Смогли ли понять?

POV Диана

Глеб снимал мне клип часа четыре. Я выдохлась на жаре, но мое желание не угасло. Однако я так устала, что мне уже не хватит сил. То ли беременность, то ли жара, то ли и то, и другое забрало у меня силы. После он посадил меня в машину и катал по городу. Я смотрела на дорогу, на пальмы, на небо. Он так уверенно водит машину. Я вижу, как мы подъехали к тату-салону. Я притворяюсь спящей. Он хватает меня за руку. Он увидел, что я не просыпаюсь, взял меня на руки и занёс в салон, положив на диван. Я слышу звуки тату-машинки. Он слегка взвыл. Но зачем здесь лежу я? Я начинаю переживать. Что он задумал? А что было пару часов назад? Он спросил меня, умрем ли мы вместе? На что я согласилась... Точно. С этим связано. Проходит около часа. Он подходит ко мне с обмотанной частью руки. Он гладит меня? Он проводит рукой по моей щеке, по волосам. Я открываю глаза. Он берет меня на руки и кладёт на кушетку на бок. Я дергаю ногами. — Что? Зачем? Почему? Что происходит? — кричу я. — Сейчас будет больно, но потерпи. Иди ко мне. — сказал он. Он взял в руки мое лицо. Он поцеловал меня, укусив за губу. Я приоткрыла рот, он углубил поцелуй. Он словно хотел съесть меня. Поцелуй становился все горячее, внизу живота завязался узел, тепло растеклось по всему телу. Я чувствовала боль. Мне бьют татуировку на ноге сбоку внизу. Чувства боли и удовольствия граничат между собой. Слезы сами потекли из глаз. Остаётся только смириться. Спустя час меня перевернули на другой бок, что бы набить вторую татуировку на второй ноге в том же месте. Это было больнее. Я схватила его голову руками. Прошёл час, все закончилось. Тату-мастер сразу ушёл, оставив нас наедине. Но я была горячая. И он тоже. Он подхватил меня на руки и положил на диван. Он резко перевернул меня на спину, начав раздеваться. Он быстро раздел меня, я даже моргнуть не успела. — Здесь? Ты уверен? — спросила я. — Тебе разве никогда не хотелось заняться этим в таком месте? — спросил он. Я подумала... Хотелось. Я кивнула. Мы соединились в одно мгновение. Я подняла ноги чуть выше, что бы они не болели. И он обхватил их руками. Движения были очень медленными и размеренными. Я покраснела и тяжело дышала. Он тоже покраснел. — Можешь их на меня забросить. — сказал он. И я забросила ноги ему на плечи. Он взял меня за бёдра и ускорился. Я громко стонала, мне было стыдно за это. Через полчаса он замедлился и опустил мои ноги. Я обняла его ногами и руками, запустив пальцы в его волосы. — Голубина, я так тебя люблю. Прости меня. — сказал он. Мы были очень мокрыми. Я опустила руки ему на спину, надавливая пальцами на кожу. Он стал дышать тяжелее, ускорился и тихо застонал. — Руки выше, я ещё не закончил. — сказал он. Я подняла руки выше, к его шее. Он стал целовать меня, укусив вновь за губу, оттягивая ее зубами. — Любимая... — сказал он. — Глеб... — сказала я. — Нет... — сказал он. — Любимый Глеб... — сказала я. — Да... Да! — сказал он и прокричал. Я вновь опустила руки ниже. Он задрожал, я задрожала. Нас накрыло волной кипятка. Громкий стон в унисон. Мы шумно выдохнули друг другу в губы горячий воздух и поцеловались. Мы не прекращали целоваться до тех пор, пока у нас не закончился воздух. Мы разъединились и сели. — Это было... — начала я. — Удивительно. — продолжил он.

POV Глеб

Она... Удивительная. Я решил в знак нашего договора сделать татуировки. Что бы навсегда. Что бы всегда. После того, как ей набили татуировки, оторваться от неё не хватало сил. И я решил прямо здесь заняться с ней любовью. Ее прекрасные ноги на моих плечах, ее стоны в унисон, ее движения... Она всегда готова. Где бы мы небыли. Это и есть любовь. И я всегда готов. Я не устаю с ней, никогда. Я хочу давать ей все. Когда нас накрыло, я запланировал ещё раз, но такой, что бы совсем, что бы как никогда. Я так хочу, что бы она это испытала и оценила.

POV Диана

Мы оделись. Тату-мастер вошёл в салон и Глеб заплатил ему. Он отнёс меня в машину, положив на задние сиденья. Я чувствовала себя счастливой. — Увидишь татуировки только тогда, когда заживут. — сказал он. — Почему? Ты что ли сам будешь перевязывать? — спросила я. — Так надо. Да. Но заранее прости. — ответил он. — Но я хочу увидеть сейчас. — сказала я. — Ладно. Приедем домой — и увидишь. — ответил он. Я чувствую, что это какая-то плохая идея. Если это так — то... Нет. Он так подозрительно извиняется. Если он попытается меня отвлечь в тот момент, когда я смогу взглянуть — значит точно дело плохо. Мы приехали в дом. Он отнёс меня на диван в прихожей. — Полежи немного. Я сейчас прийду. — сказал он. Как же странно. Если там то, о чем я думаю... Определенно. Нет, нет, НЕТ. Он вернулся, я попросила посадить меня на стол. Он посадил меня на стол и начал целовать. — Нет, не сейчас... — сказала я, прекрасно понимая, что он пытается отвлечь меня. — Я хочу увидеть татуировки. — сказала я. — Тебе не понравится. — сказал он. — Если и так, я имею право. — отвечаю я. Он снимает повязки, я подгибаю ноги. Я не верю собственным глазам. Я хочу это развидеть. Я хочу повернуть время вспять. На одной моей ноге — Pharaoh, на другой — coldsiemens. Что?! Он завербовал меня? Ему не хватило парной татуировки. Он завербовал мое тело, полностью присвоив его себе, даже не спросив меня. Чувство злости, обиды и безвольности накрыло меня. В глазах появились слезы. — Ты зашёл слишком далеко. — начала я. — Разве? Я зашёл слишком далеко во всех смыслах только тогда, когда ты забеременела. Дальше некуда. — сказал он. — Ты завербовал меня. Это хуже. Я этого не хотела. Ты... — сказала я. — Что я? — спросил он. — Выйди отсюда. — сказала я. — Нет. — ответил он. Моя кровь закипала. Я хотела врезать ему. — Глеб, Pharaoh и coldsiemens, выйдите отсюда! — крикнула я. Он был в шоке. Его удивленный взгляд дал понять, что он выйдет. И он скрылся за дверью студии. Слезы стекали по моим щекам и упрямо не прекращались. Я глотала их, они были солеными и едкими. Смириться. Просто смириться. С ревностью, с одержимостью. Смириться. У него на руке, видимо, мой псевдоним. За это я могу его простить. Я думаю, что это в знак того, что мы умрем вместе. Я открываю дверь студии и вижу, что он курит и переписывается с Алесей. — «Мне бы это понравилось» Моя кровь закипает. Я выхватываю у него из руки телефон и пишу ей от его имени послание. — «Конечно тебе бы это понравилось, ведь ты внушила себе, что он — твоя единственная любовь, и тебе бы все понравилось. Только женился он на мне, и предложил умереть вместе тоже мне. Давай закончим эту фальш. Все.» — написала я, проговаривая это вслух. Как же я давно этого хотела. Наконец-то я решилась. Выдох. — Брось сигарету. — сказала я. Он отложил телефон, потушил сигарету и подошёл ко мне. — Если ты мне скажешь — я совсем брошу. — сказал он. Я вдохнула. — Брось курить. Пожалуйста. — сказала я. — Считай, что я уже бросил. — сказал он. Он снял футболку и выпил воды. Затем он взял банан со стола, очистил его и съел половину. Вторую половину он отдал мне. — А теперь поговорим. Но сначала ноги... — сказал он. — На столе? А без этого никак? — спросила я. — Без этого будем, когда это сделаем. — ответил он. — Может не надо? — спросила я. — Да ты вся дрожишь. Плакала. И погорячела. Тебе нужно расслабиться. — сказал он. Он снял штаны и белье. Медленно стянул одежду и с меня. Я приподнялась и мы соединились. — А теперь скажи мне... Почему ты расплакалась? Да... Я не спросил тебя, но... Я сделал это... — начал он. — В знак нашего договора... — продолжила я. Я начала тихо стонать. Медленные, сладкие движения уносили меня от суеты дней. — Именно. В знак нашего договора. У меня на руке смотри что. — сказал он. И я увидела на его руке свой псевдоним. Слезы потекли из глаз. Он нежно стал вытирать их пальцами, поглаживая мои щёки. — Опять плачешь... Не надо, все ведь хорошо. Я легла на стол и сильно прижала его ногами к себе, от чего случился мышечный спазм, который быстро прошёл. Я заметила слезинку на его щеке. — Голубин, ты что ли тоже плачешь? — спросила я. — Я... чуть позже тебе скажу... — сказал он. — Сейчас скажи... Ох... — сказала я. — Ах... Я не думал, что смогу стать с тобой ещё ближе. Но я... Но мы смогли. Я так счастлив. — сказал он, и я увидела, как по его щекам медленно стекают слезы. Я приподнялась и обняла его. Он продолжал медленно двигаться. Я вытерла рукой его слезы. — Я тоже тебя люблю. Я тоже счастлива. — ответила я. — Просто позволь мне... — сказал он. — Хорошо. — сказала я. Он взял меня на руки, и отнёс в спальню, не выходя. — Я хочу, что бы ты перестала стесняться своих стонов. Своего голоса. Татуировок. Раз и навсегда. Если это возможно. — сказал он. Он соединил наши руки. Наши пальцы сплелись воедино. Он набирал темп и резко сбавлял его. И так по кругу. Мои ноги стали дрожать сильнее, чем когда-либо. Я вся горела. Рассудок мутнеет... Он схватил меня за лицо и смотрел мне прямо в глаза. Я стала очень громко стонать. Казалось, что я просто сорву голос. Я запустила пальцы в его прекрасные волосы и слегка оттянула их назад. Он схватил мои руки и прижал их своими к спинке кровати. — Почувствуй... — сказал он и стал целовать меня. Жадно, горячо, страстно. Из нижней губы стала сочиться кровь. Я хотела контролировать все, но не смогла. — Не дёргайся. Расслабься максимально. Прижми меня ещё сильнее. — сказал он. Я прижала его к себе ещё сильнее. У меня стали летать блёсточки перед глазами. Он громко стонал, тяжело дышал и сжимал мои руки. — Ещё немного... Сейчас, Голубина, давай! — я отзывалась движениями на всего движения. Нас накрыло огромной волной кипятка. Мы оба очень сильно задрожали, слезы брызнули из глаз. На миг меня начало мутить. Воздух, который мы выдохнули друг другу в губы, был горячее, чем всегда. Я резко похолодела. Он лежал на мне, пытаясь отдышаться. Я гладила его волосы одной рукой, а вторую он целовал. Он целовал мне каждый пальчик. Он гладил мою руку. — Ты... — сказал он. — Нет, это ты... — сказала я. — Ты — самое дорогое, что у меня есть. И я никому никогда тебя не отдам. — сказал он. — И ты для меня такой же. И я никому никогда тебя не отдам. — ответила я.