не наше "навсегда"

Когда Джексон говорит «прости», в ответ лишь тишина. Он стоит на пороге с сумкой, виновато смотрит на Марка и хочет, хочет все повернуть вспять. Но Марк холоден, смотрит безразлично и стоит спокойно. — Уходи. Джексон не хочет. Это же… это же его Марк, его любимый мальчик, с которым вместе и навсегда. И это счастливое навсегда он похерил самостоятельно и, кажется, безвозвратно. — Марк, умоляю тебя, дай мне шанс! — Он готов встать на колени, если Туан захочет; готов вытерпеть удары, если Марку станет легче. Но Туан не хочет. — Уходи. Уверенное и холодное, Джексон не видит в его глазах абсолютно ничего, и у него разрывается душа, потому что, сука, сам виноват! Блять, какой же он идиот. Туан не смотрит, когда открывается дверь, и Ван выходит, продолжая смотреть на него. Марку тяжело, он хочет завыть от боли, что внутри, хочет крикнуть «останься!» Но не простит. Не примет просто. — Прости, Марк. Дверь закрывается с тихим щелчком, и Туан приваливается к стене, судорожно вдыхая воздух. Силы стремительно тают, и он сползает по стене. Горячая влага на щеках и беззвучные крики в пустоту квартиры — это все, что у него осталось. Сдохнуть хочется невыносимо сильно.