Веретено

POV Владик Может быть, если бы я был более увлечен общим весельем или выпил немного больше, я бы не замечал напряженную обстановку вокруг себя. Не то чтобы кто-то хотел драки или разборок, но почти физически ощущалось, как нервы окружающих накалены до предела из-за рвущихся наружу чувств и эмоций. Чего хотя бы стоил поцелуй Толика и Есении. Не знаю, как это принято у остальных, но будь я чьим-нибудь «экс-бойфрендом» я бы не стал так нагло целовать свою бывшую, бросая ей (и ей-ли?) вызов, раззадоривая окружающих. Я не осуждаю свою соседку по парте, за то что она дала этому парню по его пьяной морде. Даже Раф, который обычно выглядит слишком беспечным, начал нервничать, и их «гейский» поцелуй с рыжим наглецом совсем не разрядил атмосферу. Что касается Анжелы, то она вообще выглядела отстраненной, будто не ее день рождение мы собрались тут отмечать. Наверное, это задевало, лично меня, больше всего. Все-таки ей, как хозяйке этого вечера, стоит хоть немного побеспокоиться о том, что здесь творится, а не витать в облаках. В итоге все закончилось тем, что сейчас каждый решил разобраться со своими внутренними демонами, и несмотря на то, что почти все кого я знаю собрались в одной комнате, никого особо не интересует происходящее, только их непонятные проблемы. Это невероятно раздражает, потому что меня впервые пригласили на такую молодежную вечеринку, где я могу хоть немного понять то, что должен испытывать подросток хотя бы раз в жизни, когда развлекается со своими товарищами. Не просто пьет колу и играет в приставку, как это делают по ночам задроты типа меня, но творит всякий бред с большой компашкой и потом огребает от необдуманных последствий. И вот, когда я наконец прочувствовал, что значит быть с кем-то в дружной компании, все внезапно решили, что им нужно разрешить какие-то межличностные конфликты. Я прекрасно понимаю, что мы не должны друг друга развлекать, но, черт их дери, мне все равно обидно. Тут я увидел, как сестра Рафа уселась играть в приставку. Мое лицо перекосилось от ироничной ухмылки. Хотел сбежать от одиноких ночей у компа и вернулся к точке отсчета. Просто супер. Сквозь свои не радужные мысли я услышал звуки «Thunder» Драконов и завывания Александры, решаясь послать всех куда подальше, чтобы наслаждаться музыкой. Правда, танцевать я не умею, и движения получаются какими-то скомканными. Я считаю, что это уж лучше, чем сидеть и расстраиваться из-за того, что вечеринки в Диснеевских фильмах про молодежь выглядят гораздо веселее, чем это оказывается в реальной жизни. Краем глаза я замечаю, что Еся бросает сидеть в одиночестве и присоединяется к танцу. Ну или к конвульсиям тела, которые должны были им быть. Целых четыре минуты я ухожу от мира сего, наблюдая, как разноцветные тени гуляют по потолку в свете приглушенных ламп. Окна занавешены, но за ними наверняка черное-пречерное небо, усеянное вкраплениями крохотных звезд, какое оно бывает только загородом, вдали от выхлопных газов автомобилей и выбросов с производств. Такое, наверное, глубокое и бескрайнее, что когда запрокинешь голову, то она сразу же закружиться. Тогда можно будет грохнуться на землю, которая еще покрыта хрупким и тонким слоем межсезонного снега. Вся одежда размякнет от влаги и потом, если лежать долго, покроется хрустящей корочкой льда, а по взмокшей спине пробежит холодок, намекающий на то, что если ты не встанешь, то возможно подхватишь простуду. Глаза будут слезиться от резкого контраста между жаром внутри и легким морозцем снаружи, и щеки будет щипать от быстро замерзающих солоноватых капель. А ты просто откроешь рот, в каком-то оцепенении наблюдая, как струйка белесого пара вырывается изнутри и растворяется в воздухе. Непонятно отчего, но ты засмеешься, и самое приятное будет то, что кто-то засмеется рядом с тобой, и этот кто-то будет обнимать еще кого-то, кто также зальется пьяным, но оттого не менее бодрящим и радостным смехом. И этот мир там, снаружи, не кажется лучше того, который внутри одной элитной дачи в «Ключах». Это просто новый этап, этап спокойствия, умиротворения и наполнения энергией после того, как ты всю ее пустишь на выпивку, танцы и бредовые разговоры про все и ни о чем. А сейчас, здесь, в душной комнате все пропиталось ароматом крепкого алкоголя и девчачьими духами. Нос немного пощипывает от приторного с горчинкой запаха, забившегося глубоко внутрь, но я даже не думаю о том, чтобы впустить в помещение немного ночной прохлады. Где-то внутри я надеюсь, что всем надоест торчать в доме, поглощенном жаром наших тел, и все вывалятся на улицу, чтобы немного остыть и полюбоваться окрестностями. Или тем самым черным-пречерным небом с мигающими белыми огоньками на нем. Чтобы один этап сменился другим, прямо как в жизни, например. И, возможно, дело кончится тем, что всем надоест и это загадочное небо, и промозглая земля с недолговечным снежным покровом, а покрасневшие от холода руки заноют от недостатка тепла. И убаюканные тем состоянием природы, все вернутся в теплый дом, где без сил грохнуться кто до куда будет в состоянии дойти. И не будет ничего, кроме всеобщего настроения приятной пустоты внутри, словно ты сделал все, что мог, и тебе невероятно приятно, что вы здесь все вместе, и вам слишком хорошо. И плевать, что будет завтра. Похмелье, простуда, уборка, — все это неважно, пока не настало утро и это единение засело где-то в самом зародыше твоего нутра. Но вот музыка закончилась. Тело перестало двигаться в такт ритмичным битам. Осталась только иллюзия «идеального вечера», отдающего пустотой в голове и горечью на основании языка. Несмотря на стекающие по вискам капельки пота, мне пришлось поежиться от непонятно откуда взявшихся на руках мурашек. После этого я огляделся и окончательно вернулся в реальность. И да, я захотел в уборную. Я растерялся, так как почему-то ни разу еще не поинтересовался, а где она вообще находится, ибо руки все мыли в раковине у импровизированной кухни. Я поискал глазами Анжелу, чтобы спросить у нее дорогу, но в комнате ее не оказалось. Зато я наткнулся на поднимающуюся из подвала Ушкову. В ее глазах сквозило волнение, и, как бы мне не хотелось пройти мимо и тупо самому найти уборную, я подошел к девушке. — Что-то не так? — Я не нашла Анжелки, — Еська растерянно затеребила рукава, — ушла что-ли куда-то? Наверху только та троица, а остальные комнаты пустые. В подвале тоже никого. Вроде. — Ну не сбежала же она куда-нибудь, — я раздраженно вздохнул, потому что совсем не разделял волнение одноклассницы. Мало ли куда Ударная ушла, она уж точно знает эти места лучше нас. — Может ей позвонить? — обычно я бы получил пенделя от Еси за то, что съязвил ей, но похоже сейчас она была слишком отвлечена поиском подруги, чтобы заметить мою грубость. Это еще больше меня насторожило в плане:"Неужели ей больше занять себя нечем, кроме того, как найти Анжелу на ее же даче?» — Позвони, если тебе так нужно, а я бы лучше хотел спросить, где тут туалет? — мне уже надоел этот разговор. Есения благополучно проигнорировала мой вопрос, и я решил оставить ее наедине со своими тараканами. Где-то у кухонного угла должен был быть Толик, пойду у него что-ли спрошу. Он хоть и странный, но местонахождение уборной-то должен подсказать. В этой части комнаты свет никто включать не собирался, поэтому там было особенно сумрачно и мне еще повезло, что помещение было достаточно пустым, а зрение не село от постоянного сидения за монитором. Мое хорошее зрение чуть ли не единственная чертой, которая мне нравится в самом себе. Будучи почти у места назначения, я почувствовал неладное. Толик вроде как стоял вместе с Рафом, прижимая того к столешнице гарнитура. «Он ему угрожает, что ли», — пронеслось в голове. Чем ближе я был, тем бесшумнее пытался шагать, чтобы разобрать хоть что-то в сбивчивом шепоте этих двоих. Я почти был у Шелкова за спиной, и я думаю, даже несмотря на мою незаметность сейчас, они бы точно обратили на меня внимание почти сразу же, если бы не были так увлечены разговором друг с другом. Я не очень хотел вмешиваться в чужие разборки, но если между ними есть какие-то разногласия, лучше будет закончить сейчас, чем когда это выльется во что-нибудь более серьезное. Вот я уже могу заглянуть за спину Толика, как же удобно, что мы почти одного с ним роста, выше всех присутствующих ростом, не считая парней наверху… — Что за нахрен?!.. СЕРЬЕЗНО?! Я в шоке уставился, на то, как рука Толика почти сжимала бедро Рафа и, о Господи, Раф с закушенной губой с каким-то нечитаемым взглядом смотрел на рыжика, упираясь руками в его плечи. Оба выглядели растрепанными, и вся эта ситуация… Была явно неоднозначной. Я еще несколько секунд тупо пялился на этих двоих, рассыпаясь в различных догадках. На самом деле, я ничего не мог предположить наверняка, все-таки здесь было очень темно, но неловкость происходящего заставляла меня желать развернуться и убежать отсюда куда подальше. За то время пока в своем шоковом состоянии милосердно давал им время привести себя в надлежащее состояние и хоть как-нибудь объясниться передо мной, эти двое отошли подальше друг от друга, и Раф даже успел поправить немного съехавшую брендовую (в этом я не сомневаюсь) рубашку. — Вы эм… Все в норме? — да я просто герой, если способен первым начать этот смущающий диалог. — Что ты вообще… — Толик выглядел еще немного растерянным, но похоже уже готовым был наехать на меня за мое внезапное появление. Лучше бы спасибо сказал, что я тут появился и прервал их… Драку? Это же было похоже на начинающийся бой, верно? Только вот договорить ему не дала Еся, вместе с Саней подбегающая к нам троим. — Мы уже раз пять звонили Анжелке, но она так и не ответила. В доме ее точно нет. Похоже с ней что-то серьезное, — я все еще не верил, что у виновницы торжества действительно какие-то проблемы, но мне стало не по себе, после того, как Шелков с хмурым лицом уставился на бывшую. — Я думаю, что лишним не будет пробежаться пару раз по окрестностям дачи. Мало ли что, — деловым тоном сказала Саша. И кто может сказать, что еще несколько минут назад она подпевала караоке, как умирающий тюлень, выпив почти в одного бутылку вина, когда ее серые внимательные глаза прожигали всех, как два фонаря? — Согласен. Кто-нибудь, сбегайте за теми наверху, чтобы мы решили, кто куда пойдет искать. Я попробую еще раз ее набрать. И чтобы через семь минут все были готовы выходить на улицу, — твердо и четко сказал Шелков. От того странного поведения ни осталось и следа, лишь высокомерие и решительность, присущая его персоне, снова сквозили во всех его действиях и словах. Но эта его манера хоть мне и не приносила удовольствия, зато к такому Толику я уже привык. Все кивнули и стали собираться, пока Раф, не теряя ни секунды, рванул наверх. Я взглядом провожал его по лестнице, отмечая про себя, что такой немного неряшливый и растрепанный стиль, в отличие от того чопорного образа, в котором он изначально пришел, парню очень идет.