Кто последний, тот и папа

Маринетт с ужасом смотрела на две полоски, одним махом перечеркнувшие все её планы на будущее. Семь использованных тестов, валявшихся на кафеле ванной, кричали об одном и том же результате. Вот дерьмо! Хрупкая ладошка потянулась к дрожащим губам, силясь сдержать рвущийся наружу стон. Как это могло произойти? Точнее, как — она прекрасно понимала, давно уже не школьница. Но всё же как?! Почему именно сейчас, когда ей маячило долгожданное продвижение по карьерной лестнице? Яростный стук в дверь прервал поток нескончаемых и до боли однотипных вопросов. Не дожидаясь ответа, к стуку присоединилась заливистая трель дверного звонка, проникающая под самую кожу. Маринетт повела плечами и на ватных ногах поплелась в прихожую. До чего же противный звук! Давно пора было вызвать мастера и попросить заменить мелодию на что-то более приятное — перелив колокольчиков или соловьиное пение. В глазок можно было не смотреть. Она и так знала: на пороге неистовствует Алья, очевидно получившая её смс с текстом «SOS!!!». Только подруга могла так бесцеремонно покушаться на целостность чужого имущества, если дело касалось жизни и смерти. — Открываю! Прекрати ломать мою дверь! — прокричала Маринетт сквозь дерево. Два поворота ключа — и в комнату, словно фурия, влетела растрепанная девушка со съехавшими на кончик носа очками. — Мари, ты меня в могилу сведешь такими сообщениями! — задохнулась Алья, хватая подругу за руки и осматривая на предмет ран. — Трубку не берешь! У тебя, наверное, сотня голосовых и миллион пропущенных. Ты хоть представляешь, что я пережила? Думала, тебя тут убивают, а я подъеду в разгар распихивания твоего тела по черным мешкам! — распалялась Сезер, активно жестикулируя и на ходу сбрасывая плащ в кресло. Под ним оказалась забавная пижама с розовыми кроликами. — Что? Прибежала в чём была. И да, я люблю кроликов, — пробубнила она уже совсем тихо, слегка смутившись. — Ты закончила? — Дюпэн-Чэн подошла ближе и слегка встряхнула подругу за плечи. — Сделай глубокий вдох… и медленный выдох. Да, именно так, как нас учили на йоге. — Уфф. Ладно, я спокойна. У тебя есть выпить? — Алья провела рукой по лбу. Маринетт вздернула темные брови к переносице, что не осталось незамеченным наблюдательной подругой. — И не смотри на меня так! Я перенервничала. Сейчас мамочка Сезер сделает нам по коктейлю, и ты всё мне расскажешь. Пока Алья совершала набег на бар, Маринетт плюхнулась на диван и откинула голову на мягкую спинку, крепко обняв одну из многочисленных подушек. Глаза снова затуманились. — Ну, так что случилось с моей девочкой? — Алья вернулась с двумя бокалами. — Боже, у меня уже есть одна мама, — заныла Маринетт, игнорируя поставленный перед ней бокал с янтарной жидкостью. — Вот когда будешь вести себя сознательно, тогда и перестану. Выкладывай, что стряслось. — Я беременна… Произнести это оказалось куда проще, чем принять значение самого слова. Маринетт даже почувствовала некоторое облегчение, разделив свою ношу с другим человеком. Алья сознательная, умная, сообразительная. Она точно подскажет, что теперь со всем этим делать. — Прости, что? — Сезер резко закашлялась, хлебнув от неожиданности слишком много. — Что слышала! — простонала Мари, закрывая лицо руками. — Эээ… ты уверена? — Алья не с первого раза сумела поправить очки и справиться с собственным голосом. — А отцу… ты сказала? — Уверена. И нет, не сказала, — послышалось приглушенное сопение из-под ладоней. — Мне кажется, это дело двоих. Ты должна сказать ему! — Не могу, — заупрямилась девушка. — Что за детский сад? Ребенка сделать вы, значит, успели, а как обрадовать папашу, так ты в кусты! — Алья силой выдернула из рук Мари подушку, которую та собралась использовать в качестве барьера. — Если ты пришла читать нотации, то не нужно! — начала злиться Маринетт. — Я сама не знаю, как на все это реагировать, а ты еще масла в огонь подливаешь. Бывшая одноклассница тяжело вздохнула, села рядом и приобняла Маринетт за плечи. — Прости, ты же знаешь, я как танк — иду напролом, — усмехнулась Алья, заставляя уголки губ Мари слегка дернуться вверх. — Так в чем проблема? Почему не можешь сказать? — Только не кричи, — осторожно начала Дюпэн. — Я… Кажется, я не знаю, кто отец ребенка. — ЧТО?! — глаза Альи были близки к тому, чтобы выскочить за пределы оправы очков. Рот открылся. — Ты, эм… это была случайная связь? — Не совсем… — Ну же, не томи! — взмолилась подруга, схватила с журнального столика недопитый бокал и залпом осушила его. — Кто он? — Я не знаю, который из двух… Боже, и как меня угораздило! — девушка не на шутку разнервничалась. Мало того, что ей теперь нужно перекроить всю свою жизнь, так еще и делать это придется одной, по всей видимости. Не может же она сообщить о своем положении сразу обоим парням! — Маринетт Дюпэн-Чэн, разве я так тебя воспитывала?! — Алья вскочила. — Так и знала, что в вашем институте искусств сплошные оргии и полное отсутствие нравственных ориентиров! — Алья, ты в своем уме?! — вспыхнула Маринетт. — Это было… отдельно… с каждым. — Щёки девушки приобрели пунцовый оттенок, практически сливаясь с темной обивкой дивана. — Твои запасы алкоголя слишком малы, чтобы распутать этот клубок, — Алья снова плюхнулась на диван, приняв деловой тон. — Значит так: давай решать проблемы по мере поступления. Ты сама рада ребёнку? Маринетт впервые задумалась над таким, казалось бы, простым вопросом. Ведь если отбросить все сложности, страхи и волнения, то сейчас у неё под сердцем находилась новая жизнь — её малыш. Такой крошечный, невинный и совершенно беззащитный. — Да… — прошептала она пересохшими губами, инстинктивно прижимая ладони к животу и начиная нежно поглаживать его. Сезер не смогла сдержать слез умиления, но поспешила утереть их рукавом пижамы. — Значит, ты его оставишь, — скорее утверждая, чем спрашивая, заявила подруга. Получив решительный кивок, продолжила: — Знай, ты не одна. Уверена, что твои родители тебя поддержат. И твои друзья всегда будут рядом, чтобы помочь. Я, Нино, Адри… Эй, всё хорошо? Что-то ты побледнела. Не вздумай падать в обморок, слышишь меня?! — Тише, в порядке, — пропищала Маринетт, останавливая порыв Альи похлопать её по щекам. — Просто Адриан… он, ну… Он один из… Ну ты поняла! — Ничего я не поняла! — всполошилась подруга. — Один из друзей или… оооууу… — Рот Альи снова округлился. — Не говори, что… В рот мне ноги, Дюпэн! Так ты всё же откусила от этого лакомого пирожка! — Алья коварно захихикала, довольно поигрывая бровями поверх очков. — Боже, как стыдно! — Маринетт уткнулась лицом в обивку дивана, придавив голову подушками. — Я жажду подробностей! Сааамых пикантных! — раздалось над самым ухом. Маринетт пыталась напомнить себе, почему вообще позвала этот сгусток любопытства и пробивной силы. — Лучше принеси воды и допей мой коктейль. Тебе он явно нужнее, — хмыкнула Маринетт, вновь садясь. Сезер не добилась бы успехов в журналистике, не обладай она талантом вытягивать потаённые мысли и секреты. Вот так вечерние посиделки плавно перетекли в ночные с обсуждением «сладенького» и поеданием мороженого. — Никогда бы не подумала, что наш скромный и правильный Адриан способен на такое. Ух! — облизнув ложку, отметила Алья. — Ладно-ладно, я могила! Ты же знаешь. Так, а кто второй? Вот он, вопрос, на который Маринетт не могла ответить правду. — Я не знаю, кто он, — полуправда тоже неплохо. — Мда, ситуация… — громко икнув, Сезер отставила пустое ведерко из-под фисташкового мороженого. — Знаешь, как говорят? Кто последний, тот и папа. Маринетт лишь съёжилась от этой фразы. Если верить этой глупой присказке, то ей пора трансформироваться и пускаться на поиски хвостатого напарника, чтобы сообщить ему об их котёнке…