За левым плечом

– Я признаюсь: моим первым желанием было сожрать тебя. Довести до степени крайнего отчаяния, заставить страдать так, что ты сам, добровольно, отдашь мне свою душу. Ты ведь так и думаешь: «За то, что я сделал с Цири, я не заслуживаю ничего другого». Геральт поднимает лицо, смотрит на о’Дима, который стоит к нему вполоборота. Пальцы Стеклянного человека проскальзывают по деревянной полке. Он медлит, стряхивает с них пыль, прежде чем продолжить говорить. Геральт не перебивает. – Это что-то новое. Что-то странное. Я никому не говорил подобного и вряд ли уже скажу, но моя... привязанность к тебе лишь увеличивалась с течением времени. Я знал, Геральт, что так будет, и у тебя есть полное право ненавидеть меня. Ты ненавидишь меня? Геральт опускает взгляд на медальон. Ощерившаяся морда волка смотрит на него, пронзительно и укоризненно. – Я собирался сказать тебе следующее, – так и не получив ответа, продолжает о’Дим. – Я обязался защитить Цири от Дикой Охоты, но не от тебя самого. Если бы не я, все могло бы сложиться иначе. Все сложилось бы иначе. Так ответь... Геральт поднимается со скамьи, приближается, и это заставляет о’Дима замолчать. Протянув ладонь, ведьмак касается его лопаток, ведет пальцами вверх к плечу. Разве в нем еще осталось место для ненависти? Все затопил ледяной океан отчаяния, так похожий на тот, что они видели вместе, путешествуя по мирам. В нем тоже, под толщей воды, проплывают чудовища. – Нет. Я тебя не ненавижу, – отвечает он, прижимаясь лбом к плечу о’Дима. Господин Зеркало посмеивается. Без всякого веселья. – Только посмотри на нас. Как мы сейчас уязвимы. Он поворачивается к Геральту, его горячие руки прикасаются к щекам, но Геральт почему-то не может смотреть ему в глаза. Большой палец гладит тонкую кожу под глазом, будто вытирая слезы, хотя глаза Геральта сухие. Ведьмаки не могут плакать. – Я могу сделать кое-что, – говорит Гюнтер тихо, вполголоса. – Тебе станет легче. Ты... вообще обо всем забудешь. Его губы, такие же горячие, как руки, прижимаются ко лбу. – Мне всего лишь нужно провернуть один фокус. Помнишь, я говорил про паутину? Мы переплетем один ее виток. Изменим. Ты спасешь Цири. Я скажу тебе, как ее спасти, и у тебя все получится. – А что будет с тобой? Гюнтер о’Дим молчит, и Геральт слегка отстраняется, чтобы взглянуть ему в глаза. – Ничего. Я просто уйду. Когда-то на щеке, где сейчас прикасаются его пальцы, была метка. Если приходится выбирать между Цири и... Он никогда не сможет выбрать что-то другое. – Тебе будет больно, – предупреждает о’Дим с холодными, серьезными нотками в голосе. – Я заберу часть твоей души. Во всяком случае, надеюсь, что смогу устоять перед соблазном забрать ее целиком. Он усмехается, но Геральт не чувствует беспокойства. Надежду, горечь, но не беспокойство. – Закрой глаза, Геральт. Он послушно опускает веки. У о’Дима горячие губы. Боль действительно приходит. Сильная, ни с чем не сравнимая боль. – Нет, ты, должно быть, не понял. Я хочу, чтобы ты присоединился к моим поискам. Искал ее со мной. Помог защитить от Дикой Охоты. Геральт удивленно моргает. Странное чувство, будто только что произошло что-то... Или, быть может, он что-то забыл? Гюнтер о’Дим смотрит на него с интересом. Нет, не потому, что не ожидал этого предложения, а будто бы по какой-то другой причине. – Поверь, Геральт, ты справишься без меня, – говорит он тихим, бархатным голосом. Взгляд его черных глаз гипнотизирует. – Неужели ты так не веришь в собственные силы, что хочешь доверить мне защиту Цириллы? Что-то в нем изменилось. Что-то важное, но Геральт не может распознать что. В руках у Господина Зеркало все еще череп Ольгерда. «В самом деле о чем я только думаю? Он тоже попросил о помощи, и вот, что в итоге вышло». – Кроме того, я бываю весьма надоедлив, – с усмешкой добавляет о’Дим, кинув взгляд на череп. – Но я могу подсказать тебе, где скрывается самая большая опасность. – Хорошо. Стеклянный человек, кажется, медлит, но затем взгляд его черных, как уголь, глаз вновь обращается к Геральту. Серьезный, без огоньков язвительной насмешки. – Настанет такое время, когда она придет к тебе в отчаянии. Найди способ ее рассмешить. Он слушает внимательно, запоминая каждое слово. – Настанет такое время, когда кто-то ее предаст. Позволь ей выместить злость. О’Дим не отводит от него своего взгляда. – Настанет такое время, когда она заплачет над другом. Поплачь вместе с ней. В черных глазах что-то прячется. – Настанет такое время, когда ее охватит страх. Вдохни в нее отвагу, но не помогай ей. Геральту кажется, что он что-то потерял, что-то действительно важное. – И никогда, ни за что на свете не дай ей почувствовать, что ты ее предал. Ощущение все еще не отпускает. Но Геральт не отводит взгляда. – Что теперь? Пойдешь искать очередного несчастного? – спрашивает он почти с вызовом. О’Дим улыбается. – Еще не решил. Господин Зеркало медлит, будто не хочет уходить. Геральт видит это в его взгляде, от которого становится не по себе. «В чем дело?» – хочется спросить ему, но он разворачивается и уходит. Первым. Подальше от странного, необъяснимого чувства потери. – Ну, вот и все, – слова вонзаются в спину. – Надеюсь, ты доволен своим выбором, Геральт. И, уже тише: – Прощай.