животом, вбирая тот в себя.       Чувствуя, как собственный половой орган дернулся, со стекающей медленно и мучительно каплей смазки по всему стволу вниз.       — И как мне рисовать? — кажется, в голосе патологоанатома прозвучала усмешка.       Мужчина осознанно одаривал чужое тело тем взглядом, которое обычно присутствовало в их сексе. Неудивительно, как тонкая организация узумачьей души на него реагировала. Захотелось поиздеваться.       — Добе, — зазывая друга открыть лицо и посмотреть на внезапное приближение, Саске касается холодной ладонью напряженного органа, одними кончиками пальцев размазывая влагу по головке, немного забирая на подушечки своих пальцев.       Те после касаются пухлых губ, проникая на пару сантиметров внутрь, что окончательно дурманит разум Наруто. Тот импульсивно вырывает альбом из рук Учихи, грубо цепляет его за шиворот и притягивает к себе, тут же целуя. Со всем жаром, тягучим в пояснице желанием и полустоном, стоит брюнету прикусить нижнюю губу, с пробой той на мягкость.       — Я не закончил рисунок, уссуратонкачи, — произносит крайне мрачно медик, но его завлекают в поцелуй снова, забирая весь воздух из легких.       Смуглые пальцы тянутся к густой черной шевелюре, прямо к затылку, с мягким массажем, словно представляли ласки дикому коту. И Саске поддается этому, мысленно проклиная блондина. Чертов лис, который знал нужные точки и слабости парня.       Все бумаги и отчеты скидываются со стола с некой агрессией, патологоанатом срывается и понимает, что с этим парнем его выдержка не стоит и одного цента. Его руки попросту тянутся к чужим обнаженным бедрам, властно сжимают. Затем красными полосами от ногтей выше, к ягодицам, жестко сминая их в ладони. Контраст кожи обоих парней радует глаз настолько, что будь возможность, пошел бы в оборот второй набросок.       — Потом зарисуешь. Ублюдок, это ты меня возбудил! Ты нарочно это! — заметив отлетевшее внимание обсидиана к альбому, возмущенно зарычал Наруто на чужое ухо.       Он мстительно его кусает, скользя влажными губами дальше, изучая бледную и настолько идеальную в своей пигментации кожу. Стягивает с друга белый халат, за ним следом черную футболку.       Та безупречно обтягивала стройное тело, заставляя задержаться взгляду подольше. Но то, что пряталось под ней, нравилось намного больше. Жаль, что испачкай он собственной смазкой одежду Учихи, то можно огребеть по полной. Опять же, эта чертова учиховская педантичность к чистоте и порядку.       — Эй, сегодня я буду сверху! — только блондин выбирается из своих мыслей, едва сумев пробраться сквозь мутную пелену возбуждения, как чувствует чужие ладони на своей заднице, которые так смело ее сминают.       — Ты это говоришь каждый раз, но стонешь слишком уж довольно, добе, — морща переносицу и не скрыв надменной усмешки на тонких устах, мужчина валит блондина спиной на поверхность стола.       Зубы цепляют загорелую кожу на плечах, на шее, кадыке. Оттягивают и помечают жесткими отметинами просто потому, что это идеально смотрелось на Наруто. Никакого собственничества и ревности, Саске не был способен на нее. Но помечать этого придурка он любил.       Проходя ладонями по чужим бедрам, к внутренней стороне паховой области, темноволосый действует еще жестче, когда его губы кусают маленький участок близ косых мышц. Учиха словно создал своего личного мазохиста: блондин выгибается, громко стонет и не отрывает рук от чужой шевелюры. Хочется больше, ярче. Он получает это сразу же, стоит медику взять налитую кровью головку темного члена в рот, смачно чмокнув и сжимая одними губами. Новая порция глухих стонов не заставляет себя ждать; они проходятся по всему помещению. Пользуясь отсутствием звукоизоляции и озаряя живым звуком весь морг, затем несколько лабораторий рядом.       — Тише, идиот, — тут же отстранившись, прошипев, Саске всматривается помутненным взглядом в лицо Узумаки.       Этот белобрысый придурок умел возбуждать всем, что только было в его арсенале жестов и звуков. Хочется как можно скорее этим насладиться, парень расстегивает ремень на брюках, под внимательный и извращенный взгляд голубых глаз к себе. Только бледный член показывается наружу, с не менее внушительными размерами и каплей смазки по коже, что привлекало больше интереса, как смуглые руки сжимают его, вырывая из чужой груди сдавленный стон. Наруто действует нарочито медленно, обводя пальцами каждую выпирающую вену, очерчивая сгибы и заостряя больше внимания на области уретры; знал черт, что нравилось его любовнику больше всего.       — Сас, ты…       Не дав парню закончить, Учиха хватает того за поясницу. Поднимает со стола и повернувшись к нему спиной, осев собственным телом, выгружает блондина на свои колени. Тут же проникая резким и грубым движением на всю длину, вслушиваясь, как болезненно застонал Наруто, с болезненно сдавленной грудью от попавшего не в то горло воздуха. Голубоглазый цепляется за крепкую шею медика, разводит колени шире, опираясь теми о поверхность стола. Сам начинает медленное движение, скользя по мужскому члену и чувствуя, как это действует на каждый нерв в теле. Первые секунды удается соприкоснуться лбами, стыдясь открыть глаза.       Гребаный Учиха, что привил ему любовь к мазохизму во время секса. Желание получить больше острых ощущений, и парень прогибается в позвоночнике, следом пояснице, пропуская сквозь пухлые влажные губы развратный стон.       — Я же сказал быть тише, — сквозь некую пелену всматриваясь в смуглое лицо, подрагивающие ресницы и жадно открытые губы, Саске сжимает чужие ягодицы до обещания оставить грубые синяки, впрочем, им не привыкать.       Помогая насаживаться на свой член, заставляя делать это как можно медленнее, чтобы ощутить скольжение органа по узким стенкам, Учиха сильнее прогибает чужое тело. Так, чтобы в следующую секунду сорваться и толкаться по простате, вызывая больше громких всхлипов наслаждения. Как прекрасно, что большой опыт в постели с этим человеком и знания человеческого тела давали эту возможность. Именно данной траектории.       — Саске, теме, черт, ублюдок-датебайо! — Наруто обвивает бледные плечи в крепкой хватке, оставляет десятки красных полос по лопаткам. И старается поддержать чужой темп, но попросту сдается ощущениям.       Очередной стон и его наказывают прикусом плеча, со стекающей алой полосой крови к локтю. Отомстить не получается, Саске вновь резко меняет их положение. Удивительно, как в столь хрупком с виду телосложении прячется столько сил: мужчина умудряется повернуть блондина на своих коленях, ткнувшись носом в пшеничный затылок, возвращая половой орган в его анус и тут же возобновляя жесткие толчки внутрь. Быстрее, готовый разорвать чужое нутро и проникнуть намного глубже.       — Какой же ты узкий, — с удовольствием шепча об этом на ухо Наруто, заставляя того покраснеть пуще прежнего.       Каждый раз, когда он это слышит, Саске сжимает смуглый член в ладони. В такие моменты парень мог кончить раньше партнера, а тот, в свою очередь, старался всячески это предотвратить.       — Сука, теме… — выстонав пару слов и задыхаясь в тяжелом дыхании, запрокинув затылок назад и придерживаясь за чужие бедра, Наруто опирается ногой о край стола, чтобы собственноручно насаживаться под нужным углом.       Всю ситуацию рушит звук посторонних шагов за дверью.       Тут же закрыв рот ладонью блондину и замерев, брюнет с прищуром всматривается в стену. Видимо, Орочимару.       — Саске-кун? — подзывая работника и пройдясь стуком ладони по двери, открыть которую мужчине ничего не стоило. Однако, зная, как к внезапному вторжению в учиховскую зону комфорта реагирует Саске, начальник остался по ту сторону.       — Я занят. Подожди в комнате отдыха, — в мгновение выровняв интонацию голоса до привычной строгости, которой он смело пользовался в нужных ситуациях, Саске отвечает почти сразу.       Слыша это не в первый раз, Орочимару молча удаляется, разве что чертовски медленно.       Минуты кажутся часами, Саске скользит ладонью по смуглой груди и задерживается на боках, обхватывая за поясницу, в следующий момент медленно и бесшумно толкнувшись глубже. Наруто призывной манерой вытягивается в струну, под давящим на нервы адреналином и мыслью, что их могут заметить в любой момент в столь откровенно развратной ситуации. Хочется зашипеть и остановить Саске, но тот продолжает сжимать ладонь на губах, крепко прижимает к себе и намеренно извращает их положение.       Блондин не выдерживает, приподнимается и насаживается обратно, намеренно в отместку сжимаясь изнутри.       Зря.       Орочимару, кажется, не достиг лестницы на этаж выше, после чего уж точно не стал бы свидетелем порочной картины, а Учиха забывает о слежке за чужими шагами. Он отстраняет от себя блондина, поднимается, в очередной раз разворачивает властно того спиной на стол.       — Издеваться решил? — рыкнув прямо в лицо и кусая сгиб чужой челюсти, Саске толкается членом внутрь, напрочь забыв об их конспирации.       Блондин отзывается громкими стонами, во всей грации своего тела изгибается в спине, захватывая чужую поясницу ногами. Позволяет двигаться настолько грубо и резко, дав возможность вырывать из своего горла эти похабные звуки и, черт подери, просто наслаждается таким животным сексом.       Руки патологоанатома скользят по его телу, очерчивают каждую мышцу, с неким фанатизмом наслаждаясь красотой чужой генетики.       — Добе… — шепнув в скулу, внезапно сжав шею, Учиха под конец забывается.       Мужчина вбивается в смуглое тело, расшатывает их движениями стол и увлекается асфиксией настолько, что не видит синеющего лица Наруто. Тот задыхается, теряется в ощущениях и слабеет. Настигший его первым оргазм не дает предупредить медика о том, что тот перебарщивает со сдавленной шеей. Слова попросту застревают комом в горле.       — Я зарисую тебя снова, — брюнет шепчет на ухо с восторгом, которого ныне не показывал на людях, и приподнимает за бедра друга выше.       Разводит его колени шире, вбиваясь настолько жестко, что чувствуется заметная легкость при вхождении. Нет привычной узости, только расслабленные, лишенные тонуса мышцы. Теплая влага внутри дурманит разум, опьяняет. Этот момент не испортить даже характерной реакцией организма на свою смерть. Саске либо мастерски игнорирует, либо откровенно не видит, как мочевой пузырь любовника лопнул; и отнюдь не по причине оргазма. И не он один.       Саске только на последних минутах удовольствия с дурным извращением понимает, что получил оргазм при последних толчках в мертвого парня. Он медленно склоняет голову в бок, плавно восстанавливая свое дыхание и всматривается в потухшие когда-то ярко-голубые огоньки чужих глаз. Фантазия рисует планы, в которых нужно сохранить тело хотя бы на неделю и насладиться еще раз, последний раз с этим мертвым солнцем, извращенный секс с которым снится уже больше года.       Орочимару, стоящий в паре метров от двери и все это время следящий ушами за происходящим, усмехнулся под конец, осознав, насколько он испортил Учиху Саске. Кто бы мог подумать, что этот мужчина сожжет свое личное персональное солнце, которое могло вывернуть и заново вернуть в нормальные рамки больную душу патологоанатома.