Алая нить

      Реджина видела её всего лишь раз. Алую вспышку, быструю, как молния на грозовом небе. Она знала, что это знамение истинной любви. В их мире все видели что-то алое, когда находили своего соулмейта, свою второю половинку. Тогда она готова была бежать прочь из замка и от матери с этим мужчиной, готова была отдать ему своё сердце навеки. Но его у неё отняли, жестоко убили. С тех пор Реджина не видела красок вообще. Её мир стал серым, без единого яркого пятна. Она видела только серые и черные цвета, даже белого почти не было. Белый стал проявляться, когда в её жизни появился Генри. Чем дольше она его растила, тем больше оттенков появлялось в её жизни. Она начала узнавать голубые, жёлтые, зелёные оттенки. Не яркие, но это было лучше блеклого, серого мира в котором она жила много лет.       А потом появилась она, биологическая мать Генри, Эмма Свон. Реджина не знала, какого цвета её куртка, она так и не видела алых цветов. Но когда та уехала на своём жуке в чёрную ночь, Реджина заметила её заметную черту, нить тоньше человеческого волоса, настолько тонкую, что её можно было принять за обман зрения.       С тех пор прошло так много лет, прошло столько событий. Реджина давно всё видела в цвете, во всех его оттенках, ярких и сочных. И самый яркий их них – алый. Она видела алую нить, такую толстую, что её можно было назвать веревкой. И эта веревка прочно связывала её с Эммой Свон. Эмма вернула в её жизнь краски, Эмма научила видеть этот мир, Эмма открыла для неё алый, самый яркий цвет. Эмма привязала её к себе прочной нитью.       Только сама Эмма не видела эту нить. Эмма сказала, что видела алую вспышку над Крюком и теперь они были помолвлены. И чем ближе был день свадьбы, тем сильнее нить сжимала грудь Реджины, впивалась меж рёбер и сдавливала горло. Реджина знала, что это значит, в день, когда её соулмейт обвенчается с другим, она погибнет. Нить натянется так туго, что она не выдержит этого. Но так же Реджина знала, что есть ножницы судьбы, с помощью которых она могла перерезать нить, связывающую её с Эммой. Реджина вновь бы потеряла своего соулмейта, способность видеть цвета, вновь бы жила в сером мире. Но она бы была жива.       Реджина раздобыла ножницы судьбы. Она не пошла на свадьбу Эммы и Киллиана, она не могла. Нить впилась так сильно, что почти исчезла под кожей, растворилась в венах, а алый цвет резал глаза. Она скрылась в своём холодном склепе, одинокая, разбитая. Она ждала, сжимая ножницы, ждала до последнего, смотрела на часы, зная, что та, кто предначертана ей судьбой, станет чужой в три часа дня.       Эмма вбежала в склеп. Фата потерялась по дороге, подол платья изорвался о кусты и придорожные камни, а свадебная прическа растрепалась. В тот момент, когда она поцеловала Киллиана у алтаря, в её мозгу загорелся алый огонь, который точно комета взлетел ввысь и упал подле склепа Реджины, а хвост этой кометы алой толстой нитью потянулся от Эммы к склепу и она всё поняла. Она бросила Киллиана, гостей и ничего никому не объясняя бросилась бежать, бежать так быстро, как только могла. Эмма вбежала в склеп и увидела Реджину, которая лежала на холодном, сыром полу, а подле неё лежали ножницы судьбы, которые она так и не использовала. Тотчас все краски в жизни Эммы померкли, серость и чернота саваном окутали её со всех сторон, всё что она успела увидеть, это тонкую, тоньше человеческого волоса нить, которая в последний раз вспыхнула алым и навсегда померкла.