Извините, мистер Старк

Когда Питер вернулся со стажировки домой, он выглядел крайне плохо. Это не осталось без внимания Мэй, и Паркер потратил целый вечер, чтобы убедить тетю, что с ним все в порядке и он просто простудился. Парень говорил так убедительно, что и сам начинал верить в свои слова. «Во всем виновата усталость», — говорил, вздыхая. Он действительно устал. Слишком сильно. Последующие дни и вовсе оставались в памяти парня тягучей белой пеленой, что застилала все перед глазами. Звуки сводились к монотонному жужжанию. И это, надо признать, сводило с ума ещё сильнее. Питер потерялся в реальности, надолго застрял в отравляющем прошлом. Ему бы и вовсе навсегда пропасть, да только тетю он любил слишком сильно, и не позволил бы себе причинить ей сильную боль. И так он вечно становился центром всех вселенских проблем, доставляя той неудобства. Стыдно, стыдно, ему очень стыдно. Но и сделать ничего с собой не мог. Он ведь супергерой. Он ведь любил Тони Старка… Паркер не появлялся в башне, не отвечал на сообщения Хэппи и полностью игнорировал Карен, выбираясь на ночные вылазки в своем старом смешном костюме, надеясь, что хоть так Старк не сможет его отследить вне дома. А впрочем, хотел бы найти — нашел уже давно. Верно? Питер все чаще начинал тяжело вздыхать (конечно, когда Мэй нет рядом). Он ведь ни на что не рассчитывал, почему так больно теперь? Через неделю его добровольного затворничества в доме появились Нэд и Мишель, сильно обеспокоенные здоровьем друга. Питер врал и почти не краснел. Но переубедить друзей, что все в порядке, у него не вышло, поэтому пришлось сдаться и пойти с ними в пиццерию. Ему даже на короткое мгновение получилось забыть о собственном идиотизме и желании уехать в Австралию. Смех действительно лился рекой и у Питера, о слава богам, он был даже почти искренним. Нэд и Мишель не пытались ничего выяснить, просто заказывали ещё порцию сидра. Ещё и ещё, раз за разом. И, честно, Паркер их за это боготворил. Вечер обещал оставить приятный оттенок сладости, совсем как пицца с ананасами. Питер только рад раствориться в этом чувстве, он даже на время забыл, что его сердце беспощадно разбито. Это ведь не конец. Верно? Они шли по улице, смеялись во все горло. И смех не болезненный, а живой. И Паркер чувствовал себя наконец-то живым. И дело даже не в третьей бутылке яблочного сидра. Он был кому-то нужен. Его любили. Он знал в этот раз точно. Нэд рассказывал тысячную теорию о том, что будет в новых Звездных фильмах, Мишель листала ленту твиттера, время от времени зачитывая наиболее смешные или глупые посты. — И люди этому верят, — в очередной раз закатила глаза ЭмДжей. — Погодите, а тут что-то действительно интересное. Девушка даже остановилась, чтобы удобнее было читать. Весь ее вид будто говорил: «Это сенсация, детки». — Позавчера гений, плэйбой, филантроп… — Паркер на секунду замер, вытягиваясь в длинную струну, Мишель продолжала читать: — …миллиардер — Тони Старк был замечен в компании небезызвестного героя Америки… «Я люблю Вас, мистер Старк». Питера начало мутить, он чувствовал как тошнота подступала к горлу, как холодели костяшки пальцев, сжимающие бутылку. «Я не хотел… Не хотел!..» — …Стива Роджерса. И, судя по довольно-таки компрометирующим фото! — Мишель сделала театральную паузу, Питер рассыпался изнутри и, честно говоря, не понимал, как ещё стоит. Он предполагал, что будет дальше. Он знал. — Старку все же удалось найти общий язык с Капитаном Америкой. «Мне никогда не быть таким, как Стив Роджерс». — И, как утверждает наш проверенный источник, — на этом моменте Мишель показательно закатила глаза, — даже смог затащить целомудренного героя в свою постель. ЭмДжей громко фыркнула, выдавая что-то вроде «ну и бред», только приправленное некоторыми ругательствами. Она действительно думала, что будет нечто фееричное, грандиозное, а закончилось все опять тем, что кто-то с кем-то переспал. И то информация не точная. Девушка показала друзьям те самые фото. Ничего ведь такого. Только Старк в обнимку с Роджерсом что-то активно обсуждали за столиком одного из ресторанов Нью-Йорка. Если не предполагать, то сложно сказать нечто похожее на содержание статьи. Но Питер не просто предполагал, он знал, такое могло быть. Такое было. «Извините, мистер Старк». Паркера начала бить крупная дрожь, пальцы не слушались, и он уронил бутылку. Звук разбивающегося стекла заставил друзей замолчать и обратить свои взгляды на Питера. Тот бормотал что-то из разряда «я слишком много выпил». Нэд знал, что это паршивое оправдание для Паркера, но делал вид, что поверил. Как и Мишель, которая, кажется, если не все, то хоть что-то точно поняла. — Я… Я, пожалуй… домой. Да, домой, — парень глотал слова, как если бы к горлу подступали рыдания от того, что его сердце разбилось вновь. Друзья не должны были этого видеть, но они хорошие, они поймут и не будут поднимать эту тему, если он сам этого не захочет. Но Питеру все равно дико стыдно, и он стал такого же красного цвета, как и его костюм, который сам Паркер пожелал запрятать подальше от своих глаз. О слишком многом он напоминал, и Питер не мог позволить себе дать эмоциям верх, иначе в таком случае ему осталось лишь спрыгнуть с крыши. Желательно с башни Старка — для наглядности, чтобы показать всем на что способны кумиры. Он не понимал лишь одного. Чувства уже взяли верх. Питер сбежал от друзей почти сразу же. Едва скрывшись из их поля зрения, использовал веб-шутеры — благо, всегда с собой. Он просто хотел задать Тони Старку всего один вопрос. А после навсегда исчезнуть из жизни гения. «Так будет справедливо», — считал Питер. Так будет правильно. В нескольких кварталах от злосчастной башни он сорвался. Пытался выпустить паутину ещё. Но он был слишком зол, слишком подавлен. И совершенно не мог не за что зацепиться. В голове родилась мысль, что это конец. И Паркер, словно повинуясь ей, перестал бороться. Прекратил бессмысленные движения, закрыл глаза, смирился. Прошла пара секунд — для Питера целая вечность — паучье чутье, как нельзя кстати, подсказывало о приближающейся опасности. Но парень правда был готов и ни о чем почти не жалел. Почти, почти, почти. Это слово совершенно не вовремя засело в голове. Почти ни о чем не жалел. Почти все успел. Почти не никчемный. Но вместо удара об асфальт он почему-то почувствовал обжигающий холод железа. Такого родного. Он мог бы поклясться, что услышал привычное «Паучок!» Но это всего лишь игра больного воображения. Он же умер. Или нет? «Извините, мистер Старк».