Не замёрзну

Новый год должен был наступить через две недели, но зима словно решила обойти город стороной. Ни холода, ни снега — только серые дожди, размывающие грязь с асфальта. Мидории уже надоело прятаться под зонтами, да и мокрые прилипающие к лицу волосы не добавляли ему привлекательности в объективах камер, которые вырастали из-под земли, когда он ловил преступников или удерживал разрушающееся здание. Тодороки было проще — благодаря своей причуде он высыхал почти моментально (по крайней мере с левой стороны), и на снимках получался гораздо эффектнее. — Не понимаю, о чём ты, — Тодороки отхлебнул кофе, внимательно смотря на огромный разворот в ежедневной газете. — Ты выглядишь потрясающе. — Неправда, — Мидория смущённо хихикнул и облокотился о плечо сидящего за столом Тодороки. — Смотри, у меня же половины лица не видно, и улыбка из-за этого кажется жуткой. — А по-моему это сексуально. — Только ты так думаешь! — Нет, иначе у тебя не было бы столько посланий от фанаток. Тодороки указал взглядом на коробку с письмами — тоже общую. Мидория тяжко вздохнул, поняв, что ему опять придётся разбирать почту, чтобы отделить свои письма от писем Тодороки. В отличие от него, Мидория старался отвечать на все, хотя по большей части ему приходилось писать одно и то же: благодарить за поддержку и напоминать о том, что его сердце уже занято. О том, кем именно, Мидория никогда не говорил, но, казалось, что все и так в курсе, поэтому подобные вопросы вызывали у него недоумение. — Тебе стоит больше отдыхать, — Тодороки поставил чашку на стол. Мидория улыбнулся. Он опять словно читал его мысли. Связано ли это с тем, что они встречаются десять лет или с тем, что живут вместе уже восемь — неясно. — Тебе тоже, — напомнил Мидория и сел рядом. Тодороки сразу поцеловал его в висок. — Тогда, может, устроим себе выходной? — Выходной? — Именно. Мидория снова засмотрелся. На то, как Тодороки медленно отодвигает пустую чашку в сторону, как делает пол-оборота в его сторону, как красно-белые пряди чёлки падают на глаза, как тонкие губы растягиваются в улыбке. За что ему достался такой прекрасный парень? — Поедем на Хоккайдо. В Саппоро, например. Я мельком видел новости — там сейчас много снега. — Но как… — Ты всё время жалуешься на дождь, — Тодороки усмехнулся. — И я знаю, как ты любишь зиму. Поехали. Мы не единственные герои. Что бы ни случилось в наше отсутствие, Киришима и его вспыльчивый друг справятся. — Каччан и наш друг тоже, — машинально напомнил Мидория, пытаясь просчитать самые худшие варианты развития событий. — Ага, конечно, — он заморозил и растопил ни в чём не повинную чашку. — Так что? И хватит уже так много думать. Расслабься. Ты заслужил. — Мы оба заслужили, раз на то пошло, — Мидория придвинулся для поцелуя. И Тодороки не заставил его ждать.

***

Это просто потрясающе. Мидория почти не отрывался от стекла, когда они ехали по надземной части метро до парка. Крупные снежные хлопья кружили в воздухе, оседали на ветках деревьев пушистыми шапками и укрывали газоны белым полотном. Тодороки стоял рядом — тёплый и родной, согревающий только своим присутствием. Мидория снова чувствовал себя семнадцатилетним мальчиком, всего лишь одним из второгодок Юуэя, ещё не героем, и, казалось, безнадёжно влюблённым в своего одноклассника. Что ж, с тех пор изменилось очень и очень многое. — Осторожнее, — Тодороки поймал его под локоть, — тут довольно скользко. — Ты всё ещё волнуешься из-за того случая? — Мидория засмеялся. — Скажем так: я хорошо усвоил, что вы со льдом не самые лучшие друзья. Что верно, то верно. В их первое свидание, которое они решили провести на катке, Мидория четырежды приземлялся на лицо, а в последний раз даже разбил нос. Сейчас вспоминать об этом даже весело, но тогда Тодороки очень и очень перепугался, и после ещё какое-то время с преувеличенной осторожностью пользовался своей правой стороной на совместных заданиях. С тех пор они практически не ходили на катки, а если и ходили, то Тодороки вообще не отпускал руку Мидории (чему сам Мидория был только рад). Он хотел возразить и сказать, что Тодороки пора бы перестать так сильно переживать за него, но… — Ты только посмотри! Тодороки проследил за направлением взгляда Мидории и замер тоже. Это действительно было красиво. Ветер стих, и крупные снежинки теперь опускались преувеличенно медленно. Город вокруг словно застыл, и Мидория чувствовал себя маленькой фигуркой внутри стеклянного шара с серебряными блёстками, с той лишь разницей, что всё вокруг было настоящим. Он ощущал себя живым: его сердце всё ещё билось, кровь бежала по венам, безразмерная сила причуды наполняла его тело. Особо большая снежинка растаяла на кончике его носа, и Мидория рассмеялся. Наверное, он действительно скучал по снегу. — Изуку. Он повернулся и с облегчением вздохнул, когда его щеки коснулась тёплая ладонь Тодороки. — Тебе стоило одеться потеплее, — хоть он и пытался выглядеть серьёзным, Тодороки продолжал улыбаться. Мидория зажмурился, чтобы справиться со своими чувствами и не зацеловать его при всех посреди парка. — Я не замёрзну, — весело ответил Мидория и положил ладонь на спину Тодороки, придвигаясь ближе. — По крайней мере не с тобой. Тодороки выдохнул облачко пара и прижал Мидорию к себе, наплевав на окружающих. Мидория был слишком счастлив, чтобы что-то возразить.