Веретено

POV Владика Не то что бы я был когда-нибудь подозрительным человеком, интересовался суевериями или вроде того, но сегодня все небесные, да и наземные к тому же, тела сговорились, чтобы свести меня в могилу пораньше. Действительно, зачем 10 класс, когда есть возможность свалить с этого света куда подальше?! Однако речь вовсе не о моем незавидном будущем, а о будущем несчастных, посмевших превратить день дежурства в катастрофу. Вы только полюбуйтесь: дети бегают, как угорелые, по бетонному коридору, не пытаясь соблюдать правила хоть какой-нибудь безопасности. Да и кто их соблюдал в начальной школе вообще? Я, как вроде бы дежурный, делаю интересные и бесполезные попытки останавливать некоторых особо шаловливых персон, но все впустую. Возможно, раньше я бы не стал напрягаться, но из-за одного несчастного случая, когда ученица порезала себе все руки дверным стеклом во время игры, дежурство около младших классов проверяют очень тщательно. Потому я тут пашу сейчас за четверых. Но самое интересное то, что кроме скоростных гонок в скользких коридорах есть много других "безопасных" развлечений. "Не пинать батареи!" , "Не пинать крышки от бутылок", "Не кидаться ботинками!", "Не толкать друг друга на пол!"- стало моими самыми частыми фразами за весь день. Уже третья перемена, я усталый и злой, оглядываюсь вокруг в поисках нарушителей спокойствия. Мимо меня опять пробегает какая-то четвероклассница с русыми хвостиками. Я ее вижу уже раз сотый, поэтому еле сдерживаю поток отборных ругательств. Эта ненормальная специально меня провоцирует! — Эй, дежурный, не хочешь меня остановить?— девчонка показала язык. Я давно пожалел, что согласился в одиночку дежурить в рекреации. (Даже проходящим мимо ученикам все равно наплевать на происходящее.) А еще о том, что нельзя бить детей. — Шел бы ты отсюда!— русоволосая мелочь извивалась вокруг, как могла. А я что, я ничего, нервы-то не железные, подхожу к ошалевшей от моей решительности особе и хватаю ее поперек туловища, сдавливая достаточно крепко, чтобы она не могла вырваться. Но девчонка по- началу так отчаянно выбивалась, что умудрилась расцарапать мне тыльные стороны ладоней. Но, кажется, кто-то очень послушный ребенок и прилежно подстригает свои ноготочки, поэтому боли от ссадин почти не было. Зато была неконтролируемая ярость. А чего еще вы ожидали от человека, вставшего в пять, чтобы задолго до уроков приехать в школу? — Я тебя понял, по-хорошему ты не понимаешь. Сейчас отправимся к директору и разберемся, кто куда пойдет, тебе все равно делать нечего, раз фигней маешься,— я раздраженно встряхнул обмершую тушку и потащил в конец широкого коридора. Конечно, к Голубю я не пойду, зато эту хоть припугну. — Терпеть не могу таких надоедливых,— процедил я сквозь зубы и почувствовал, как злость постепенно сходит на нет. Все равно победа за сильнейшим, а на этот раз таковым оказался я. Внезапно я заметил, как девочка начала издавать подобия хлюпающих и булькающих звуков. Она ревет, что ли? Я быстро отпустил четвероклассницу, и девчонка рванула из рекреации, на ходу вытирая слезы. Вот блин, сама нарвалась и еще ревет. Но мне стало ужасно неловко, будто я хожу тут и насилую всяких маленьких детей. Пытаясь снять стресс, я закрываю глаза и задираю голову вверх, будто откуда-то сейчас пойдет освежающий дождик, который... СМОЕТ ВСЕ НАФИГ. И меня заодно. Ммм... Что это. Кто-то дергает меня за рукав. Открываю глаза и смотрю вниз. На меня уставилась еще одна девчонка, немного пухленькая и в аккуратных очках. — Да?— хоть что сейчас скажи, мне уже все равно, меня все задрало. — Извини ее, короче. Она вроде не специально. Просто Ире ты очень понравился, говорит, смотрите какой красивый мальчик, пойдемте, поможете познакомиться. А мы как-то с ней не очень общаемся, короче странная она. И идея была странной, вот мы только со стороны смотрели... — Ась?— у меня лицо, как если бы мне сказали, что я на самом деле рыбка и живу на Венере. — Ну, она, короче, сказать стесняется, что ты ей понравился, вот и дразнится... — Вот оно что... А почему, говоришь, она странная? — Она такие штуки иногда делает... . Она, короче, обычно ни с кем не говорит, как сегодня. Вот позовешь ее играть, а она просто уходит. Потом, короче, не найти нигде,— девочка так пронзительно посмотрела, прям в душу заглянула, блин. Также пронзительно, кстати, как ее частое «короче» расстреливало мой мозг в решето. Но до меня кое-что дошло. — Так она может вообще сейчас спрятаться, что ли? — Наверное,— четвероклашка пожала плечами и ушла. Я удивленно уставился ей в спину. Странно это все. Девочка-изгой, что ли? Ее даже жалко стало. А эту, в очках которая, совсем не волнуется, что у нее одноклассница куда-то пропадает? А куда родители и учителя смотрят? Мой мозг медленно плавился. Однако одно я понимал четко, надо найти ту непутевую, а то не дело ей реветь непонятно где. — А класс какой?— бросил я вслед той , что со мной только что говорила. — 4 б,— крикнула та, уже из глубины коридора. Я тяжело вздохнул и пошел на поиски. Сейчас звонок прозвенит, ну и ладно. Я ж не просто так гуляю. Сперва я решил проверить туалеты на первом этаже, около классов, но там никого не оказалось. Кроме пары девочек, которые при виде меня засмущались и запищали. Теперь я еще и извращенец, подглядывающий за несовершеннолетними девочками, прости Господи. Затем я заглянул в кабинеты, чтобы удостовериться, нет ли Иры в классе. Ее там не оказалось, и я решил предупредить учительницу. Краем уха я услышал звонок на урок. — Здравствуйте, это же 4 «б», да? — Да,— зоркие учительские глаза сразу же заприметили бэйджик с надписью "Дежурный 10 г". — Так ммм... Получилось, что ваша девочка, Ира, кажется, расплакалась и убежала, а найти ее вроде не могут. — Ах, Ира. Сколько можно! Мы уже и родителей вызывали, а она все своевольничает. Не волнуйся, иди на урок,- подозрительно, ну ладно. — Вы сами ее найдете, помощь не нужна?— я парень очень вежливый. А с другой стороны, что-то тут не так, поэтому не хочу оставлять все, как есть. На самом деле мне все равно, что было бы с этой девочкой, однако в этот раз она убежала из-за меня, и теперь я несу за это ответственность. А я пока что еще хочу спокойно спать по ночам. — Не надо, она сама придет, а там разберемся,— ну бывает. Однако. Я кивнул и вышел из кабинета. Не по-человечески получается, но раз для Иры это обычное дело, то, может, не стоит вмешиваться. Вот тебе и история. Девочка-задира оказалась какой-то одиночкой, которая нашла себе укромное место и сидит себе там, а взрослые даже не особо беспокоятся о таком необычном поведении. Вдруг ее беспокоит что-то, а никому не говорит. Но это особо не моего ума дело, поэтому не стоит себе портить и без того не очень удачный день какими-то грустными размышлениями.

***

Я уже почти дошел до четвертого этажа, как спокойствие учебного пространства разорвало в клочья пронзительным звуком сирены. Может меня не предупредили об учебной тревоге? Вдруг из коридора третьего этажа, где я остановился в ступоре, вышла учитель русского, чуть не столкнувшись со мной. — Что это такое?— безо всяких приветствий начал я. — Хорошо было бы знать, молодой человек, однако...— ее глаза с волнением оглядели меня и метнулись в сторону других учителей, появлявшихся в коридоре. Надеюсь, она не подумала на меня? А то как-то не тянет на обычное совпадение, что во время несогласованной пожарной тревоги я оказался в коридоре, вместо того, чтобы сидеть на уроке. И хоть я знаю, что не причем, дело может сложиться не в мою пользу. И как бы мне ни было любопытно, что тут происходит, но вот маленькая странная четвероклашка, точно не знает, как правильно себя вести в подобной ситуации, поэтому, как только педагог отошла обсудить происходящее с коллегами, я снова рванул искать девчонку на первом этаже. Мне кажется, что она бы не стала далеко уходить, значит, прошлый раз я просто недосмотрел. А сирена все никак не замолкала. Ох, елки зеленые... Пожар, что ли? И еще во время дежурства. День все лучше и лучше. Я бы посмеялся над ситуацией, если бы не тряслись мои поджилки. Помнится, я хотел, чтобы меня смыло. Вот именно, что смыло, а не сожгло, расплавляя тонкую кожу и превращая кости в пепел. Я поежился. Надеюсь, что мои яркие фантазии не превратят меня в психопата. Вроде бы просто учебная тревога. Правда, обычно в такой ситуации можно наблюдать вереницы разношерстных учеников на всех лестницах, но в этот раз было слишком пустынно. У меня даже появилось необузданное желание что-нибудь крикнуть в эту тревожную тишину. Что-то вроде: "Где ты, плаксивая девочка Ира из четвертого "б"?" Ну, кто бы сомневался, что я действительно это крикну? Верно, я даже этого не ожидал. Но эхо уже раздалось по всему лестничному проему прямо с первого этажа, и мне оставалось только удивляться, как красиво мой крик души сливается в резонанс с истеричной сиреной, становясь неслышным почти с самого начала. Это было очевидно, даже если я буду орать в подворотне, что меня режут бандюги, мое сдавленное шипение услышат только спящие неподалеку бомжи. И тут вдруг я увидел НЕЧТО. Оно шаркающими шагами спускалось со второго этажа, и зловещая крючковатая тень переваливалась по зеленой стене. Ну, это если описывать живописно. На самом же деле я быстро смекнул, что Голубь идет разбираться в происходящем, и если это исчадие ада увидит меня, то кому-то кранты. Не помня себя от ужаса, я начал вертеть головой в разные стороны в поисках укрытия. Единственным вариантом было скромное местечко под лестницей первого этажа, которая находилась за рекреацией. Я, прославляя всех известных мне богов, забираюсь в спасительное логово и боюсь даже вздохнуть. Прикрываю глаза и мысленно молюсь, чтобы директриса не слышала тот непотребный крик, а тем более не узнала, что этот голос именно мой. Я пытался оправдать свои шансы тем, что получилось совсем не громко. Голубь теперь проходила прямо надо мной, и я бесшумно выдохнул, чтобы остановить начинающуюся панику. И все бы ничего, но вдруг что-то мокрое и холодное прикоснулось к моей руке. Именно в тот момент я понял, что даже страх перед неизвестными монстрами, стоящими у меня за спиной и живущими под моей кроватью, не сравнится с ужасом встречи со Светланой Васильевной. Поэтому я, набравшись невероятной выдержки и не заорав во всю голосину, глянул в неизвестность. А неизвестность тем временем глянула на меня. Своими мокрющими красными глазами на измазанном в детских соплях лице. Кажется, должен был раздаться детский вопль, а даже если и нет, то он бы не раздался в любом случае, потому что я поспешно заткнул рот источнику звука. Второй рукой я прикоснулся указательным пальцем к губам, приказывая сохранять гробовую тишину. Затем я прислушался: монстр ушел. Значит можно выдохнуть спокойно. Ну, относительно, учитывая обстоятельства. — Ты что тут забыла? Сирену слышала?— мой тон содержал в себе целую гамму эмоций, начиная со злости на свою глупость и заканчивая бесконечной усталостью. В ответ молчание. Ягнят, блин. Эта девочка решила меня игнорировать?! После всего, что я тут из-за нее натворил? Я просто хочу, чтобы она извинилась, перестала ныть и пошла за мной. Так что мы это еще посмотрим, кто тут кого. — Ты забастовку решила устроить? Ну, как знаешь. Я тут ищу тебя, вдруг случилось чего, а ты сиди. Жди, пока все выйдут из школы, и ты тут останешься одна,— я отчеканил это все на одном дыхании, и уже задумался: не стоит ли по-настоящему кинуть ее здесь, а не провоцировать на разговор? После нескольких минут "ничего" я решил уйти. Все-таки эвакуация, верно? Да и лишние проблемы мне уже не нужны. Кончился геройский запал. Я только решился выйти из укрытия, как услышал гул, похожий на болтовню одноклассников. Я собирался к ним присоединиться, типа втихаря, но не тут-то было. В решающий момент все та же сопливая и холодная рука схватила меня за ремень и неловко втянула обратно. Глазами, полными печали, я проводил своих одноклассников, внезапно замечая, что именно моей компашки Ушковы&Сафина и не хватает. Но этот вопрос я оставил до лучших времен. — Что ты хотела?— спросил я очень нетерпеливо. — Чтобы ты остался. Здесь слишком холодно, чтобы сидеть здесь одной. — Здесь слишком опасно сидеть во время пожарной тревоги,— честно говоря, мне уже стремно, что она заговорила. Эти фразочки из мыльных опер в реальной жизни звучат слишком отвратно. Особенно из уст десятилетней девочки. — Здесь комфортно. Никого нет. Кроме нас,— перед последней фразой она сделала паузу, и я надеялся, что все только на этом и закончится. — Мне сейчас придется слушать историю твоей детской травмы?— по-моему, я уже слишком вымотан для такого. Надо было валить, пока была возможность. — А я думала ты только этого и ждал. Поэтому слушай. Я просто боюсь,— девочка уже явно вся собралась с мыслями и уверенно вытирала свои сопли-слезы с мордахи. Я не стал дальше участвовать в диалоге, превращая его в монолог. Я просто наплевал на все и прислонился затылком к холодной школьной стене. — Боюсь, что все не такие, как я. Я не считаю себя ненормальной. И их неправильными тоже не называю. У нас просто нет ничего общего. Я не знаю с кем говорить и как, потому что меня не понимают. Это когда ты кому то раскрываешь себя, а они лишь хлопают глазами, потому что не знают, что делать. Словно вы из разных миров. От этого мурашки по коже,— Ира говорила так спокойно и монотонно, словно прокручивала эти фразы в голове по сто раз на дню,— Поэтому у меня до сих пор нет друзей. По крайней мере в школе. И это скучно. И неприятно, потому что и учительница и одноклассники думают, что я просто их не люблю и выбражаю. В конце концов, я сижу там, где меня не видно. Даже когда все вокруг идет кувырком. Она взглянула на меня, хотя я этого не видел, скорее почувствовал, ведь сидел с закрытыми глазами и медленно перебирал замерзающими пальцами. Наверное, она ждала, что я как-то прокомментирую ее душещипательное признание, но мне так хотелось помолчать. Однако это было бы не очень вежливо по отношению к человеку, который страдает социофобией, следовательно, мне пришлось оторвать себя от приятной мысли о прострации и нирване, в которые я медленно и верно погружался. — А ты не хочешь попробовать стать такой, как те, кого ты не понимаешь сейчас? Ну что-то вроде… Когда шпиону нужно незаметно внедриться в чужую группу, то он учится новым правилам и обычаям, как-то так,— ну все, я точно плыву, я уже даже нормально разговаривать разучился. Я на секунду приоткрыл глаза и увидел, с каким удивлением на меня уставилась четвероклассница. Я же даже немного смутился от такой реакции на мои слова. — Не знаю, что ты думаешь, но мама всегда говорила, что нужно всегда оставаться самим собой,— категорично отчеканила девочка, словно пародировала голос своей мамы. — Хочешь сказать, что прятаться от людей - это хороший выход? Ведь ты тогда сохранишь свою индивидуальность,— я все искал повод завести этот разговор в тупик, но никак не мог найти достаточно веского аргумента, чтобы обрубить все концы. — Нет. Я понимаю, что это неправильно. Я расстраиваю своих близких, это совсем нехорошо. Но я не хочу притворяться тем, кем я не являюсь. Тогда я буду обманывать не только себя, но и окружающих. Это еще хуже,— какая уверенность в словах. Лишь бы не докатиться до рассуждений о «хорошо» и «плохо», тогда точно можно будет ставить крест на нас двоих. — Тогда, если ты знаешь, что права, почему же боишься? Быть непринятой? Ты уже непринята. Быть непонятой? Тебя уже никто не понимает. Ты вроде как уже пыталась вникнуть в чужие интересы и взгляды, но у тебя не получилось. Если ты уже прошла через все плохие вещи, я не вижу, что может быть еще хуже. При мне ты говоришь так смело, хотя едва меня знаешь, но своим одноклассникам не можешь рассказать, что тебя гложет, видите ли, они это не воспримут. Может я и неправ, ведь не знаю всей истории, но я считаю, что ты похожа на ребенка, которого пару раз укусила соседская собака, и теперь он боится всех собак в округе, потому что они умеют кусаться. Действительно ли ты так часто общалась с теми, которых ты называешь «другими», чтобы судить о вашей разнице? Возможно, тебе хватило парочки людей, которые поразили тебя так сильно, что ты боишься повторения. Судя по тому, что я знаю, твои взгляды на жизнь действительно разнятся с взглядами некоторых других детей, но не может быть такого, чтобы вы были, словно из разных миров. Все мы люди, и возможно ты просто недооцениваешь тех, кто рядом. Вероятно, те, кто считают, что ты высокомерна, действительно правы, ведь ты самостоятельно решаешь, на что способны окружающие, а на что нет. Думаешь, что если будешь всех избегать, а потом внезапно предлагать подружиться, то другие сразу захотят с тобой иметь дело,— я так распалился, что даже сам перестал успевать за ходом своих мыслей. Не знаю, насколько я могу осуждать манеры этого ребенка, но раз она сама начала этот разговор, я ничего скрывать не собираюсь. Главное, чтобы я смог донести до нее именно то, что считаю нужным. Сверху опять послышался топот и возгласы. А мне уже показалось, что все решили проигнорировать «пожар - не пожар», и остаться в классах до окончания уроков. Ира заметила, что я отвлекся от разговора, и поспешила привлечь мое внимание. — Я попробую. Еще раз. И если не получится, наверное, надо перебраться в другой класс. Я поверю тебе на слово, что где-то есть люди, которые точно меня поймут,— это она типа произнесла речь из какого-нибудь супер-геройского сериала, где главный герой проводит свою мозготерапию на второстепенных персонажах, и в них просыпается чувство собственного достоинства? Я ору в душе. Я не стал обращать на ее слова должного внимания. Раз суть она уяснила, то мне особо без разницы, что она будет делать дальше. — А я думала, что ты участливый. Казался тогда таким старательным и заботливым, пытаясь успокоить бушующую малышню (интересно, она понимает, что по большей части успокаивал я тогда именно ее?). А на самом деле такой противный,— похоже никто не любит, когда его игнорируют. Особенно младшеклассницы, которые много о себе думают. — Я такой, какой я есть, и не хочу меняться, это же должно звучать в таком роде?— я решил по-быстрому отвязаться от девчонки, раз ничего чрезвычайного не происходит, а проблемы психологические мы уже разобрали. Тем более, я уже различаю болтовню друзей почти прямо над нами. И снова, как только я хотел уже сбежать к своим (мне уже надоели маленькие детки за день, хочу побыть со сверстниками, а то мозги в трубочку свернутся), эта ненормальная посмела разрушить мои планы. — Стой. Давай услуга за услугу. Ты все-таки уделил мне немного своего времени, поэтому я не хочу показаться неблагодарной. Она все еще не поняла, что за весь тот стресс, который причинила мне сегодня, не расплатится и за половину своей жизни? — Чего опять?— я уже не стал скрывать раздражения. — Я знаю, почему была пожарная тревога, и кто в этом виноват. Я так и замер на месте. Только не говорите мне, что это она натворила. Тогда я уж точно больше не хочу иметь с ней ничего общего. Однако Ира словно прочитала мои мысли и помотала головой. Я почти застонал от напряжения своего мозга и тела и со всей злости впечатал рюкзак в пол, да так, что девочка шарахнулась от меня в другой угол. Если в нашей школе зреет масонский заговор, то мне следует переходить на домашнее обучение.