Public Enemy

Стук в дверь. Парень хотел отстраниться от неё, но она обвила руками его шею, не давая разорвать поцелуй. И его, видимо, всё устраивало. Но открыть-то надо. Он недовольно что-то промычал и посадив девушку на диван встал и пошёл к двери. — Как она? Ещё не очнулась? Рана сильно кровоточит? — засыпал его вопросами Док, даже не успев зайти в комнату. — Успокойся, всё в норме. — он посмотрел на Арси и вышел из комнаты вытолкав вместе с собой рыжеволосого. — Прайм, ты чего? — Слушай, она будет проситься на следующую вылазку. Скажи ей что-нибудь заумное и убедительное, чтоб хоть раз на месте ровно посидела. Хорошо? — А с чего вдруг? — поинтересовался он убрав руки в карманы. — Я хочу грохнуть Нокаута сам. Никто не смеет называть её "любимой", кроме, естественно, меня. — Ты его за слово прибить хочешь? Что с тобой? — Ретчет даже представить не мог, что Прайма охватит такое желанеие. — Почему же ты не сделал этого раньше? Оптимус ничего не ответил, а только лишь со злостью посмотрел на него. — Хорошо, хорошо. Ты только не кипятись. Я всё сделаю. Они зашли в комнату. Арси всё так же сидела на диване. — Ну что, горе моё, показывай. — сказал Ретчет садясь рядом и помогая снимать бинт. Он осмотрел рану. Пулю он вытащил ещё когда девушка была в отключке. — Пуля попала не очень глубоко, но вытаскивать было не самым лёгким. Между рёбер засадил. Если бы она пролетела чуть дальше, то — он развёл руками в стороны. — Тут бы я не помог. — Может её всё же в госпиталь? — Ты смеешь сомневаться во мне? Кто из нас тут доктор вообще? — Несбывшийся доктор...— пробубнил Прайм. Опять забинтовав рану Арси Ретчет ушёл. Оптимус сел рядом с ней и обнял за плечи. — Ты чего? — спросила она шёпотом. — Что, обнять тебя нельзя? — уткнувшись носом ей в весок спросил он. — Это не похоже на тебя. Обычно ты начинаешь лезть, приставать, лазать руками, куда захочешь. А сейчас прям нежный весь такой. — Тебя что-то не устраивает? — поинтересовался он. — или ты сейчас сама этого хочешь? — Хочу. — коротко ответила она посмотрев на него. Он улыбнулся и немного наклонившись прикоснулся губами к её губам. "Она такая сладкая. Как сахар. Я сладкое не очень люблю, но её вкус будет нравится мне всегда." — думал он. Их языки слились в жарком и страстном танго. Он повалил её на спину, продолжая целовать. Здесь, впереди, как всегда, был он. Арси оставалось только повиноваться. Но девушку всё устраивало. Ей нравились его ласки. Нежные и настойчивые. Грубые и чувственные. Этим он выражал свою потребность в ней. Она была его кислородом. Он всегда повторял ей, что пока она жива и с ней всё в порядке, его сердце будет биться. До самого конца. Это всегда было видно. Если ей было плохо, он всегда мог это почувствовать. Он был рядом с ней всегда. Против них всегда был настроен этот чёрствый, полный зла и эгоизма мир. Они не сдались, и общей силой заставили всех стать перед ними на колени. Все, кто смотрел на них, как на монстров были с грохотом скинуты на место. Внушая страх и уважение они относились ко всем по доброму. "Воры и убийцы"— кливетали их. "Свобода выбора и честность" — отвечали они. Кто может быть против их существования? "Никто"