Веретено

POV Саша Я лежу на своей мягкой постельке, наслаждаюсь привилегиями больного простудой человека, пока на стуле восседает одна разъяренная особа и что-то пытается донести моему воспаленному мозгу. Ее руки то и дело взметаются вверх или выворачивают непонятные загогулины в эдаком эмоциональном порыве. Точно, сейчас что-нибудь свалит, а мне потом страдать. Вот я смотрю на это темноволосое существо, именуемое Есенией Ушковой, и с трудом втыкаю в происходящее. Уже четвертый час моя подружка трезвонит о том, какой Толя сукин сын, что бросил ее. И единственной причиной их расставания было то, что он посчитал ее недостойной. Я подозревала, что дело было в чем-то другом. Я этого парня видела пару раз, его сложно назвать высокомерным. Правда, никто не идеален. В последний месяц Толя мог пропасть на несколько дней, при этом не разъясняя причины его отсутствия, лишь ссылаясь на семейные дела. Конечно, можно понять обиду со стороны моей подруги Еси. Она не спала в те ночи, когда парень исчезал в неизвестном направлении. Затем он просто возвращался, как ни в чем не бывало, будто так все и должно быть. Не смотря на то, что Шелков частенько отсутствовал в школе и куда-то пропадал на переменах, в него была влюблена добрая половина девочек. Это вызывало подозрение, что он мог попросту быть с другой девушкой… Вся эта ситуация откровенно раздражала Еську. — Нет, ты только представь, — снова завела этот разговор подруга, — вот лежим мы на кровати, все так мило и спокойно. Тут у Толика звонит телефон, он отвечает и через секунду уже одевается. Я у него спрашиваю, куда это он собрался в такую рань. На что он просто и сухо сказал: «Дела». А я что, я уже была на пределе и говорю: «Либо говоришь, что происходит, либо мы расстаемся!». Толик сел обратно на кровать. Мы очень долго смотрели друг на друга, не отрываясь. Казалось, это длилось целую вечность. У меня какие только мысли не проносились в голове за это время. «Прости, я не могу», — было его ответом. Он встал и пошел к двери. «Ну и проваливай!» — не оставлять же последнее слово за этим придурком. Тогда я поняла, что это конец… Конец наших отношений, — с трудом сдерживаемые слезы ручьем покатились из ее голубых глаз. — Да забей ты на него, он не достоин твоих слез, — все, что смогла я сказать в утешение своей подружки. Успокаивать людей у меня никогда не получалось. Вообще, мне кажется, что в таких ситуациях я говорю фразами из смазливых подростковых сериалов. Еська только кивнула в знак согласия и поспешно стала вытирать мокрые дорожки с щек. Мы просидели еще немного, болтая обо всем и одновременно ни о чем. Затем она ушла, и я осталась наедине со своей простудой.

***

Несколько дней я не посещала школу из-за своей болезни. Я болею редко, но если случается, то, блин, с нехилым таким размахом! Меня навещали мои друзья, но я не была в курсе школьных слухов, хотя догадывалась, о чем там может идти речь. Потому, когда я пришла в школу, то ничуть не удивилась, что все только и говорят о расставании Есении и Шелкова. Кто-то считал, что виноват Толя, а кто-то твердил, что виновата моя подруга. Поэтому все доводы были разные, и каждый думал, что хотел. Я вышла из класса математики и направилась в сторону физкультурного зала. Неожиданно ко мне подбежала моя знакомая Анжела. Девушка учится в параллельном классе вместе с Шелковым, поэтому мы не особо общаемся. Но она ответственная староста, поэтому присутствует на многих школьных и внешкольных мероприятиях, даже на диких вечеринках параллели, где мы по большей части и видимся. Вообще Анжелка очень запоминающийся человек. Она очень деловая, собранная и одновременно с этим весьма азартна. Если ей что-нибудь приспичит, то это все, помрет, но выполнит. Такое не раз приходилось видеть на общих пьянках, мне ли не знать. Так что эта худощавая смуглая девица, с её вечным каре каштановых волос и пронзительными черными глазами, тот еще монстр. — Ты не видела Шелкова? Этот гад у меня телефон из рук вырвал и убежал, — видно, запыхавшись от бега, спросила Ударная. — Вроде бы нет. Но у меня сейчас физ-ра. Может, он встретится нам по дороге туда. Пойдешь? — Да, наверное. Чего мне терять, — уже отдышавшись, ответила Анжела. Зал находится на первом этаже, а мы спускались с четвертого. Я подумала, что раз уж выдалась такая возможность, то можно узнать у Анжелки, что там с Толей и почему он так часто пропадает. Ударная была лучшей подругой Шелкова, поэтому я уверена, что она знает про него почти все, ну, а я, в свою очередь, была ее доверенным лицом (сколько алкоголя вместе выпито, сколько пари увидено). Я надеялась, что она все мне прояснит. — Слушай, а что там у Толи? — Ты про что? Про ходящие по школе слухи ты должна и сама знать, Ушкова ведь твоя подруга, — не то чтобы меня сейчас обвинили, но прозвучало двусмысленно. Анжелка хитро, но без тени недоброжелательности уставилась на меня. — Про то, что он почти не ходит в школу, и вообще, пропадает надолго. — Это вообще не мое дело и уж точно не твое, это касается только Шелкова. И все, что я могу сказать, это то, что тебе лучше не лезть в такие дела, — она пристально посмотрела прямо в мои глаза, видимо, ожидая подтверждения своим словам. — Ага, — все, что смогла выдавить я. Человек своих не сдаст, чего уж тут. Мы уже почти подходили к двери на первый этаж, как вдруг Павел Самоходов, учитель по обществознанию, позвал Ударную по какому-то очень важному делу, и она убежала, успев только крикнуть мне: — Забери телефон у Тольки, пжлста. Вот уже виднеется рыжая макушка Шелкова. Так. Спокойно. Просто заберу телефон и уйду. А то так себе ситуация получается. Вроде и злиться на него есть за что, да вроде и неясно до сих пор ничего. Я была уже в нескольких метрах от парня, но тут что-то пролетает прямо перед моим носом, и я слышу звук столкновения футбольного мяча и стекла. В следующее мгновение рядом никого из тех, кто пнул этот несчастный мяч, не оказалось, только я и Толя, по не понятным мне причинам, с мячом стоим на одном месте, боясь пошевелиться. Кажется, спокойно и быстро не получилось.

***

Вот мы уже идем по коридору с тусклым освещением за директрисой. Может, тут и было темновато, но я чувствовала на себе пристальный взгляд Толи. Это напрягает, что ж ты там разглядываешь?.. Невольно я запнулась об свою ногу (да, да, да, в этом вся я), и у меня выпала половина учебников. Тут он подбежал и начал помогать мне с укладыванием учебников обратно в сумку. Черт… Как он так громко дышит? Будто у моего уха совсем, аж шею щекотно стало. И пахнет от него чем-то приятным, цитрусом. Нам в столовой апельсины давали, похоже… Мило-то как, он рыжий, в веснушках весь, да еще и апельсинкой пахнет… Стопэ. Я слишком много о нём думаю в последнее время. Во всем Есеня виновата, понарассказывала мне всякие интимные моменты со своим бывшим, вот он у меня в голове и засел, окаянный. Да почему же тело так предательски трясет?! Это либо из-за моих внезапных гормональных всплесков, либо из-за страха за свою шкурку, Голубь ведь еще та штучка. Толик что-то сказал, приободрить хотел, наверное, но это совсем не помогло. У меня только еще сильнее скрутился какой-то комок в животе, и я совсем потерялась в словах, поэтому ничего ему не ответила. Ну это все стресс, ничего особенного, обычный такой стресс! Очнулась я только тогда, когда мы зашли в кабинет. Голубь чего-то орала на бедного парня. Я тоже что-то сказала, но, кажется, почти пробубнила, так как она мне не ответила. Что за… Почему рядом с ним все так туманно? Начинаю понимать всех его ненормальных фанаток. Толя что-то сказал, вроде обращаясь ко мне. Что же он сказал? Я просто согласилась с чем-то. Отлично! Все в порядке, мы выбрались. Сейчас мы уже идем по коридору мимо моего кабинета. Шелков отошел достаточно далеко, мой разум постепенно прояснялся. Надо где-то переждать внезапно случившийся гормональный взрыв, желательно подальше от этого веснушчатого парня. Мне иногда сложно сдерживать свои фантазии при себе, а тут нарисовался такой красавчик, весь серьезный и благородный, мать его. Блять. Почему он тоже идет в туалет? Теперь ситуация точно выходит за рамки адекватности. — Ты чего за мной плетешься? А, была не была. Будь, что будет. Этот поцелуй ничего не значит. Просто нужна разгрузка, верно? Все в себе не удержишь, так я думаю. Его губы такие сладкие и мягкие. А ведь я почти даже их не коснулась. Его лицо будто бы ничего не проявляло, было каменным. Он даже не покраснел ничуть… НЕЛОВКОСТЬ. Я, кажется, что-то съязвила и ушла в туалет, лишь бы побыстрее скрыться из видимости. По-моему, он за что-то меня поблагодарил, удивительно. Даже не вспылил. Только я хотела вернуться и наговорить всякого, навеянного моим больным воображением и подростковыми нестабильными чувствами, но его уже и след простыл. Что ж, пойду вернусь в мой класс и расскажу эту историю моей лучшей подруге Еське. Она поймет, у меня часто подобное случается, я человек простой и открытый… Погодите, это что у нас получается… Просто супер! Я даже не могу поделиться этой историей с ней, ведь это ее бывший. Вот я дура. Найду ее брата, может, удастся ему все рассказать без вреда моему и чужому психическому здоровью. Рафаэль самый душевный человек в нашей школе, всегда выслушает и поможет. Ну почему все геи такие классные? Так и не увидев Рафа (к моему огромному разочарованию), я поплелась со своими мыслями на диванчик под лестницей, где я обычно просиживала уроки. И тут уже сидел мой одноклассник Влад, с которым у нас в общем-то были вполне дружеские отношения. Если подумать, друзей и товарищей у меня много, уж мои внутренние терзания не выслушанными не останутся. Вот и нашлась жертва, которой я буду душу изливать. — О, Санек, привет! — подскочил он с диванчика, давая мне сесть. — Слушай сюда, я тебе такое сейчас расскажу! — я похлопала рукой по дивану, как бы показывая, чтоб тот сел.

***

— Эх, любопытство меня когда-нибудь погубит, — закончила я свой рассказ. Влад смотрел на меня широченными серыми глазищами, я умею удивлять. — Тебя твоя развязность погубит быстрее, чем какое-то там любопытство, — Влад покачал своей русой головой. Я тяжело вздохнула и погрузилась в глубокие размышления.