Icy Embrace

Дейенерис не спалось этой ночью. Она вообще редко была способна заснуть достаточно крепко для того, чтобы темные тени под глазами оставили её прекрасное лицо. Её серебряные волосы разметались по подушке и, кажется, что только они из всего её хрупкого облика сохранили былую красоту и притягательность. Она устала. Она так устала, что даже никому не говорила об этом, ибо не было слов ни в общем, ни в ее родном валирийском языке, которые бы смогли описать, насколько сильно она была истощена бесконечными страшными мыслями о предстоящих завоеваниях, походах, убийствах и врагах, что грозились сломать её. Огонь являлся разрушительной силой, способной обращать целые миры в пепел, в смерть. И он горел в ней уже так долго, что Дейенерис всё чаще ощущала, будто внутри неё что-то опустошается, превращается в угли, делая ее взгляд пустым и холодным, равнодушным взглядом завоевательницы, что глубоко в сердце прячет свою боль и несчастье. Она сгорает. Она легла на спину и посмотрела на высокие черные каменные стены её покоев. Здесь было холодно и пусто, однако этот холод не тревожил горячую кожу Таргариен. И это становилось мучительным. Бурерождённая уверена, что даже окунись она в холодные снега, ее не тронет их освежающая прохлада, в коей она так нуждалась, чтобы просто продолжать дышать. В уголках её больших глаз, в которых теперь всегда находит свое отражение бессилие и бесконечное желание продолжать идти вперед, что заходились в постоянной борьбе друг с другом, собралась влага. Она так давно не плакала. Слишком давно. Дейенерис встала, почувствовав нежными маленькими ступнями твердость каменного пола. На мгновение её взор застлала тень, и ей захотелось снова присесть. Но она, проигнорировав это, зашагала к двери, оказываясь в огромном пустом коридоре замка Драконьего Камня. Драконья Королева не знала, куда именно шла. Голову навестили мысли, чтобы заглянуть к Миссандеи, но показывать ей свою слабость было слишком неправильным. Ей не хотелось, чтобы её самая верная спутница усомнилась в ней, улицезрев свою Королеву такой разбитой и беспомощной. Лишенной своего образа неукротимой разрушительницы оков, умирающей от собственного пожара внутри себя. Пройдя ещё немного, она остановилась у черных, как и все в этом неприветливом месте, дверей. Её рука, которая виделась особенно белой в этом мраке, и почти светилась легким серебряным светом, коснулась их грубых очертаний, потянув на себя. Королева глубоко вздохнула и шагнула внутрь как можно беззвучнее, чтобы не нарушить почти магической тишины, царящей здесь. Словно призрак, Дейенерис пересекла все помещение и остановилась у чужой обители. Она закрыла глаза, и даже не видя ничего перед собой, чувствовала его. Так близко, так невероятно близко. Наконец-то. Жизненная энергия прошла через тело, преобразуясь в почти физически ощутимые волны, наполняя её, делая сильнее. Она скользнула на постель, когда крупная слеза скатилась по её щеке. Он все еще крепко спал даже тогда, когда Королева завозилась прямо рядом, силясь протиснуться под одеяло, перебирая обнаженными ногами. Дрожащие горячие пальцы худых изможденных рук легли на прохладную кожу его груди. Она зажмурилась, снова порываясь заплакать, и проскользила руками по нему, изучая и обнаруживая шрамик прямо возле сердца, лаская его. — Я ждал тебя так долго… — прошептал он, открывая глаза и щекоча её прохладой выдыхаемого воздуха. Его рука поднялась к щеке Дейенерис и вытерла маленькую блестящую слезку на ней, замирая на красивом и нежном лице. — Я пришла согреть тебя, — ответила она дрожащим голосом, первый раз в своей жизни боясь быть отверженной. Он был льдом, и, наверное, единственным, кому она проиграет в этом прекрасном и одновременно уродливом мире, полном убийцами и монстрами, что она намеревается укротить. Он прижал её к себе так тесно, что они оба чувствовали, как бьется сердце другого. Здесь, в этих стенах, потухая в его руках, она больше не просит присягнуть ей. Всё превращается в пыль рядом с этими объятиями, по которым она скучала всю свою жизнь, рисуя в своих мыслях каждую их подробность и ошибаясь абсолютно во всем. Дейенерис запустила свою слабую руку в густые и чёрные, как этот замок, прядки, перебирая и лаская их. Она прильнула бледными губами к холодным ключицам, заставляя кожу на них загореться, чувствуя в этот момент, как родные руки оглаживают её белую спину, пуская дрожь по позвоночнику, и замирая на ямках у поясницы. Он такой родной. Они встретились. — Почему ты не пришла раньше? — спросил он, перемежая слова с легкими поцелуями в светлую макушку, после чего опустил голову вниз, вдыхая запах ее светящейся кожи, щекоча носом скулу и переходя к мочке уха. — Я… Я боялась? — неуверенно ответила она. Она сгорала, но страшилась холода сильнее всего на свете, боясь умереть вместе с пламенем и никогда больше не увидеть своего убийцу. — Ты ничего не боишься, маленькая завоевательница. Я всегда буду с тобой… Бурерождённая подалась навстречу Королю Севера, оставляя поцелуи на его лице, шее, плечах… Она обрела покой, она обрела свою ночь, свой холод… Свою самую большую победу.