Белая полоса

Мне было довольно уютно и спокойно. Я лежал в удобной позе, сложив руки на животе, и ничего не болело, ничто не беспокоило. Хорошо. Просто хорошо. Пели птицы, сквозь веки пробивались лучи любопытного солнца, иногда на лицо ложилась ажурная тень от деревьев и дул лёгкий ветерок, играя волосами. Моё лежбище, кажется, скользило по волнам, мерно, но не причиняя дискомфорта, покачиваясь. Пахло недавно спиленным деревом, цветами и почему-то свежей землёй. Открыл глаза и посмотрел в безмятежно-голубое, с вкраплениями пушистых белых облачков, бегущих по своим делам, небо. Если я плыву, то почему не слышу плеска воды?.. Эта мысль заставила меня сесть, чтобы осмотреться, опершись руками о борта лодки. И вот тут-то мы все и охренели. Заплаканная Тейра, комкающая в руках платок, и придерживающий её под локоть М-21 с букетом каких-то белых цветов, низко опустивший голову; сжавший губы в нитку Франкенштейн, как всегда, стоящий за плечом опечаленного чем-то Рейзела, но уже с красными, э-э-э, тюльпанами (это ведь они, да? Я не очень хорошо в подобном разбираюсь, да ещё и отсюда плохо видно); мрачный Регис и украдкой смахивающая слезу Сейра, тоже не с пустыми руками… Чё они все в чёрном и с этими вениками, как похоронная процессия какая-то? И где Тао с Такео? Сестричка подняла на меня глаза и вскрикнула, а затем упала в обморок. Остальные, заметив это, тоже перестали пялиться себе под ноги и уставились на меня, издавая какие-то нечленораздельные выдохи. Бляха-муха, я же, кажется, умер. А они меня тут хоронить собрались. Вот незадача. — Э-э-э… спасибо, что ещё не закопали? — предположил я. — Откапываться назад было бы весьма проблематично. Моё вместилище покачнулось и грохнулось на землю, после чего под сдавленную ругань Тао, запрыгавшего на одной ноге, поехало вниз. Я только чудом не вписался головой в бетонный крест, перекладина которого пронеслась в считанных сантиметрах от моей макушки! Ещё пара мгновений — и мы с гробом оказались в могиле, слегка присыпанные упавшими следом комьями земли. — Свен? Ты там живой? — неверяще спросили сверху. — То есть по мне не видно? — ехидно отозвался я. — Помогли бы уже восстать, что ли. Говорящий замешкался, а затем словно с небес ко мне протянулось аж три руки. Вот так бы сразу! Оказавшись на поверхности, отряхнулся и одёрнул пиджак. Н-да, то ли он мне маловат стал, то ли это я отожрался. С ходу и не разберёшь. Тем временем одну чрезвычайно впечатлительную особу привели-таки в чувство, и она уставилась на меня, бормоча что-то вроде «не может быть». — Ну, что, мать, не удалось второй раз вдовой-то стать, а? — подмигнул я ей. Сестричка снова брякнулась в обморок, а мне достался братский подзатыльник от Такео. — Эй! — Прекрати вести себя, как придурок! — прошипел тот и крепко меня обнял. Пока я хлопал глазами, пытаясь понять, чего это он, мою тушку успели передать из рук в руки М-21, Тао и Тейре, похлопал по плечу Регис и пообещала пирог Сейра. В конце концов, меня поставили перед Рейзелом и Франкенштейном. — С возвращением в мир живых, — сказал последний. Ноблесс же просто перестал хмуриться и улыбнулся. Чёрт побери, приятно, что столько народа радуется тому, что ты не сдох! По прибытию домой выяснил, что сегодня девятое августа. Девятое, мать его, августа! Из-за всех этих ёбаных баталий я просрал практически две недели отпуска, а ведь его не так-то уж и много, на самом деле. Кстати говоря, дом был восстановлен практически в прежнем виде, и изменения планировки были разве что совсем уж незначительные, так что учиться ориентироваться в нём заново не понадобилось. Хотя обои в гостиной теперь были с другим узорчиком, и мебели добавилось. В столовой были шкафы с новыми сервизами, приближаться к которым мне строго-настрого запретили. А что я? Я ничего. Так, мимо пройду, разве что. Когда я вошёл, первым, что бросилось мне — нет, не в глаза, под ноги — был кот. — Голд, поросёнок, уйди, — бросил Франкенштейн, уже привычно перешагивая через жаждущее любви и ласки создание. А вот мне было не трудно его подобрать и погладить. Такое чувство, что он исхудал. Вроде бы раньше весил больше, да и потолще был. Куда делось? Свои выводы я озвучил. — Так он от тебя никуда не отходил практически, — ответили мне. — Орал ночами. Если прогоняли — путался у всех под ногами, пока снова не пустят. Ты ж ему хозяин. Голди-Голди, дурачок. Ну, ничего. Откормим! * * * Снедаемый любопытством, расспросил Тао о том, что было после того, как я оказался неспособен продолжать драться. Непосредственно события на крыше он точно живописать не смог, сказал только, что вскоре после этого на поле боя прибыл Рейзел и всех несогласных (их там было ровно два мятежных каджу, один из которых меня и… того) порешил, а оставшуюся леди-оборотня отослал обратно в Союз с радостным известием о том, что вернулся. Я к тому моменту, когда разборки закончились, был ещё жив, а потому меня поспешили доставить домой (потому что кое-кто никого не предупредил относительно того, что половина нашего жилища превратилась в хлам). Там уже сидели, злобно позыркивая друг на друга, оклемавшийся Регис и Раэль. Ну и, соответственно, были остальные, и если М-21 с Тейрой ещё могли как-то рассчитывать на ресурсы своих организмов, то Тао и Такео, вдобавок отравленные — нет. Они, как и я, оказались обречены хотя бы потому, что приготовить антидот не было ни малейшей возможности: лаборатория пострадала в числе всего прочего, а отведённый им час был уже на исходе. Тогда-то дело в свои руки взял Рейзел: он, и без того вымотанный отправкой противников Ноблесс-экспрессом в вечный сон, угрохал ещё одну прорву энергии на то, чтобы пробудить нас троих, после чего благополучно вырубился, едва не загремев на тот свет в моей компании. Нет, он никогда не перестанет меня удивлять, честное слово. Стоило так из-за нас убиваться? И ладно Тао и Такео, их ещё можно было спасти, но я-то был обречён! Правда, он так не думал. Братья с их сверхчеловеческой регенерацией оклемались в тот же день, а вот со мной, разумеется, всё было совершенно иначе, потому что тело никак не хотело приходить в надлежащий вид, хотя Рейзел утверждал, что пробуждение удалось. Мы с ним на это время оба выпали из реальности: он, восстанавливая силы, спал, а я агонизировал, не приходя в сознание, полторы недели, после чего в один прекрасный момент умер. По крайней мере, смерть констатировали и Франкенштейн, и его приборы, хотя теперь это больше похоже на перезагрузку системы: дырку-то в груди тело зарастило, а сознание возвращаться не хотело от слова «совсем». Да я и сам в этом частично виноват: впервые за все мои сознательно прожитые годы захотелось жить, причём искренне, а сумасшедшая сука судьба никогда не могла обойти стороной такие обстоятельства и не подгадить. В общем, в мою смерть поверили не сразу, и, как показало время, правильно сделали: подождали ещё пару дней, прежде чем понесли хоронить. И вот там-то, на кладбище, я и проснулся. Конец истории! А, да, кстати: пока суд да дело, в нашем полку прибыло ещё на пару жильцов, потому что теперь в доме находились в качестве выделенной Рейзелу Лукедонией охраны разобравшиеся со своими оружейными проблемами братья Кертье, младшему из которых чем-то на него обиженный Голд регулярно мстительно метил ботинки, чего сроду никому другому не делал, а после скакал искать защиты у Франкенштейна, потому что я был вне зоны доступа. Прежде чем рыжему засранцу строго-настрого запретили так поступать, это повторилось раз пять: под покровом ночи кот с мастерством и упорством истинного ниндзя проникал на условно вражескую территорию, делал своё чёрное дело и так же тихо удалялся, затем устраивая тыгыдык-тыгыдык по всему дому в поисках своего спасителя, вокруг которого и отирался, потому что знал, что тот регулярно наведывается ко мне, а значит, можно и ему проскочить. Пару-тройку раз, конечно, босс наступал на него, куда без этого, но потом привык. Не сказать, что я страсть как обрадовался пополнению: в конце концов, ни с одним из них я в адекватном состоянии не знакомился, а то, что было… кхм, ну, было и было, подумаешь, вкатал парня в землю-матушку, так не нарочно же… н-да. Оказавшись в своей комнате, наполовину разгромленной когда-то (помню-помню обломки моего рабочего стола и спинку кровати в углу), с удовольствием переоделся в домашнее. Да уж, такое чувство, что мертвецов обряжают, во что попало, лишь бы выглядело торжественно! Надо будет написать завещание, в котором указать, чтоб в следующий раз хоронили в костюмчике на размер побольше, а не поменьше, блядь! Еле снял. Уф. Поймав себя на этой мысли, рассмеялся, запрокинув голову, и коснулся медальона. Спасибо, Тедс. Я воспользуюсь этим шансом на полную катушку, верь мне! * * * Ближе к вечеру заявились братья Кертье и, судя по виду, изрядно охренели, застав недавнего мертвеца, то бишь меня, с удовольствием хрупающим порезанные на дольки краснобокие яблоки. — Иногда они возвращаются, — глубокомысленно изрёк Тао и стянул практически у меня из-под носа кусочек повкуснее, сразу же засунув в рот, пока не отобрали. — Эй! — Не надо тут! Ты и так уже целую кучу сожрал, куда только лезет? — Это всего лишь небольшой перекус. — Ничего себе перекус! Пакета на пять килограмм — и как не бывало! — Неправда, половина ушла в пирог. — И я даже знаю, кто претендует на большую его часть! — Отстань от него, Тао, сегодня можно, — махнул рукой на братца хакера подошедший сзади М-21 и подцепил сразу две дольки. Ну, и засранец! — Ку-уда?! Пока я вертелся, на мои яблоки нашлась ещё пара претендентов. Вот же… родственнички! Брат, блин, с сестрой! — Тейра, ну уж ты-то! Та с самым невинным видом придвинула разом опустевшую наполовину тарелку к себе, а уже там все они запустили руки в утащенное с таким тщанием с кухни лакомство. Моя фруктовая монополия была жестоко разрушена, а ведь, между прочим, у них ещё был чай с печеньем! Правда, им в данный момент интересовались только Регис и Рейзел, но последний с любопытством поглядывал на нашу возню, в то время как первый предпочитал делать вид, что выше всего этого. — Ну, вы и сволочи, ребята, — поражённо сказал я. — Сейчас возьму и… сам себе ещё яблок нарежу! — Я принесу тебе пластыри, — отмахнулась сестричка. — Ты хоть знаешь, где они лежат-то? — Конечно! Я же теперь ассистирую Франкенштейну. Нихера себе известие! Хотя чего я ожидал? Она ведь талантлива в этой области, так почему бы и не… — Может, ты мне и пальцы тогда пришьёшь? — А, посмотрим по ситуации. Вдруг они не так уж тебе и нужны? Ну, знаете ли! Я, оскорблённый в лучших чувствах, перехватил растянувшегося на моих коленях Голда поудобнее и ушёл на кухню. Вроде бы оставались ещё целые яблоки… вот их и возьму. Стоило лишь шагнуть в одну из святая святых дома, как стоящая ко мне вполоборота Сейра ойкнула, и мимо меня пролетела, войдя в стену, половина лезвия ножа. Рыжий хитрюля вопросительно мяукнул. — Да уж, дружище, нас здесь любят… — пробормотал я и тут же спиной вперёд покинул опасную зону, практически сразу же напоровшись на кого-то. О, конечно же, это был мой блондинистый знакомый! Зачем он вообще сюда попёрся? Решил, что мне хочется покуситься на его зазнобу? — Человек… — просипел тот, потирая ушибленное место. А что он хотел? Сам под мой локоть подставился. И вообще я с ним тут раскланиваться не собираюсь. — Значит, так, Раэль Кертье. Ты не нравишься мне и не нравишься моему коту, но твой брат поручился за тебя, и поэтому мы потерпим. Но учти, какая-нибудь тупая выходка с твоей стороны — и… — тут я многозначительно помолчал: пусть додумает сам. — Понял? — Не думай, что я — идиот, человек. — Свен. — Что? — Меня зовут Свен. В крайнем случае — Юнссон. Или мистер Юнссон. Будь любезен обращаться ко мне по имени. — С чего ты взял, что я собираюсь… — Мне казалось, что тебе уже намекнули на то, что, если ты хочешь остаться в этом доме, тебе придётся принять здешние порядки. Это не так уж сложно, просто будь вежлив со всеми хотя бы по минимуму. Или тебя не научили? Он отчётливо скрипнул зубами. — Научили. — Вот и пользуйся, — пожал плечами я и продолжил свой вояж. Кажется, Франкенштейн хотел видеть меня в лаборатории.