Ты - пламя в моем сердце

Занзас сидел на татами в комнате, обустроенной в традиционном японском стиле, и пил виски, бездумно глядя в стену. На низком столике перед ним стояла уже ополовиненная бутылка. Сегодня, Скариони пришёл в свой излюбленный бордель не за удовольствием и не в поисках развлечений. Ему хотелось выпить и посидеть в тишине, что в баре или, тем более, в штабе – просто невозможно. Никакая звукоизоляция кабинета не спасёт Занзаса от ора Скуало и обычного отрядного шума. Однако, просто сидеть Занзасу быстро наскучило. Как раз, опустела бутылка, и босс Варии счёл это знаком свыше. - Для антуража тут определённо чего-то не хватает, - сообщил он бутылке, поднимая её за горлышко. – Гейши, например… Поболтав остатками виски в стакане, Занзас допил его, и вызвал администратора. - Новую, - велел Скариони, ставя бутылку на столик. – И приведи мне гейшу. - К-кого, простите? – от неожиданности мужчина даже запнулся. Он очень надеялся, что ослышался. - Гейшу, - повторил Занзас, прожигая администратора тяжёлым взглядом исподлобья. – И побыстрее. - К-конечно, сеньор Скариони. Сию минуту, - мужчина спешно выскочил из комнаты, прихватив пустую бутылку. Закрыв дверь, он судорожно сглотнул. В его борделе не было японок. Ни одной. Точнее, разумеется, были азиатки, ведь требования гостей бывают самыми разными, но ни одна из трёх не смогла бы изобразить гейшу, в этом администратор был уверен совершенно точно. Велев принести Занзасу новую бутылку виски, он на негнущихся ногах проследовал в свой кабинет, схватил записную книжку, и принялся судорожно листать. Помнится, беловолосый помощник Занзаса, оставлял администратору свой номер, как раз на случай вот таких ситуаций. - ВРАААЙ! Что значит: «Он просит гейшу»? Где я ему, блять, на Сицилии гейшу найду?! Голос боевого капитана Варии невозможно было спутать с чьим-то ещё. Тайра, невольно, притормозила у приоткрытой двери, прислушиваясь. Мечник продолжал разоряться, ругаясь с кем-то по телефону. Общий смысл его реплик сводился к невозможности найти на Сицилии японку, достаточно хорошо осведомлённую и обученную, чтобы изобразить гейшу. Для Занзаса Скариони. Тайра закусила губу. С одной стороны, если об этом станет известно – Кирисима с неё три шкуры сдерёт. А с другой… Когда ещё ей может выпасть шанс, провести время наедине с объектом своих воздыханий и томных девичьих грёз? - Сеньор Супербиа, простите, - решившись, девушка толкнула дверь, проходя в комнату. Скуало, резко развернувшись, зажал микрофон мобильника ладонью. Узнав девушку, он чуть нахмурился. - Сеньорита Асами? - Я, невольно, подслушала ваш разговор, - Тайра, краснея, опустила взгляд. – И, думаю, я могу вам помочь. У меня есть с собой подходящее кимоно, атрибуты для танцев и сямисэн. На лице мечника отразилось явное недоумение и непонимание. - Я могу быть гейшей, которая вам нужна, - пояснила девушка, глядя в серые глаза. У Скуало отвисла челюсть. - Вы сами понимаете, о чём идёт речь? – неожиданно тихо спросил он. – Занзас пьян. Он в борделе. Наверняка, он решит, что вы – проститутка, и… - Гейши не спят с клиентами. И, если сеньор Скариони интересуется японской культурой достаточно для того, чтобы отличить обученную гейшу от шлюхи в кимоно, он это знает, - уверенно возразила Тайра. Скуало не нашёлся, что ответить. Он выдохнул, прикрыв глаза, и отрывисто спросил: - Уверены? - Да, - Асами, уже понимая, что он согласен, улыбнулась. - У вас полчаса на сборы. Я подожду у дверей вашей комнаты, - мечник кивнул, убирая ладонь от телефона. – Займите его чем-нибудь. Скоро привезу. - Лучше будет, если я возьму всё необходимое с собой, и переоденусь на месте, - Тайра направилась к двери. - Как вам будет удобнее. Я подгоню машину, - Скуало последовал за ней. Тайра сидела в комнате, выделенной ей в качестве гримёрки, и заканчивала вносить последние штрихи в традиционный макияж. Основной тон белил она умудрилась нанести ещё пока они ехали, чтобы тот успел высохнуть. Скуало, привлечённый ей в качестве помощника, только диву давался. Он вообще не понимал, зачем это нужно Асами, и мучительно пытался найти выгоду для девушки в этом фарсе. Хвоста за ними не было. Рюичи и Кирисима поехали с Девятым переговоры с Каваллоне, а, значит, подстава исключена. Вроде бы. И это «вроде бы» не давало мечнику покоя. - Я готова, - отвлёк его от размышлений голос Тайры. Супербиа поднял на неё взгляд, и невольно присвистнул. Девушка собрала волосы в сложную традиционную причёску, украсив её причудливыми заколками-канзаши. Она каким-то образом умудрилась скрыть седые пряди, и все волосы были одинакового каштанового цвета. Золотисто-коричневое кимоно было украшено вышитым рисунком багрово-алых кленовых листьев, а алый оби завязанный на талии, подчёркивал стройную фигуру девушки. – Мы можем идти. Скуало кивнул, чуть слышно хмыкнув. С макияжем Тайра явно расстаралась, чтобы Занзас не узнал её, и походила сейчас на фарфоровую куколку. С идеально-белой кожей, маленьким ротиком и красиво очерченными глазами. - Сюда, - мечник направился по коридору к комнате, где Занзас приканчивал уже вторую бутылку. - Благодарю. Дальше я сама, - Тайра мягко коснулась кончиками пальцев руки Скуало, когда он уже собирался распахнуть сёдзё. - Если что – кричите. Я буду неподалёку, - Супербиа кивнул, отступая в сторону. - Ваша помощь не понадобится, сеньор, - девушка улыбнулась, плавно отодвигая сёдзё. - Прошу прощения за ожидание, уважаемый гость, - нежный, мелодичный голос вывел Занзаса из раздумий о том, не пора ли уже начать предъявлять претензии. Он перевёл взгляд на вход в комнату, оценивающе глядя на замершую на пороге девушку. «Да он там охуел что ли, сука?!» - вихрем пронеслось в голове моментально протрезвевшего Скариони. «Урою гондона патлатого!» В том, что идея привлечь Тайру исходила именно от Скуало, Занзас не сомневался ни секунды. - Я Гинко, и сегодня мне выпала честь скрасить ваш вечер, - девушка изящно поклонилась, закрыв за собой сёдзё. – Вы позволите мне? - Позволю, - Занзас взял себя в руки, делая вид, что не узнал «Гинко». - Благодарю вас, уважаемый гость, - девушка плавно поднялась, подходя к замаскированной настенной панели, вставляя в неё карту памяти и включая негромкую, традиционную японскую музыку. Скариони хмыкнул, наблюдая за «гейшей». Впрочем, наверняка, соответствующее образование она получила, и гейшей могла считаться самой настоящей. - Уважаемый гость позволит мне сесть рядом, дабы усладить его слух беседой? – «Гинко» подошла, садясь пока напротив Занзаса, глядя ему в подбородок. Насколько Скариони знал этикет, в глаза смотреть считалось не приличным. - Позволит, - итальянец хмыкнул, и девушка обошла столик, садясь от Занзаса чуть сбоку, так, чтобы видеть его лицо, и иметь возможность подлить ему алкоголь, если потребуется. - О кленовые листья! Крылья вы обжигаете Пролетающим птицам, - нараспев произнесла «Гинко», заметив, что Занзас рассматривает узор на её кимоно. - Хокку? – хмыкнув, спросил Скариони, отпивая виски. - Именно так, уважаемый гость, - девушка склонила голову. – Оно было написано Сико Кагама. Он был одним из лучших поэтов школы Басё, и считался её главой в провинции Мино… Занзас с интересом слушал, не перебивая. У «гейши» был очень приятный голос. Он лился, подобно неспешной реке, и не хотелось прерывать её плавного течения. - Прочти ещё что-нибудь, - велел Скариони, когда девушка замолчала. Она на минутку задумалась, а затем улыбнулась. - Уходящая осень Красные листья кленов По пути рассыпает, - так же напевно прочла «Гинко». - Это тоже Сико? – с интересом спросил Занзас, подвигая пустой стакан по столику в сторону девушки. «Гейша», правильно поняв намёк, наполнила его виски. - Это Оцую Накагава. Поэт периода Эдо. Он не был особенно известен, и не так много стихов дошли до нас. - Занятно, - Скариони, не удержавшись, щёлкнул по грозди колокольчиков на одной из заколок, заставив их мелодично зазвенеть. Девушка чуть повернула и наклонила голову, словно предлагая полюбоваться затейливой композицией из локонов и заколок-канзаши, и мужчина усмехнулся. - Что ещё ты умеешь, помимо велеречивых бесед? – Занзас закончил рассматривать причудливую причёску «гейши», и посмотрел ей в глаза. - Я могу спеть для уважаемого гостя. Сыграть на сямисэне или станцевать, - «Гинко» ответила ему таким же прямым, спокойным взглядом. - Станцуй. Что-нибудь соответствующее заведению, - Скариони нахально усмехнулся. Ему было интересно, примет ли девушка вызов. - Только если уважаемый гость даст слово, что не прикоснётся ко мне, и будет только смотреть, - улыбка «гейши» была чуть лукавой. Занзас приподнял брови в непритворном изумлении. Это был вызов, весьма явный. - Обещаю, - махнул он рукой. – Танцуй. - Как будет угодно уважаемому гостю, - «Гинко» поднялась, отходя к скрытой в стене панели управления, включая нужную музыку. – Я станцую для вас «Танец опадающей листвы». Девушка встала к Занзасу спиной и, повинуясь зазвучавшей мелодии, плавно закружилась на месте. Рукава её золотисто-коричневого кимоно, украшенные, как раз, вышивкой кленовых листьев, развевались, подобно крыльям птицы. Скариони настолько увлёкся, наблюдая за их взмахами, что пропустил момент, когда длинный алый оби оказался на полу, и девушка ловко выскользнула из верхнего, расшитого, кимоно, оставаясь в однотонной, пастельно-оранжевой юкате. «Гинко» раскинула руки, держа кимоно расправленным над головой, и закружилась, медленно приседая. Положив кимоно на пол, она так же медленно выпрямилась. Чуть наклонившись в бок, приподняв одну руку и опустив вторую, она обошла кимоно по кругу, словно маятник, привязанный на ниточку. «Гейша» начала плавно покачиваться из стороны в сторону, не прекращая движения по кругу, но уже в другую сторону. На этот раз, Занзас заметил, как пояс юкаты, будто сам собой, скользнул по руке девушки, и плавно опустился на кимоно. Встав так, чтобы расшитое кленовыми листьями одеяние было между ней и Занзасом, девушка плавно подняла руки над головой, закружившись на месте. Остановилась, спиной к гостю, медленно опуская руки. Светлая ткань заскользила вниз, оголяя изящные плечи, и Занзас сглотнул, не в силах отвести взгляд. Юката опускалась всё ниже, обнажая точёную спинку, и Скариони всё тяжелее было держать себя в руках, оставаясь на месте. От одной мысли о том, что под тонким хлопком нет белья, в паху становилось жарко, а брюки – неимоверно тесными. Однако, раздеваться полностью «Гинко» не собиралась. Она приспустила юкату до талии, а затем начала приседать, вместе с затуханием мелодии. Музыка стихла, и девушка замерла, опускаясь на колени, садясь, едва касаясь татами кончиками пальцев, и чуть склонив голову. - Уважаемый гость доволен моим танцем? – спросила она, оглянувшись через плечо, когда тишина слишком уж затянулась. - А… Да. Одевайся, - велел Скариони, залпом выпивая виски. Он, всё время танца, держал стакан у рта, забыв сделать глоток, и, как казалось самому итальянцу – даже не дышал. Одевшись, «Гинко» подошла к Занзасу, изящно садясь на татами рядом. - Уважаемый гость, ваш стакан опустел. Позволите налить вам ещё? – спросила она, беря в руки стоящую на столике перед ним бутылку виски. - Налей, - Скариони кивнул, подвигая к ней стакан. «Гейша» открыла бутылку, беря её обеими руками, наполняя стакан янтарной жидкостью. Занзас, внезапно, крепко ухватил её за запястье. Девушка вздрогнула, почти испуганно глядя на него. - Уважаемый гость, вы обещали не трогать меня, - напомнила она, пальцами приподнимая горлышко бутылки, чтобы не пролить дорогой алкоголь. - Во время танца, - Занзас усмехнулся. – Немного, детка. Ничего непристойного, даю слово. Только руки и плечи. Багровые глаза смотрели прямо и открыто. И девушке захотелось узнать: Если его взгляд столь обжигающ, то каковы же прикосновения? - Только руки и плечи, - сдалась она, отставляя бутылку. Занзас серьёзно кивнул, разворачиваясь так, чтобы ему не мешал низкий столик, и усадил девушку между своих ног, спиной к себе. Немного ослабив оби, он приспустил кимоно и юкату с плеч «гейши», и коснулся губами выпирающего позвонка. Точно там, где заканчивались белила, сходясь острым треугольником. Девушке показалось, что её ударило током от этого касания. По телу прошла волна дрожи, и «гейша» не сдержала шумного вздоха. Занзас беззвучно усмехнулся её реакции, и провёл губами к правому плечу, едва касаясь кожи, а затем запечатлел поцелуй на чуть выпирающем бугорке сустава. Вернувшись к позвонку, он повторил этот путь по второму плечу. Руки девушки Занзас мягко держал за запястья, разведя немного в стороны. Мысли в голове «Гинко» метались и путались. От вполне невинных действий Занзаса всё её тело объял жар, а дыхание сбилось. Скариони медленно провёл горячими пальцами от запястий к согнутым локтям, сдвигая рукава кимоно, и девушка, не удержавшись, чуть слышно застонала. - Ты чудо, - шепнул Занзас, едва касаясь губами шеи «Гинко» сзади. Он, как и обещал, не трогал её нигде, кроме рук и плеч. Но когда он вёл кончиками пальцев вдоль ключиц, с обеих сторон одновременно, опаляя дыханием основание шеи, девушке хотелось стонать в голос, умоляя о большем. Она упорно держалась, кусая губы, тяжело дыша, иногда чуть судорожно хватая ртом воздух, трепеща под умелыми ласками горячих губ и пальцев. - Извини, не могу сдержать обещания, - Занзас, внезапно, повернул голову девушки к себе, касаясь пальцами линии челюсти, и накрыл губы «гейши» своими, увлекая её в долгий, глубокий и чувственный поцелуй. Отстранившись, он посмотрел в её затуманенные поволокой страсти глаза, провёл подушечками пальцев по нижней губе девушки, и негромко сказал: - Иди. Гейши не спят с гостями чайного дома. - Так и есть, - «Гинко» кивнула, не отводя взгляда. Совладав с собой, она отстранилась, вставая, и привела себя в порядок, запахнув кимоно. – Приятного вечера, уважаемый гость. Девушка поклонилась и вышла из комнаты. Занзас зажмурился, запрокидывая голову и падая спиной на татами. Ещё бы чуть-чуть, и он бы не удержался. Подобное было непозволительно. Вообще-то, всё, с того момента как «Гинко» зашла в комнату было непозволительно. Включая сам факт того, что Асами Тайра изображала гейшу, потакая желаниям Занзаса. Девушка закрыла за собой дверь «гримёрки» и сползла по ней на пол, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце и усмирить возбуждение. Подобные эмоции были непозволительны. Вообще, все события сегодняшнего вечера были непозволительны. Включая сам факт того, что Тайра решила сыграть для Занзаса гейшу, потакая собственным желаниям. Вздохнув, девушка принялась смывать макияж. Следовало вернуться в особняк раньше, чем её отсутствие заметят. Когда после ужина Тайра вошла в свою комнату, на кровати её ждал сюрприз. Цветок алой камелии, и лист бумаги с гербом Варии. Чернила в написанных кистью иероглифах были совсем свежими. - Я слов любви Не говорил. Лишь в сердце глубоко Течет, не иссякая, Река любви, - прочла Тайра вслух. Почему-то, у неё не возникло и тени сомнений, от кого это странное послание. - Камелия… алая… - девушка чуть нахмурилась, вспоминая язык цветов. – «Ты - пламя в моем сердце»… Тайра бросилась к окну, крайне удачно выходившему к парадному входу особняка. Машина Варии стояла на подъездной дорожке. Занзас разговаривал с Девятым у открытой двери. Девушка схватила чистый лист бумаги, как никогда в жизни быстро перебирая в уме танка, и рисуя иероглифы. Когда она, закончив, распахнула окно, Скариони уже собирался сесть в машину. - Сеньор Занзас! – Тайра сложила из листа самолётик, запуская его в полёт. Занзас поднял голову на голос, и подпрыгнул, ловя послание. «Даже если тоска Сердце мне разобьет и оно разлетится Сотней мелких осколков, Ни в одном, даже самом ничтожном, Не погаснет любовь к тебе». Скариони усмехнулся, переводя взгляд с листа на замершую в окне Тайру. По его лицу невозможно было ничего прочесть, и девушка похолодела от мысли, что послание ей оставил кто-то другой. - До завтра, сеньорита, - Занзас демонстративно свернул лист, убирая его во внутренний карман плаща. – Надеюсь, вы расскажете мне больше о Ки-но Цураюки? - Обязательно, сеньор, - Тайра с трудом сдержала широкую, счастливую улыбку. Занзас назвал автора танка, которое девушка получила с цветком камелии. Послание, действительно, было от него. - Занятный способ признаться в любви, - Кирисима, стоящий у стола, поправил очки. В руке он держал лист с танка, написанным Занзасом. Тайра мертвенно побледнела, но шиноби только усмехнулся. – Не пугайтесь так, Тайра-сан. Это ваша жизнь. И, если вы хотите обжечься о пламя в чьём-то сердце, - он кивнул на камелию, - на здоровье. Оставив послание на столе, Кирисима вышел из комнаты, а Тайра сползла по стеночке, с облегчением вздыхая. Хвала Императору и Инари! Кирисима не стал читать нотацию. Значит, завтра она действительно сможет встретиться с Занзасом? Девушка покраснела, вспомнив его прикосновения и поцелуй. Нужно как следует подготовиться к предстоящей беседе. Освежить в памяти все выученные хокку и танка… - Босс, и что это было? – Скуало покосился на Занзаса через зеркало заднего вида. - Признание в любви. В стихах, - с усмешкой ответил Скариони. Заметив ошарашенный взгляд мечника, он расхохотался. – Я не шучу. На этот раз, я серьёзен как никогда. И отступать не намерен, пока не получу желаемое. - Тело? – осторожно уточнил Супербиа, больше внимания уделяя своему боссу, нежели дороге. - Всю её. Только тела мне мало, - Занзас закинул руки за голову, глядя в окно. Скуало, ошарашенно, перевёл взгляд на дорогу. Скариони не лгал. Впервые он желал от девушки не только секса, но и чего-то большего. Чёрт его знает, с чего это началось. Но Занзасу очень не хотелось, чтобы когда-нибудь закончилось.