За левым плечом

Миф гласит, что Уроборос создал маску, когда ревнивое Море поглотило его возлюбленную. Не в силах вынести мысли, что он никогда больше ее не увидит, Уроборос сделал маску, которая позволит ему вновь взглянуть в прошлое. Он знал, однако, что может использовать ее лишь единожды. Поэтому он ждал. Ждал, пока его тоска не возросла до такой степени, что стала невыносимой. Когда Море узнало о маске, оно не стало мешкать. Оно пригрозило, что, кто бы ни использовал Маску, на него обрушится гнев Моря. Так как Море погребет под собой все земли и всех живых в своем возмездии. – Чушь собачья. Геральт с удивлением смотрит на о’Дима. Тот, кажется, не на шутку взбешен. Мышовур вздрагивает. Он, в отличие от Геральта, не привык к внезапным появлениям Господина Зеркало. Затем глаза его щурятся, впиваются в фигуру Гюнтера. Геральт видит, как старый друид напрягается, будто что-то почувствовав. – Это мифы. Только глупцы принижают их значение. Кто ты, позволь спросить? – Я скажу тебе только одно: все, во что ты веришь, ложь. Эти мифы – искаженная правда. Сказки, основанные на отголосках отголосков настоящих событий. Пойдем, Геральт. – Что, черт возьми?.. Как будто подкрепляя слова о’Дима, небо разрезает молния, а раскат грома прерывает Мышовура. – Нет! Йеннифэр использовала маску! – вырывается у друида. Геральт чувствует на коже холодные капли дождя. Спешит к Йеннифэр. За о’Димом, который, не дожидаясь его, уже почти спустился к оставленной катаклизмом прогалине. Туманник превращается в пыль от одного взгляда Господина Зеркало. – Ты явно не в настроении, – замечает Геральт осторожно. – Неужели, Геральт? Меня всегда поражала твоя проницательность. – Может, поговорим? – С радостью. Но не здесь. Сначала разберемся со всем. – Маска и в самом деле вызовет катаклизм? – Магия ослабла. Не волнуйся, никого не затопит. Даже друид справится. Йеннифэр протягивает маску Геральту. – Держи, тебе придется ее надеть. Она показывает прошлое, но только в местах, где магия оставила сильный отпечаток… Что с твоим другом? – Со мной все прекрасно, очаровательная Йеннифэр из Венгерберга. Лучше побеспокойтесь о приемной дочери. Йеннифэр с подозрением смотрит на о’Дима, а затем все же обращает взгляд на ведьмака. – Хочешь, чтобы я ее надел? – Да. Я сотворю заклинание, которое позволит мне видеть твоими глазами. – Собираешься опять читать мои мысли? – Какие-то возражения? – Ты знаешь, что мне это не нравится. – Геральт, прекращай жаловаться и просто смирись, – фыркает Стеклянный человек. – Ради благой цели все средства хороши. Разве нет? – Я просто хочу увидеть, что произошло, – продолжает Йеннифэр. – Кроме того, ты знаешь, есть вещи, которые мне бы не хотелось о тебе узнать. Геральт молчит. – Пойдем. О’Дим следует за ними по пятам, молчаливый, без привычной улыбки. Только когда они приближаются к воспоминанию о происхождении взрыва, он останавливает Геральта рукой. Магия столь сильна, что просачивается даже через воспоминания. – Здесь было наложено проклятье. Геральт обводит взглядом пострадавший лес. – Скверное место. Не нравится мне оно. – У тебя вызывают мурашки обугленные черные ветви, переплетающиеся друг с другом? Запомню на будущее. О’Дим, однако, исчезает, стоит появиться Мышовуру, сумевшему одолеть погоду. – Тебе стоило сразу пойти с ней, Геральт. – Хотел узнать, что с тобой не так. – Беспокоишься? Геральт молчит, касаясь пальцами обугленного ствола. На перчатке остаются черные следы. О’Дим уже, кажется, взял себя в руки, выглядит немного спокойнее, хотя улыбка к нему по-прежнему не возвращается. – Последний раз я видел тебя таким рассерженным, когда ты говорил о фон Эвереке. – Скажи мне одну вещь, Геральт. Что ты чувствовал, когда тебя стали называть Мясником из Блавикена? – При чем здесь это? – Видишь ли, мне тоже не очень нравятся сравнения с жестоким Морем. «Ревнивым» к тому же. Геральт недоверчиво смотрит на о’Дима. – Хочешь сказать, ты задействован в этой… древней истории? – Какой ты догадливый, Геральт. И не пытайся сосчитать, сколько мне лет. У тебя закончатся цифры. Геральт не пытается. – Мы с Уроборосом не особо ладили. Часть с возлюбленной довольно метафорична. Я не крал ее, не убивал и не забирал. Она ушла сама. Я просто… помог ей избавиться от дурмана влюбленности. Увидеть этого паршивого змея во всей красе. И нет, я не ревновал. Его возлюбленная нисколько не интересовала меня. – То есть ты сделал это, чтобы насолить Уроборосу? – Зачем же так сразу? Мне просто стало жаль бедную наивную пташку. А он решил, что я наложил на нее какое-то заклятие. Сделал маску, чтобы узнать, какое именно и расколдовать свою милую возлюбленную. И, чтобы я не смог забрать его безделушку, наложил сильнейшие чары, карающие всех, кроме ее создателя. Между нами, Геральт: вкуса в таких вещах у него никакого. Геральт не собирается в ближайшем времени говорить Уроборосу, что у него нет вкуса. Продолжает слушать. – Он применял ее так много раз, что магия истощилась. Осталось только на одно использование. Бедняга очень берег эти последние крупицы магии, а потом вовсе потерял ее. Никогда не забуду его лицо. Кто бы мог подумать... О’Дим мечтательно улыбается. – Вам повезло. Если бы магия не ослабла, от тебя – и от твоей чародейки – осталась бы кучка пепла. – Но ты бы не дал этому случиться, верно? Громкий смех Господина Зеркало заставляет Геральта улыбнуться тоже. – Я слишком люблю моего маленького Белого Волка, – хищно оскалившись, говорит о’Дим. – Ты такой интересный, Геральт. И да. Я бы тебя даже из пепла достал. В наши времена довольно трудно найти такое… развлечение. Странно, но от этих слов Геральту не становится неуютно. Будто бы он действительно уже привык. Лишь вздыхает, тихо посмеиваясь. – А повеселел-то как сразу. Только посмотрите на него, – бубнит он себе под нос. О’Дим касается его предплечья. – Пока я добрый… Подбросить тебя до Хиндарсфьялла? – Ты наверняка знаешь, что я терпеть не могу порталы. – Порталы? Геральт, ты меня оскорбляешь. Геральт чуть щурит свои кошачьи глаза. – Позволь один вопрос. – Мм? – Где сейчас Уроборос? О’Дим отводит взгляд в сторону. – Если бы я знал. И, поверь, искать его я не стану. Скорее всего где-то в другом мире. Этот многим наскучил. Но они просто не понимают его прелестей. – Ты один из древних богов? – Геральт, Геральт… Это уже два вопроса. Умерь свое любопытство, оно тебя погубит, пускай ты и не кошка. Геральт не настаивает. Вздрагивает, когда о’Дим прижимается к нему. – Что ты..? – Хиндарсфьялл, помнишь? Расслабься. Я не кусаюсь. – Знаешь, когда ты превратился в маленькую девочку, неловкости было меньше. – Я начинаю понимать Йеннифэр. – Что? – Держись крепче. Геральт без особого энтузиазма подчиняется. Едва не падает, когда внезапно, в ту же секунду, они оказываются рядом с Йеннифэр. Кашляет. Чувство, будто в глотку забилось что-то. Нет, не что-то – н и ч т о. Гюнтер стоит рядом. Улыбается, как хитрый лис. – Что ж, рада, что к тебе вернулось прежнее приподнятое настроение, Реми, – говорит Йеннифэр. – Что с ним? – Все в порядке. Сейчас придет в себя. – Это даже хуже, чем порталы, – хрипит Геральт. Улыбка о’Дима становится шире. – Я знаю.