Веретено

POV Анжела (Сообщение от: Ходок) — Я подъехал. Кто подъехал? Куда подъехал? На самом деле, первый вопрос отпал практически сразу. Всего лишь надо было подождать, пока задушенный беззаботностью и алкоголем мозг начнет работать. А вот зачем моему учителю и наставнику (это я ему такую крутую кликуху придумала) понадобилось отчитываться мне о своем местоположении? Честно говоря, пока я действительно пыталась выяснить причину, мое сознание, поддавшись опьяняющей обстановке, снова унеслось слишком далеко от дел насущных. Оно витало где-то там, среди неподвижных вершин сосен и берез, скрывающихся в сумраке беззвездной ночи. Смуглые сосны, такие стройные и такие прямолинейные, намертво вцепившиеся в толщу земли вздыбили свою колючую клокастую шевелюру, выживая в далеко не щадящих условиях местного климата. Благодаря им люди еще способны существовать в задыхающихся от выбросов мегаполисах, а любители природы с радостью забивают память своих фотокамер изображениями гордых деревьев. Казалось бы, как березы, загадочные создания, скрывающие истинную натуру за невинной молочно-белой корой, способные приобретать совершенно непредсказуемые формы, изворачиваясь не то чтобы ради выживания, но ради собственных целей и желаний, могут находиться совсем рядом со своей полной противоположностью? Ведь только они всегда в задумчивости свешивают свою пушистую крону, стремясь уловить любое дуновение ветра, услышать все принесенные им вести, чтобы разыграть карты в свою пользу. Все время дополняя образ новыми деталями, они заманивают в свои плутовские сети всех тех, кто имел неосторожность подойти к ним ближе, чем все остальные. Березы любят внимание, при этом все видят совершенно обратное. И никому не ведомо, почему такие совершенно непохожие сущности, как сосна и береза, сосуществуют друг с другом. И не просто находятся рядом по чистой случайности, а намеренно перемешиваются, переплетаются, создавая целые леса. Наверное, им просто плевать на то, что их союз может кому-то показаться нелепым и этот кто-то брезгливо отвернется, отплевываясь ругательствами, словно сквернословие очистит его от того, что он считает порочным. Ведь для тех кто не привык делить мир на строгие «черный» и «белый» такое единство покажется скорее чудом, чем проклятием. Все это время я с жутким упорством всматривалась в сочную хвою сосны, когда как на серо-белых ветвях берез не скоро еще появятся малахитовые резные листики. Хотя, может, им больше подойдет сравнение с изумрудом. Только вот в голове вместо плоских зеленых листов, испещренных прожилками, намертво застыл вид светлой радужки, по которой змейками расползаются веселые, нет, насмешливые переливы. Изумрудные глаза? Или малахитовые? Сложно сказать наверняка. Но они точно очень хитрые и заставляют тебя чувствовать себя мышкой, на которую устремил свой жуткий взгляд голодный удав. Именно такие глаза сверлили меня из-за стекол очков человека, сидящего в машине у моего крыльца. Я и сама не заметила, как очутилась на улице, избавившись от назойливой духоты вечеринки. И теперь уже окончательно стало ясно, кто и куда подъехал. Я, заплетаясь в ногах и рукой закрываясь от слепящего света фар, подхожу к лобовому стеклу. «Вы зачем здесь?» — перекрикиваю я несуществующий шум, чтобы каким-то волшебным образом меня можно было услышать в полностью закрытом салоне автомобиля. Мой незваный гость ничего не говорит в ответ, я бы заметила, ведь очень пристально следила за движением его губ, а лишь кивает головой на сидение рядом. Вскоре я уже сидела на указанном месте и задавала все тот же животрепещущий вопрос, только теперь это было похоже на бурчание или бормотание нежели связную человеческую речь. — Ты сама меня пригласила. Вот козел! Кидает обрывистые фразы, пользуясь тем, что я пьяна?! Вроде же по профессии должен любить факты и конкретику, а на деле хитрит, как в голову взбредет, игры в кошки-мышки устраивает. Не знаю, что мой наставник хочет услышать, но издеваться ему над собой не позволю! — Ну раз уж ты приехал, то где мой подарок? Если тебе известен мой адрес, не поверю, что ты не знал, что сегодня день моего рождения, — а речь-то оживляется, и язык больше не лежит мертвым кашалотом во рту. — День рождения? Так вот почему ты в таком необычном состоянии, — этот выпендрежник бессовестно окинул меня с ног до головы, особенно остановившись на подернутых пьяной дымкой глазах, неловко облепившую мокрый лоб челку и пышущее неестественным жаром лицо. А еще, наверное, от меня несет за версту и в этом была главная причина. — Значит мой наставник приехал сюда даже не позаботившись узнать, что у меня есть веский повод для подобного «состояния»? Заметьте, я все еще пытаюсь пристыдить человека, который старше меня на одиннадцать лет. Возможно, стоит просто надеяться, что он перестанет надо мной прикалываться, и я смогу перевести дух. — Я всего лишь хотел узнать, что оторвало мою помощницу от важного дела, за которое другие адвокаты перегрызли бы друг другу глотки. Ему похоже не очень понравилось, что я обозвала его наставником, раз решил задавить меня намеками на непрофессионализм. — Я не буду оправдываться. Это мой праздник, и я делаю, что захочу. — Я здесь не за оправданиями. А что тогда тебе, черт возьми, надо? — А зачем? — Затем чтобы предложить свои услуги сопровождающего в качестве извинения за неуважение к имениннице. Так с этого и надо было начинать! Мне очень даже нравится такой поворот. Я просто обязана воспользоваться столь щедрым предложением, плывущим прямо мне в руки. — Мое отсутствие заметят максимум через час. Поэтому все это время кому-то придется меня развлекать. Не будет ли это чересчур? — Почему нет. Мне даже по душе, что не приходится заставлять тебя принять мое предложение. Ты берешь от жизни все, значит? — Именно. А теперь вези, мой сопровождающий. — Куда? С каким же наслаждением я почувствовала эту крупицу власти над сидящим рядом Самоходовым. Хоть раз он будет действовать по моей указке, а не я стану плясать под его дудку. Хоть раз я буду удивлять его, а не он меня. Может тогда я смогу доказать, что я не просто какая-то ученица из старшей школы, доказать, что мир вокруг достоин большего внимания, чем устало-скучающий взгляд из-за стильных очков. Будто зудит где-то внутри от желания что-то изменить. — Здесь есть поблизости смотровые площадки? На какой-нибудь высотке. — Хм… Знаю одну. Минут за десять-двадцать доедем, если устроит. — Идеально. И можно, пожалуйста, побыстрее? Я не спешу, но мне все еще обидно, что я до сих пор не насладилась этим чувством скорости, которым восхищаются романтики. — А вестибулярный аппарат переживет? — Можно открыть окно. Все, что было потом — это протяжный возбуждающий рев двигателя, шум ветра, разрываемого мчащимся автомобилем, и ледяные струи, обдувающие лицо. Приятное покалывание, разливающееся по телу, когда оно против воли вжимается в упругое кожаное сидение. Когда машина въехала в город, скорость пришлось сбросить, но теперь то тут, то там мелькала разноцветная иллюминация из фонарей и вывесок, отвлекающих все внимание на себя. Приятное спокойствие длилось ровно до того момента, пока меня не стошнило. Спасло то, что я успела быстро высунуться на улицу, и все, на что оставалось надеяться, это то, что я не забрызгала дверцу. Иначе будет совсем стремно. А еще влажные салфетки в бардачке, я считаю, одна из лучших идей человечества. Когда мы домчались до нужного здания, оно оказалось вполне соответствующим моим ожиданиям. Это была многоэтажка с облицовкой из тонированного стекла и приблизительно пятью десятками этажей. Правда, я думала, что где-то должны быть указатели или вывеска о наличии смотровой площадки, но ничего такого тут не наблюдалось. Отбросив в сторону сомнения, я просто пошла за учителем к входной двери. Каково же было мое удивление, когда она открылась обычным ключом. А где охрана? Где касса? Больше напоминает жилой дом. Когда на горизонте показалась стойка, я уж было вздохнула с облегчением, но, к моему огорчению, это оказалось место вахтера. — Мы идем домой к наставнику? Самоходов недовольно дернул плечом. — Что-то не так? — Я думала, что страшно тащить незнакомого человека в свою крепость. — Ты считаешь себя чужим для меня человеком? Я вообще-то тебе доверяю. Я неожиданно подавилась воздухом, удивленно глядя на широкую спину перед собой. Внутри разожглось теплое пламя, и я не стала скрывать своего смущения. Пусть знает, что я оценила эти слова, если он, конечно, обзавелся парочкой глаз на спине. После этого волнение сменилось любопытством, которое, впрочем, себя не оправдало. Заходя в квартиру, Самоходов не стал включать свет и сразу отвел меня на балкон, поэтому все, что я успела разглядеть это коридор. — Ты ведь не обидишься, если я не стану тратить время на чай? — Все отлично, — отмахнулась я. Живописный вид мегаполиса гораздо интереснее чужого быта. Хотя внутри неприятно заскребло. Сказал, что доверяет, а сам даже свет не включил. «Может, у него бардак, и ему стыдно это демонстрировать?"-проскользнуло в мозгах. Пришлось одернуть себя за выдумывание неловких оправданий для все-таки чужого мне человека. На балконе было не так уж много места, но на нем спокойно располагались пластмассовый стол и пара стульев. Створки легко раздвигались, обнажая взору панораму ночного города. Несколько секунд я просто была заворожена потрясающим зрелищем. Огоньки рябили в глазах, цвета смешались на густом черном холсте сумрака, но, несмотря на это непрерывное движение и бешеный ритм дорог, с высоты все казалось величественным и умиротворенным. Возможно, я стояла бы так, открыв рот, целую вечность, только прожигающий во мне дырку взгляд Самоходова быстро вернул меня в реальность. Похоже я выглядела совсем как дурочка, раз он так на меня уставился. Я попыталась не обращать внимания, решительно спросив: — Не подержите меня? —Что, прости? — Хочу встать на стул, при моем росте не так хорошо видно. Было бы неплохо, если бы меня подстраховали. Учитель секунду колебался, но отказывать не стал. Он придвинул стул, а когда я залезла, явно стал ожидать указаний за что бы ему взяться, чтобы меня не смущать. — За плечи, может? — я решила избежать неловких ситуаций, ограничившись вопросами безопасности. Таким образом, я несколько минут продолжала подставляться мартовскому ветру и любоваться видом, как дело испортил дурацкий вертолет. Неожиданно он загремел своими лопастями совсем рядом, пролетая прямо над крышей дома, что я на всякий случай резко дернулась назад внутрь балкона. Все это время слегка поддерживающий меня за плечи наставник тоже не был готов к таким телодвижениям, потому что в следующий момент я уже полустояла или полулежала в его объятиях. Ногами я беспомощно скользила по гладкой поверхности стула, пока мои лопатки бесстыдно прижимались к чужой груди. После холодного весеннего воздуха человеческие руки казались такими обжигающими, что стало совсем не по себе. Новое чувство защищенности немного выбило из колеи, хоть и оказалось весьма приятным. — В следующий раз будь аккуратнее, а то вдруг не поймаю, —тихое бормотание раздалось где-то на уровне моей шеи, отчего слегка вздыбились волосы на загривке. — Я доверяю… своему наставнику. С губ чуть было не слетело другое слово, но если бы я сказала его вслух, то человек за спиной мог бы подумать… А что он мог бы подумать тогда? — Думаю этого достаточно. Я слезла на пол. Не знаю, что означало мое «достаточно», конец ли тем странным объятиям или же пребыванию в чужой квартире, но вскоре мы оба уже ехали вниз на лифте, и никто особо не был против. Пока мы спускались, из моей памяти не выходили слова Самоходова про следующий раз. Но, к сожалению, к чему они были сказаны, я так и не придумала. Оказалось, что мобильник я успешно забыла в машине, и за этот период ребята успели накрутить мне кучу пропущенных. А еще они снова нашли проблем на свой зад, и придется в очередной раз просить помощи учителя. — А можно ребят с дачи развести по домам, я останусь прибраться, а они сами расскажут кому куда? — спросила я, обрисовав странные события собственных поисков Самоходову. — Нет проблем. Вы всегда так весело дни рождения отмечаете? — учитель искренне улыбался, и от этого было совсем не стыдно отвечать на вопрос. — Так мы ведь сошлись в том, что надо брать от жизни все. Не думаю, что у моего наставника как-то по-другому. — У твоего наставника имя есть, кстати говоря, — недовольно одернул меня мужчина, — А вообще я больше предпочитаю подумать о вечном с бокалом хорошего вина в руке и любоваться видом с моего роскошного балкона. Для меня это уже традиция. —Тогда позволь, Павел, в следующий раз скрасить твое одиночество своей компанией. Вид с твоего балкона уж больно завораживающий. — Я подумаю над твоим предложением. Кстати, на заднем сидении, видишь, пакет стоит? Действительно, в углу с правой стороны стоял небольшой картонный темно-фиолетовый пакет, который вскоре оказался у меня в руках. — Это подарок? — Не открывай его, пока не приедешь домой. — Хорошо. Только вот… Разве ты не сказал, что не знал о дне рождении? — Я решил, что ты любишь сюрпризы. Мне оставалось только благодарно улыбнуться и сгорать от нетерпения, чтобы узнать, что таится внутри подарочного пакета. Но как бы много вопросов и ответов не было сказано за этот вечер, я, кажется, никогда не узнаю, зачем Самоходову понадобилось устраивать этот спектакль с поездкой, если у него уже был готовый подарок. Но разве это так важно?