Ночная бабочка

Ласт чувствовал как из раны все ещё стекала кровь, спускаясь алой струйкой по его истерзанномму телу, пачкая рваную футболку. Она немного щекотала ребра скелета, капая затем на пол, но он не мог ничего поделать. Стрептизер был связан по рукам, но ноги ещё были свободны, но много ли можно сделать ногами? Сейчас он чувствовал боль. Душевную и физическую. Всё тело ныло от синяков и ранок, оставленных на груди парня, но всё бы ничего, если бы не эта гложущая его душу обида. Да, именно, ему было обидно, почти противно. Он — жертва. Он много кем хотел бы быть для Хоррора, но точно не этим. Он мог быть жертвой тех пьяных в хлам мужиков, что шляются по бару, местных алигархов, иногда посвящающим ему своё свободное время, но не Хоррора. Ласт и сам не замечал раньше как сильно он любил его. Он утопал в нем, отдавал всего себя до последней капли, был готов на всё лишь чтобы тот был рядом. А что сейчас? Сейчас он сидит в подвале, в оковах, раненный и избитый. Ласт закрыл глаза, тяжело вздохнув. Боль мешала сосредоточиться, но постепенно она затихала, видимо, таблетка таки подействовала. Сознание стрептизера уже отходило в мир иной, и тот уснул. В этот раз скелета разбудил скрип открывающейся двери. Хоррор… Вновь пришел, но в этот раз с едой. Он сел напротив стрептизера, поставив еду перед ним. — Доброе утро, Ласти, как спалось? ~ — обычным бодрым голосом спросил Хоррор, но в ответ получил лишь опущенный взгляд, — ох, все ещё грустишь? Ну ничего, я принес тебе супа. Если обещаешь хорошо себя вести, то я даже развяжу тебя~ В душе Ластика засветился лучик надежды, он бросил взгляд на суп, услышав журчание собственного живота. — Приму это за да, — чуть с насмешкой сказал Хоррор, развязав своего пленника. У стрептизера сейчас не было сил чтобы бежать, поэтому он тут же принялся за еду, чувствуя на себе пристальный взгляд. Когда тот закончил трапезу, парня грубо толкнули на холодный пол подвала, вызывая тихий хрип. Хоррор навис над ним, отодвинув уже пустую тарелку в сторону. Его рука проскользнула по шее стрептизера, от чего тот зажмурился, ожидая удара или чего-то похожего. Но нет… Ничего не произошло. Он лишь ощутил как что-то немного давило ему на шею. Он распахнул глаза. Ошейник? Нда, теперь Ласт чувствовал себя прямо как какая-то зверушка, чей хозяин не особо добр. — Тебе идёт~ — прошептал ему на ушко Хоррор, будто боясь, что кто-то другой услышит. Он дернул Ласта за ошейник на себя, впиваясь в его губы страстным поцелуем. Ластик пытался сопротивляться, но маньяк был явно сильнее его. Он вдавливал несчастного парня в пол, кусая его губы и целуя уже и в шею и плечи. Ласт вздрагивал, слабо постанывая. Из его уст вырвался вскрик, как только Хоррор коснулся его раны на плече: — Оо, всё ещё болит? Нуу, если ты хочешь, чтоб я перемотал ее, тебе придется хорошо попросить~ — снова этот насмешливый тон. Ласт поднял на него взгляд, взгляд полный надежды. Сперва он боялся, но сейчас… Сейчас он так надеялся, что Хоррор проявит милосердие, что он прекратит этот ужас, освободит его и тогда… Тогда возможно Ласт простит его. Но взгляд маньяка был все таким же хладнокровным, подчёркнутым этой кровожадной ухмылкой на его лице. Стрептизеру казалось, что Хоррора подменили, будто это клон. Его Хоррор всегда был таким добрым, милым, романтичным, иногда жестоким, правда лишь в постели, черезчур ревнивым, но не хладнокровным, нет. На глазах Ласта выступили слезы. — Х-хоррор… П-помоги мне… Мне страшно… Больно… Холодно… Я хочу домой, — стрептизер говорил чуть охрипшим голосом, неудивительно, ведь он спал на полу. — Ммм, не думаю, что этого достаточно, — маньяк закатил глазки, он явно не любил слушать нытьё. — У-уходи… Прошу, верни мне Хоррора, — Ласт протянул дрожащую руку к лицу парнишки. — Ты что, уже сходишь с ума? Да ладно? Даже та баба продержалась дольше, — Хоррор недовольно рыкнул, — я и есть Хоррор, идиот. — Н-нет… Он. другой… Ты не можешь быть им, ты… Ты — монстр, — Ласт всхлипнул, когда рука Хоррора оставила яркий отпечаток на его щеке. — Ещё раз так скажешь и я отрежу твою руку, — глаза маньяка пылали ненавистью, глядя прямо в душу парня. Ласт так и не мог смириться с этим, он бормотал всякое под нос. В итоге Хоррору это явно поднадоело, и он развернул пленника лицом к стене. — Ладно, раз ты не веришь мне на слово, давай проверим на деле, — он стянул с Ласта штаны, оставив того лишь в рваной рубашке. Он резко раздвинул ноги парня, смазав узкий проход лишь слюной и грубо входя, чем вызвал вскрик у своей жертвы — я не призрак и не клон, — он сделал толчок в теле стрептизера, склоняясь к его ушку, — я Хоррор. Эти слова ещё надолго зависли в голове парня, отвлекая иногда от невыносимой боли. Он жалобно стонал, кричал и плакал, будто вся гуща отрицательных эмоций в момент накинулась на него. Беззащитный, ослабленный, отчаявшийся. Он больше не чувствовал ног, а в глазах все плыло из-за слез. Он лишь почувствовал теплоту внутри, понимая, что Хоррор закончил с этим. Он оставил его на полу, но боль до сих пор не уходила. — Тебя уже начали искать. Но не найдут, я уж позабочусь, — сказал Хоррор, проведя по щечке стрептизера, — а попытаешься сбежать, я найду тебя, и все станет намного хуже. Да, его не найдут. Он совсем один, весь мир, тот самый ненавистный, испорченный мир сейчас казался раем. Таким недосигаемым. Маньяк оставил парня одного, даже не став его связывать. Он сломал его волю, сломал как старую игрушку, что теперь не могла ходить. Ласт не пытался бежать, даже не смотря на то, что дверь осталась слегка приоткрытой. Но… Если он не побежит… Будет ли лучше? Может сейчас его последний шанс… Нет… Стоит подождать. Втереться в доверие, а потом… Что потом? Он даже не знает, где находится. В городе, в лесу, в деревне, может даже в другой стране? У кого просить помощи? Дрожащими руками он закрыл глаза, всхлипывая. Слезы стекали по его рукам и щекам, падая на пол. Это конец… Хоррор, его любимый Хоррор, и правда лишь кровожадный убийца. Дышать становилось все тяжелее, будто сердце отказывалось биться, а лёгкие не хотели больше получать воздух из этого грязного, заляпанного кровью и наполненного криками предыдущих жертв помещения. На стене он выцарапал небольшую чёрточку, чтоб не запутаться во времени, позже записывая все события в дневник, что ему дал Хоррор, чтоб тот не скучал. Вскоре этих чёрточек становилось всё больше и больше и каждая из них хранила воспоминания о каком-либо дне, воспоминания, одно страшнее другого. Даже без записей дневника, он помнил их. «Начало POV Ласта» «12-ая черта» Сегодня Хоррор придумал новую забаву. Его больные фантазии с каждым днём становились все ужаснее. Я помню лишь как громко кричал а после не мог говорить ещё несколько часов после того, как он обжигал мои раны окурками. У меня остались ожоги, я потерял небольшое количество волос, которые пострадали из-за тех же сигарет. «27-ая черта»<i> Я уже пять дней не ел ничего кроме спермы. Пару раз меня стошнило. Я был так голоден, что хотел уже отгрызть руку. Хоррор обещал дать мне еды завтра, я должен всего лишь подождать. Он все ещё любит меня, дал шанс выйти из подвала. <i>50 черта Я снова здесь, тут холодно. Прошло слишком много времени. Никто так и не пришел. Я обречён. Больно. Больно. Больно. Помогите, прошу. 60 черта Сегодня я видел, как Хоррор убил женщину. Он притащил ее в подвал, медленно распотрошив, а затем сжигая всё это. Мне страшно. Прошу, помогите 68 черта Сегодня день, когда я умру. Это была не последняя запись в дневнике, что нашла полиция. Вся обложка была исписана именем маньяка, а сам автор творения лежал на холодном полу. Из его вен уже перестала идти кровь, а сердце давно остановилось. Теперь он и правда пустышка, кукла, которая не станет перечить своему хозяину. Ласт сам выбрал это, а не Хоррор. Его приговорили к расстрелу после такого количества убийств. Кажется, маньяку было не до этого. Он молчал весь суд, не проронив ни слова. Его виски неприятно пульсировало отбивая ритм. Мертв. Его любимый Ласт мертв. И единственный, кто виновен в этом, так это он сам. Раскаяние уже ни к чему. Как легко обрывается чья-то жизнь, ломая чужие. Хоррор поднял взгляд на небо, такое чистое, голубое. Наверное Ласт где-то там. Хоррор никогда не верил в бога, но сейчас лишь молил его о том, чтоб хоть после смерти, тот несчастный доверчивый парнишка, ласково улыбающийся ему, терпевший все выходки, был счастлив. Один выстрел, и всё, что хранилось в глубине этой потерянной души стёрлось. Больше не было ничего, кроме очередного холодного трупа, по щекам которого скатывались слезы. Со временем всё это забудется, исчезнет из памяти людей. Люди никогда не учатся на своих ошибках, их жизни слишком коротки. Некоторые говорят, что любовь вечна, если она искренняя, но к сожалению, нет ничего вечного. Всё временно. Последний вдох. Мужчина лишь сейчас понимал, как же поздно он осознал все свои ошибки. Слишком поздно. Может, если бы он сразу все сказал, может, если бы он извинился, Ласт бы простил, ведь Хоррор был для него словно лучик света в этом грешном мире, его взгляд был всегда таким счастливым при виде маньяка. Жизнь полна сожалений и ошибок. Не всегда, если ты летишь на свет, значит, что это правильный выбор. Свет может быть губительным для хрупких крылышек.