StarCraft:Путь через тернии

Раскопки. Эйфория от победы на Новом Фолсоме и исторического объединения флота держалась недолго — она выветрилась быстрее, чем запах шампанского в кают-компании. На смену праздничным тостам пришла тяжелая, рутинная работа по сшиванию лоскутного одеяла новой армии. Следующие несколько недель «Гиперион» и корабли 5-го флота работали в режиме челноков. Сотни бывших заключенных, прошедших фильтрацию, вливались в ряды Рейдеров. Это был болезненный, скрипучий процесс. Бывшие «ресоциализированные», чей разум еще не до конца оправился от химии Доминиона, учились заново держать инструменты не как рабы, а как свободные люди. Ветераны Рейнора, жевавшие пыль Мар Сары, смешивались с ухоженными, привыкшими к уставу офицерами Клинтвуда. В столовых то и дело вспыхивали драки — «пиратская вольница» против «имперской муштры», — но, к удивлению Хорнера, они быстро затихали. Общая ненависть к Менгску оказалась клеем покрепче дисциплинарного устава. С гражданскими было сложнее. Журналисты, опальные политики и интеллигенция, вытащенная из камер Фолсома, не умели и не хотели воевать. Для них Рейнор организовал «подпольную железную дорогу». Используя связи в Умоджанском Протекторате и каналы наемников Миры Хан, их группами переправляли в «серые зоны» — на нейтральные станции и независимые колонии, где длинные руки Императора не могли их достать. Каждое такое отправление стоило Джиму нервов и кредитов, но он лично жал руку многим улетающим, зная, что их слова и статьи ударят по режиму сильнее, чем гаусс-винтовка. Однако главным врагом новой армии стал не Менгск, а снабжение. Реальность войны ударила по Рейдерам со всей беспощадностью. Тридцать тяжелых крейсеров были прожорливыми чудовищами. Они требовали реки топлива, горы боеприпасов, запчасти для сложной электроники и тонны продовольствия. Производственная база на Хэйвене только разворачивалась под жестким руководством генерала фон Мейера. Джунгли планеты огласились ревом тяжелой техники. Сотни КСМ — Космических Строительных Машин — вгрызались в недра планеты, но процесс шел мучительно медленно. Чтобы обеспечить такую армаду, пришлось выстраивать сложнейшую технологическую цепочку, адаптируя ресурсы 26-го века под нужды военного времени. Пышная и местами агрессивная растительность Хэйвена стала источником углеводородов. Огромные комбайны перемалывали биомассу, из которой в химических реакторах синтезировали всё: от синтетической ткани для униформы и биопластика для корпусов гранат до тяжелых технических масел и смазок для гидравлики экзоскелетов. Местная «нефть» была не только под землей но и росла прямо на деревьях, и заводы работали круглосуточно, наполняя воздух запахом перегретой органики. Знаменитые синие кристаллы, найденные в жилах планеты, не были просто «деньгами». Это была основа металлургии и материаловедения будущего. В плавильнях их кристаллическая решетка расщеплялась, служа уникальной присадкой для создания неостали — сверхпрочного сплава, из которого печатались листы корабельной брони и каркасы танков. Без этих кристаллов обычная сталь плавилась бы от одного попадания плазмы. Мобильные фабрики, используя технологии молекулярной 3Д сборки, «выращивали» запчасти прямо на месте, но аппетиты флота росли быстрее, чем добыча. Самый ценный ресурс. Зеленые гейзеры веспена, прорывающиеся сквозь кору Хэйвена, немедленно накрывались куполами перерабатывающих заводов. Этот газ не сжигали, как бензин. В условиях высокой компрессии он служил катализатором для термоядерных реакторов крейсеров, эгзокостюмов, наземной и летающей техники повышая их энергоотдачу в тысячи раз. Без очищенного веспена крейсеры Клинтвуда превратились бы в дрейфующие куски металла — их реакторы просто не смогли бы питать щиты и варп-двигатели. Но даже при наличии сырья, экономика восстания трещала по швам. Не всё можно было напечатать или добыть. Сложные чипы наведения, нейроинтерфейсы, медицинские наниты и редкие изотопы приходилось покупать на черном рынке, где цены после обнародывания правды о сути императора и последовавших после этого бунтов взлетели много кратно. Кредиты, захваченные у Орлана и накопленные за годы рейдов, таяли, как лед, брошенный в жерло вулкана. Тайкус Финдли, который теперь проводил больше времени за изучением счетов стоя за плечем у Джимма, чем за чисткой пулемета, не упустил момента напомнить об этом. *** — Джимми, твою мать, мы теперь не революция, мы — бродячий цирк с очень дорогими билетами! — громыхал Тайкус, нависая над консолью в арсенале «Гипериона». Он тыкал толстым пальцем в голографическую смету, где красные столбцы расходов стремились в стратосферу. — Твой новый друг адмирал жрет ресурсы так, будто завтра не наступит. Топливо, запчасти, пайки для тысяч ртов... Мы ушли в минус еще вчера. Финдли тяжело вздохнул, почесал щетинистый подбородок и, словно невзначай, перелистнул страницу на планшете. — Знаешь, я тут ломал голову, где нам раздобыть наличность, пока мы не начали продавать корабли на металлолом... И вспомнил про наших старых знакомых. — Он вывел на экран разведданные от Фонда Мёбиуса. — Они уже неделю долбятся в наши каналы связи. Предлагают круглую сумму за очередной инопланетный булыжник. На этот раз — на планете Зил. И что самое вкусное — нам не нужно лезть в пекло. Они говорят, там уже работает их команда инженеров, всё подготовлено. Просто прилететь, забрать и получить чек. Легкие деньги, Джимми. Как раз то, что нам сейчас нужно, чтобы заткнуть дыру в бюджете. Рейнор, сидевший на ящике с боеприпасами и протиравший воспаленные от бессонницы глаза, лишь устало вздохнул. Он откинул голову назад, упираясь затылком в прохладную стену. — Легких денег не бывает, Тайкус. Мы оба это знаем, — хрипло отозвался он. — Но ты прав. Нам нужно платить по счетам. Я позже гляну данные от Мебиусов на мостике вместе с Мэтом. Джим на секунду замолчал, глядя на своды ангара, забитого техникой. — Слушай, а ведь смешно, да? — вдруг произнес он, и в его голосе проскользнула горькая усмешка. — Посмотри на нас. Два старых преступника, которые еще вчера грабили поезда на Мар Саре и бегали от законников. А сегодня... Тридцать линейных крейсеров. Армия. Целая планета с колонистами за спиной. Мы влияем на судьбы целых звездных систем, Тайкус. Какого черта так вышло? Тайкус хмыкнул, доставая сигару, но не прикуривая её — привычка беречь фильтры костюма. — Жизнь — штука странная, партнер. Кто бы мог подумать, что из двух разыскиваемых преступников получатся спасители человечества? — Я устал, Тайкус, — признался Рейнор, и эта фраза прозвучала тише обычного. Он потер лицо ладонями, словно пытаясь стереть с него груз последних недель. — Честно. Все это... так непривычно. Адмиралы, генералы, политика, ответственность за тысячи семей. Я простой маршал, парень с винтовкой. Иногда мне кажется, что я просто самозванец, который надел чужой мундир и ждет, когда его разоблачат. Финдли посмотрел на друга долгим, неожиданно серьезным взглядом. В его глазах, обычно полных цинизма, мелькнуло что-то похожее на уважение. — Не неси чушь, Джимми, — пророкотал он. — Знаешь, в чем твоя проблема? Ты думаешь, что ты здесь случайно. А я смотрю со стороны и вижу другое. У тебя это в крови. Вести за собой людей, заставлять их верить в невозможное... Это врожденный талант, черт подери. Тайкус шагнул ближе, его броня тихо гудела сервоприводами. — Подумай сам: если бы ты родился в каком-нибудь дворце на Корхале, носил фамилию Менгск и имел родословную длиной в километр, никто бы даже бровью не повел. Все бы говорили: «О, конечно, это же генерал Рейнор, прирожденный лидер, элита». Твое нынешнее положение кажется удивительным только потому, что ты вылез из той же грязи, что и мы все. Но ты на своем месте, брат. Больше, чем любой из этих напомаженных адмиралов. Он хлопнул Рейнора по плечу тяжелой рукой, едва не сбив того с ящика. — Так что не парься, Джимми. Скоро всё уляжется. Народ привыкнет. И очень скоро все станут воспринимать тебя так же, как этого ледяного Клинтвуда — как само собой разумеющееся. Ты — лидер! Просто смирись с этим и давай заработаем немного денег, чтобы этот банкет продолжался. *** Когда пару дней спустя объединенный флот вышел из варпа в системе Зил, стало ясно, насколько Тайкус ошибался насчет «легкой прогулки». На орбите планеты царила атмосфера склепа. Зил выглядел именно так, как его описывал Финдли в своих самых мрачных метафорах: «Это место — морг. Кто бы тут ни жил, они сдохли миллионы лет назад, и даже призраки отсюда сбежали». Поверхность планеты представляла собой бесконечную пустошь, окутанную ядовитым зеленовато-желтым туманом. Из пыльных бурь выступали не просто скалы, а скелеты древней цивилизации. Огромные, изогнутые каменные ребра, похожие на грудные клетки гигантских левиафанов, торчали из земли, образуя естественные и искусственные барьеры. Повсюду виднелись руины храмовых комплексов — почерневшие от времени обелиски и пирамидальные структуры с таинственными геометрическими узорами, в которых все еще теплилась тусклая, болезненная энергия. Это был мир-кладбище, где само время застыло, охраняя тайны, которым не место в мире живых. Но мертвую тишину космоса нарушало присутствие тех, кто считал себя стражами этого некрополя. Флот Талдаримов висел на высокой орбите, заслоняя собой тусклое солнце. Это не была полномасштабная армада вторжения, но огневой мощи здесь было достаточно, чтобы нанести объединенным силам Рейдеров и Клинтвуда фатальные потери. Четыре величественных Авианосца, в отличие от золотых кораблей кхалаев, были цвета темной бронзы и оружейной стали. Они напоминали зловещие, шипастые осиные гнезда, вокруг которых уже роилась мошкара из полусотни истребителей «Феникс». Шесть «Излучателей Пустоты» начали разворачиваться в боевой порядок. Их призматические ядра уже гудели, накапливая заряд, и линзы фокусировались на точке выхода флота людей. Но самым пугающим был центр их строя. Там, словно король в окружении свиты, висел модифицированный «Излучатель Пустоты» чудовищных размеров. Он был вдвое больше стандартного корабля этого класса. Его корпус был не просто темным — он был абсолютно черным, матовым, поглощающим свет звезд, словно вырезанным из куска самой бездны. Острые, хищные грани его «крыльев» были покрыты алыми рунами, пульсирующими в такт невидимому сердцебиению. В центре, там, где у обычных кораблей сияет синяя призма, у этого левиафана горел огромный, кроваво-красный кристалл. Он не просто светился — он источал густой, тяжелый свет, похожий на свернувшуюся кровь. Казалось, что это «око» смотрит прямо в душу каждому, кто осмелится взглянуть на него через обзорный экран. От корабля исходила аура такой концентрированной угрозы и псионической мощи, что даже сенсоры «Гипериона» на секунду пошли рябью помех. На мостике «Гипериона» взвыли сирены боевой тревоги, заливая пространство пульсирующим красным светом. — Боевая тревога! Всем постам, код красный! Энергию на передние щиты! — голос Хорнера перекрыл вой сирен. Его пальцы летали по тактической консоли. — Фиксирую сигнатуры Талдаримов! Класс «Авианосец» и «Излучатель Пустоты». Они блокируют планету жестким ордером. Он бросил быстрый взгляд на данные с поверхности. — Судя по биосканерам, группа Мёбиуса на поверхности уничтожена. Тепловых сигнатур живых людей нет. Только холодные тела и остывающие обломки. Мэтт переключился на общефлотский канал, его голос стал стальным: — Внимание всем кораблям объединенного флота! Готовность номер один. Орудийным палубам — прогреть конденсаторы. Эскадрильям «Викинг» и «Мираж» — запуск двигателей, ожидайте вектора атаки. Держать строй, не открывать огонь без команды. Он посмотрел на экран связи, где ожидало бесстрастное лицо командующего авангардом. — Флот готов к бою. Адмирал Клинтвуд, передаю вам тактический контроль над ордером. Построение на ваше усмотрение. — Принято, адмирал Хорнер, — коротко кивнул Клинтвуд. На обзорном экране было видно, как тяжелые крейсеры класса «Минотавр», подчиняясь командам Клинтвуда, начали медленно, величественно перестраиваться. Они выдвигались вперед, формируя широкую дугу «Стены Щитов», закрывая собой более уязвимые транспорты и «Гиперион». Маневровые двигатели вспыхивали яркими звездами, когда многотонные махины разворачивались бортовыми батареями к врагу. Пока в космосе разворачивался этот балет смерти, на мостике «Гипериона» Рейнор быстро собрал ключевых офицеров у тактического стола. — Так, план меняется, — Джим ударил кулаком по гололиту, на котором красные точки врагов окружали планету. — Мы не можем просто спуститься и постучать. Нам придется пробиваться. Он обвел взглядом свою команду: Тайкус в полной броне, Свонн с гаечным ключом, торчащим из кармана, и молчаливый Макс в своей экипировке цвета хитина. — Я остаюсь на мостике, буду координировать действия с Клинтвудом. Мне нужно видеть всю картину, — решил Рейнор. — Высадка на вас. Тайкус, ты обеспечиваешь огневую мощь. Свонн, ты нужен там, чтобы заставить эту чертову Дрель работать. Макс... ты прикрываешь их от всего, что не берут пули. Ваша задача — оценить обстановку. Если Артефакт можно забрать — забираем. Если там слишком жарко или Дрель не подлежит ремонту — не геройствуйте. Эвакуируйтесь немедленно. Мы не будем менять жизни людей на кусок камня. — Что по шансам наверху, Мэтт? — спросил Джим, кивнув на экран. Хорнер быстро прогнал симуляцию боя, его пальцы порхали над тактической клавиатурой. — Флота Талдаримов не так много, сэр. Четыре Авианосца и этот аномально огромный Излучатель Пустоты во главе — это серьезно, но у нас тридцать крейсеров. Мы превосходим их по чистой огневой мощи в три раза, — Мэтт указал на голографическую схему, где синие клинья окружали красные сферы. — Если Клинтвуд все сделает правильно, мы победим. Главное — тактика. После первых залпов «Ямато» нельзя пытаться перестреливаться с ними на дистанции. На расстоянии рой перехватчиков с Авианосцев и дальнобойные лучи Излучателей разберут наш флот по винтику, пока мы будем перезаряжать конденсаторы. Хорнер провел линию, показывающую агрессивный маневр сближения. — Нужно лезть в ближний бой. Прорваться внутрь их ордера и снести «больших мальчиков» в упор. Особенно важна ротация: корабль с просевшей поляризацией брони уходит во второй эшелон, его место занимает свежий борт с полным энерго-насыщением. Повреждений корпуса не избежать — наша броня будет деградировать от их лучей, — но мы никого не потеряем. День останется за нами. Рейнор кивнул, принимая этот рискованный, но расчетливый расклад. — Хорошо. Значит, постараемся забрать артефакт сами. Он повернулся к экрану связи, выводя изображение Клинтвуда на главный монитор. — Адмирал Клинтвуд, адмирал Хорнер. Небо за вами. Мэтт, твоя задача — обеспечить коридор для шаттлов и поддержку наземных сил огнем, когда они попросят. Клинтвуд, свяжите их боем. Мне нужно, чтобы вы оттеснили этих фанатиков и их проклятый флагман как можно дальше от орбиты высадки. Удержите их подальше от наших голов. — Будет исполнено, командир, — отозвался Клинтвуд. — Мы выжмем их из гравитационного колодца. Рейнор повернулся к своей наземной команде, которая уже проверяла оружие. — Тайкус, Свонн, Макс — живо в челноки. «Геркулесы» уже прогреты. Удачи, парни. И не дайте им себя прикончить. Экран связи погас. Адмирал Клинтвуд на мостике своего флагмана выпрямился, окинув взглядом экипаж. Его лицо превратилось в маску холодной решимости. — «Щит Хэйвена», к бою! — скомандовал он. — Перехватчики на взлет. Приоритетная цель — Флагманский Излучатель. Адмирал подошел к тактическому столу, наблюдая, как из чрева темных талдаримских Авианосцев начинают вырываться рои дронов. — Внимание всему флоту. Приказываю принять атакующее построение «Клин». Уплотнить строй, дистанция между бортами — двести метров. Инженерам — перевести энергию реакторов на обшивку! — Голос Клинтвуда стал жестким. — Максимальная поляризация молекулярной решетки брони. Насытить неосталь энергией до предела! Мы должны выдержать первые удары их лучей, пока металл не начнет терять структуру. Он сделал паузу, оценивая дистанцию до врага. Черный гигантский Излучатель в центре вражеского строя уже наливался зловещим багровым сиянием. — Главный калибр — к бою. Зарядить орудия «Ямато». По корпусам тридцати стальных левиафанов прошла глубокая, низкочастотная дрожь. В носовых частях крейсеров раскрылись массивные магнитные заслонки. В недрах пушек начали раскручиваться гравитационные катушки, сжимая перегретую плазму в нестабильные шары чудовищной разрушительной силы. Это были не ракеты, это были маленькие, яростные рукотворные звезды, готовые вырваться на свободу. — Целеуказание: распределить цели. Звено «Альфа» — сосредоточить весь огонь на Флагмане. Звенья «Браво» и «Чарли» — цели по Авианосцам. Огонь по готовности! Космос озарился ослепительными вспышками. Сгустки концентрированной плазмы прочертили вакуум, врезаясь в золотистые щиты протоссов, заставляя их кипеть и схлопываться под чудовищным напором. Но Клинтвуд знал — это только начало. — Теперь — полный вперед! — рявкнул он. — Машинное отделение, форсаж! Мы идем на таранную дистанцию! На экранах было видно, как тучи вражеских дронов-перехватчиков устремились навстречу людям. — Зенитные расчеты, слушайте мою команду! Активировать системы точечной обороны. Режим заградительного огня. Эти твари внутри Авианосцев штампуют новых дронов каждые двадцать секунд. Если мы не создадим стену огня, этот рой облепит нас и начнет резать обшивку. Сбивайте всё, что меньше фрегата! Сотни лазерных турелей на бортах крейсеров ожили, сплетая в пустоте смертоносную сеть. — Ракетные палубы! — продолжал дирижировать боем Клинтвуд. — Зарядить бронебойные «Торнадо». Дайте залп по курсу! Нам нужно пробить коридор для наших «Викингов» прямо к корпусам Излучателей. Прикройте бомбардировщики! Вторая линия — следите за уровнем насыщения брони! Как только поляризация упадет до тридцати процентов и металл начнет греться — немедленный отход во второй эшелон для охлаждения и перезарядки. Свежий корабль занимает место поврежденного. Давим их массой и координацией! Вперед, парни! Безмолвный вакуум над мертвой планетой Зил мгновенно превратился в ревущий ад. По команде Клинтвуда тридцать стальных левиафанов Доминиона, выстроившись в смертоносный клин, дали первый залп. Носовые части крейсеров озарились ослепительными вспышками, затмившими далекие звезды. Тридцать сгустков перегретой плазмы — маленьких рукотворных звезд, порожденных орудиями «Ямато» — прочертили пространство. Они преодолели разделяющую флоты пустоту за секунды и с чудовищной силой врезались в золотистые энергетические щиты передовых кораблей Талдаримов. Космос задрожал от беззвучных взрывов. Щиты протоссов вспыхнули лазурным и фиолетовым пламенем, выгибаясь под ударами, кипя и схлопываясь, обнажая темный металл корпусов. Несколько «Фениксов», оказавшихся слишком близко к эпицентрам взрывов, просто испарились. Ответ Талдаримов был мгновенным и безжалостным. Чрева гигантских Авианосцев раскрылись, словно разтревоженные ульи, извергая из себя бесконечный поток беспилотных перехватчиков. Тысячи мелких, юрких машин, сияющих золотом и синей энергией, слились в единый, гудящий рой. Эта живая туча смерти устремилась к терранским кораблям, намереваясь облепить их и разобрать обшивку лазерными лучами. Одновременно с этим шесть «Излучателей Пустоты» вышли на огневую позицию. Их призматические ядра раскрутились до предела, и в космос ударили копья концентрированной энергии. Небо над Зилом оказалось расчерчено тысячами огненных трасс. Бортовые лазерные батареи крейсеров, работающие в режиме заградительного огня, плели сложнейшую сеть из красных лучей, пытаясь проредить наступающий рой перехватчиков. Каждую секунду десятки дронов вспыхивали крошечными огненными шарами, превращаясь в облака обломков, но на их место из чрева носителей вылетали новые. Ракетные палубы «Минотавров» изрыгали залпы тяжелых ракет «Торнадо», которые оставляли за собой дымные хвосты, маневрируя среди хаоса битвы в поисках крупных целей. Бортовые и ходовые орудия делали множество залпов небольших плазменных зарядов. Но самым страшным зрелищем были лучи Пустоты, вгрызающиеся в терранскую броню. Там, где они касались кораблей, поляризованная неосталь начинала нестерпимо сиять. Молекулярная решетка брони, насыщенная энергией реакторов, боролась с чужеродной мощью, пытаясь рассеять жар. Металл раскалялся добела, затем до оранжевого свечения, с него срывались снопы искр и струи расплавленного шлака. Особенно жутким был удар флагманского гиганта. Его толстый, кроваво-красный луч ударил в борт одного из крейсеров авангарда, «Висбаден». Поляризация брони не выдержала и секунды. Луч прожег многометровую толщу металла, как паяльник масло, вызвав серию внутренних взрывов и декомпрессию целых отсеков. Крейсер начал заваливаться на бок, из его ран в космос вылетали обломки и тела экипажа, но он продолжал вести огонь из всех уцелевших орудий. Под прикрытием огненного шторма, который бушевал в верхних слоях атмосферы, звенья тяжелых десантных транспортов класса «Геркулес» рванули к поверхности. Их теплозащитные экраны раскалились добела, продираясь сквозь плотные слои облаков. Корабли трясло так, что казалось, заклепки вылетят из пазов, но пилоты Рейдеров знали свое дело. Включив тормозные двигатели в последний момент, махины с воем и грохотом обрушились на каменистое плато, поднимая тучи рыжей пыли. Аппарели с тяжелым лязгом упали на грунт. Место раскопок, открывшееся их взору, представляло собой туманное кладбище. Ядовитая желтоватая дымка стелилась по земле, скрывая ужасы недавней бойни, но запах гари и разложения пробивался даже сквозь фильтры шлемов. Лагерь Мёбиуса был не просто уничтожен — он был выпотрошен. Изуродованные тела техников и наемников, рассеченные пси-клинками надвое, валялись среди дымящихся остовов техники и разброранного оборудования. Здесь не было выстрелов — только следы чистой, холодной резни. Единственное, что уцелело в этом хаосе, — гигантская, массивная конструкция Лазерной Дрели. Она возвышалась над руинами лагеря как памятник человеческому упрямству, нацелив свое длинное дуло на цель их визита. Впереди, сквозь марево жары, проступали очертания Храма. Это было зрелище, от которого перехватывало дыхание. Вход в комплекс преграждали циклопические ворота, высеченные не руками человека и не технологиями протоссов. Материалом служил странный, матовый серый камень, на ощупь напоминающий окаменевшую кость левиафана. Он казался вечным, нетронутым эрозией за миллионы лет. По всей поверхности врат и уходящих ввысь стен храма змеились сложные узоры — геометрически безупречные линии и руны. Они слабо, ритмично пульсировали тревожным, бледным изумрудным светом, словно внутри камня циркулировала какая-то живая энергия, реагирующая на присутствие чужаков. Сама архитектура давила на психику, заставляя людей чувствовать себя муравьями у подножия горы. Но времени любоваться древностью не было. — Живо, живо! Шевелитесь, парни! — голос Свонна перекрыл гул двигателей. Из чрев «Геркулесов» потоком хлынули КСМ — пилотируемые строительные экзоскелеты. Они прыснули в стороны, как механические крабы. Их пилоты, матерясь в эфире, тут же принялись за работу: буры вгрызались в каменистую почву, сварочные аппараты сыпали искрами — возводились стальные стены бункеров и основания для ракетных турелей. Периметр нужно было закрыть до того, как Талдаримы поймут, что происходит. Свонн, кряхтя, забрался на платформу управления Дрелью. Он смахнул с консоли липкую лужу подсыхающей крови — всё, что осталось от предыдущего главного инженера — и подключил свой диагностический планшет. — Вот черт, — прохрипел он, бегая глазами по красным строкам отчета об ошибках. — Так, что у нас здесь? Питание идет от геотермальных генераторов глубоко под землей — это хорошо, реактор нам не понадобится. Но эти фанатики знали, куда бить. Они перерезали главные силовые кабели подачи энергии на излучатель и повредили систему фокусирующей линзы. Главный механик Рейдеров сплюнул и повернулся к Тайкусу и Максу, вытирая масло со лба. — Мне нужно время, ковбой, чтобы спаять магистрали и откалибровать линзу до микрона, иначе эта крошка взорвется нам в лицо, а не прожжет дверь! — У нас нет времени! — рявкнул Тайкус, с лязгом передергивая затвор своего тяжелого пулемета. Он всматривался в туман, где датчики его шлема уже фиксировали первые тепловые сигнатуры. — Гости скоро будут здесь! Из ядовитого, молочно-зеленоватого тумана и дрожащего марева жары, со стороны величественных руин храма, показался передовой отряд Талдаримов. Это были не те благородные золотые воины, с которыми люди привыкли ассоциировать протоссов. Эти существа казались порождением ночных кошмаров. Их угловатая, шипастая броня была выкована из черно-серого металла, поглощающего свет, и окаймлена зловещим багровым сиянием. Фанатики-зилоты шли тяжелой поступью, их лица были скрыты за глухими масками, напоминающими черепа их народа, а из запястий вырывались не синие, а кроваво-красные пси-клинки, гудящие от нестабильной энергии. За ними, перебирая механическими лапами, двигались Сталкеры — их черные панцири были украшены острыми шипами, а в центре корпусов пульсировали рубиновые ядра. Их было немного — карательная группа, пришедшая ранее и ликвидировавшая группу Мебиуса. Но ситуация стремительно ухудшалась. В небе, прорвавшись сквозь заслон флота Клинтвуда, уже снижались призмы искривления. Эти кристаллические конструкции разворачивали свои энергетические пилоны прямо в воздухе, и пространство вокруг них начало искажаться, готовясь исторгнуть подкрепления прямо за спинами приблежающихся Талдаримов. Десант только высадился. Бункеры еще не были построены — КСМ лишь размечали лазерами фундамент. Танки еще не разложили свои опоры в осадный режим. Люди были открыты, как на ладони. Авангард Талдаримов уже выстроился для атаки. Их вел высокий протосс, чья аура давила на сознание даже обычных людей тяжелой плитой. Асцендент. Он возвышался над своими воинами, облаченный в массивную, богато украшенную броню с высоким воротником-гребнем, защищающим шею. Его лицо было скрыто за сложной маской, из прорезей которой били лучи яркого алого света — признак глубокого насыщения терразином. Вокруг него воздух дрожал от переизбытка пси-силы. Макс, стоявший в авангарде, прикрыл глаза, активируя свое пси зрение. Он ментально потянулся к фигуре лидера, и их разумы столкнулись с оглушительным беззвучным треском. Это был не просто воин. Макс почувствовал мощь уровня седьмого, возможно, даже восьмого класса по шкале Призраков. Талдарим мгновенно ощутил касание. Он не закрылся щитом, наоборот — он грубо, с садистским удовольствием ударил в ответ. В голове Макса прозвучал чужой смех, похожий на скрежет металла по стеклу, и ощущение липкой, наркотической эйфории терразина. Асцендент определил Макса не как угрозу, а как деликатес. Как жертву, чей разум будет приятно сломать перед убийством. Но Макс смотрел глубже. Используя опыт Кхусар — древней памяти о боях и спарингах, вшитой в его подсознание, — он анализировал движения врага. То, как Асцендент держал корпус, как распределял вес, как лениво и высокомерно поигрывал сгустками энергии в руках. «Слишком уверен в себе. Полагается на грубую силу и щиты. Техника боя агрессивная, размашистая. Открыт для контратак с левой стороны». Макс открыл глаза. Анализ занял долю секунды. Он понял главное: через две минуты их просто сомнут. Он обернулся, окидывая взглядом своих товарищей. Даже закаленные ветераны Рейдеров выглядели бледно. Молодой морпех рядом с ним судорожно сжимал цевье винтовки, его костяшки побелели, а по виску из-под шлема текла струйка пота, оставляя дорожку на грязном лице. Техники, пытавшиеся помочь Свонну, роняли инструменты; их движения были дергаными, лихорадочными. В воздухе висел тяжелый, кислый запах страха — запах людей, которые понимают, что смерть стоит в ста метрах и уже заносит косу, пока они совершенно беззащитны. Свонн все еще возился с проводами, проклиная всё на свете. Обороны не было. Нужно было купить время. Любой ценой. Пока остальные переглядывались, проверяя магазины и нервно сглатывая, Макс вышел вперед, покидая зыбкое укрытие недостроенных баррикад. На фоне красного песка Зила его фигура выглядела чужеродной и пугающей. На нем был надет экспериментальный костюм проекта «Гештальт» — вершина человеческой инженерной мысли, вдохновленная самыми страшными врагами человечества. Это была не просто броня, а хищный, многослойный экзоскелет. Гладкие, обтекаемые композитные пластины песочного цвета идеально сливались с ландшафтом пустынной планеты. В зазорах между ними виднелся черный, ребристый подкостюм, напоминающий обнаженную, переплетенную мускулатуру. Шлем был глухим, лишенным человеческих черт, без визора — лишь три синих оптических сенсора горели холодным треугольником, придавая ему вид безликого хищника из глубокого космоса. Макс чувствовал своим даром, как броня живет. Пластины слабо, на грани восприятия, «жужжали» на органической частоте. В памяти всплыл образ главного инженера лаборатории — человека в белом халате, с фанатичным блеском в глазах. Макс вспомнил его мысли, считанные когда-то касанием разума: восторг от украденной у зергов идеи. «Био-сталь... самовосстанавливающийся полимер... при подаче питательного геля заращивает пробоины, как живая плоть». Но самой странной деталью его облика была правая рука. Поверх высокотехнологичной терранской био-стали был надет массивный, древний наруч. Он был выкован из неизвестного темного металла, покрытого вязью светящихся рун с фиолетовым кристалом в центре, которые пульсировали в такт сердцебиению Макса. Артефакт Кхусар. Он казался произведением исскувства в сравнении с ним костюм выглядил почти варварским. Макс остановился в десяти метрах от авангарда врага. — Стой! — его голос, усиленный псионикой, прогремел над полем боя, перекрывая гул ветра. Он говорил на кхалани, языке протоссов, но его произношение было резким, шипящим, с грубым гортанным акцентом, характерным для Неразимов — тех, кто отринул свет Кхалы. — Я вызываю тебя на поединок чести, слуга Падшего! Авангард Талдаримов сбился с шага. Зилоты и Сталкеры замедлились, оглядываясь друг на друга в немом недоумении. Это было неслыханно. Жалкий, короткоживущий терран говорит на языке Перворожденных? Знает титул их темного бога? Асцендент поднял руку, останавливая строй резким, властным жестом. Он посмотрел на Макса с презрением, достойным божества, взирающего на насекомое, но в его позе сквозило и острое любопытство. В голове Талдарима проносились сложные вычисления. Рефлексы, вбитые тысячелетиями культуры, требовали ответить на вызов. Честь — это валюта в их обществе. Но принять вызов от животного? Не унизит ли это его? Или, наоборот, демонстративная казнь дерзкого псайкера укрепит его авторитет перед подчиненными? Он решил прощупать почву. — Ты смеешь обращаться ко мне, грязь? — голос Талдарима прозвучал прямо в голове Макса, холодный и тяжелый, как могильная плита. — Ты всего лишь ошибка эволюции. Твой разум — открытая книга, которую я сожгу. — Я — тот, кто носит дар Творцов, которого вы недостойны, — спокойно ответил Макс. Он резко вскинул правую руку. Древний наруч вспыхнул. С низким, плотным гудением, от которого заложило уши, из эмиттера вырвался пси-клинок. Это было не дрожащее, нестабильное лезвие, какое бывает у рядовых зилотов с трудом удерживающих фокус. Это был идеальный, метровый луч насыщенного фиолетового цвета — цвета Пустоты. Он гудел ровно и мощно, свидетельствуя о том, что пси потенциал владельца сравнима с потенциалом высших тамплиеров. Макс направил острие клинка в грудь гиганта. — Я вызываю тебя на Рак-Шир! Право сильного! Или твоя вера так же слаба, как твой щит? Эти слова ударили сильнее, чем плазменный разряд. В культуре Талдаримов, построенной на бесконечной «Цепи Вознесения», где каждый стоит на плечах слабого и держится за ноги сильного, обвинение в слабости веры и щита было смертельным оскорблением. Отказаться от вызова теперь, когда его слышали подчиненные, означало признать, что слова «низшего существа» задели его. Это посеяло бы зерно сомнения. А сомнение в силе лидера — это приговор в обществе Талдаримов. Это был блеф, самоубийственный и наглый. Формально Макс, не будучи Талдаримом, не имел права участвовать в священном ритуале Рак-Шир. Но Макс сделал ставку на их главный порок — гордыню. Асцендент замер на секунду, а затем рассмеялся — сухим, шелестящим звуком, похожим на осыпающийся песок. — Ты хочешь умереть с честью? Я дарую тебе это, гибрид. Он шагнул вперед, выходя из строя, и небрежным жестом приказал своим войскам ждать. Призмы в небе зависли, их пилоны перестали мерцать, откладывая высадку подкреплений. Битва остановилась. Все взгляды — и многоглазые оптические сенсоры драгунов, и испуганные глаза людей — были прикованы к центру площадки. — Что он творит? — прошипел Тайкус в комм-канал, не опуская пулемет. — Решил поиграть в рыцаря? — Тянет время, — огрызнулся по связи Рейнор, мгновенно оценив ситуацию. — Он дает нам  шанс подготовиться. Свонн, живо чини эту чертову пушку! Инженеры, турели по периметру! Живо, живо! Макс медленно, почти демонстративно шагнул за периметр наспех возводимых заграждений. Красная пыль Зила скрипела под его сапогами. Между ним и строем Талдаримов лежала полоса «ничьей земли» шириной метров в полтораста — пространство, простреливаемое насквозь, но сейчас замершее в ожидании ритуала. Он шел не спеша, каждый шаг отдавался глухим стуком сердца. Макс использовал это время, чтобы изучить врага. Строй протоссов был безупречен и страшен. Зилоты стояли неподвижно, как статуи, высеченные из обсидиана, лишь их красные пси-клинки тихо гудели, нарушая тишину. Сталкеры перебирали механическими ногами, их корпуса слегка покачивались, готовые к прыжку. А в центре, возвышаясь над всеми на голову, стоял Асцендент. Его черно-красная броня, украшенная шипами и кристаллами, казалась продолжением его самого. Он не принимал боевую стойку — он просто ждал, скрестив руки на груди, излучая абсолютную уверенность в превосходстве. За спиной Макса, в траншеях, Рейдеры нервно сжимали винтовки. Им было неуютно. Смотреть, как один человек идет навстречу целой армии инопланетных фанатиков, было сродни наблюдению за казнью. Но они верили в своего «Призрака». Они видели, что он сделал на Фолсоме. Они видели, как он говорит с командиром. Если кто и мог выжить в этом безумии, то только он. Макс остановился. Асцендент развел руки в стороны, и с его запястий сорвались два длинных, красных пси клинка. — Начнем, — прошипел он. Бой начался. Это не было изящным фехтованием, какое показывают в голо-фильмах. Это было избиение, или, по крайней мере, так это выглядело со стороны. Асцендент был выше, тяжелее и накачан терразином под завязку. Он обрушил на Макса шквал чудовищных по силе ударов. Его клинки превратились в размытые красные веера, разрезающие воздух с воем турбин. Макс едва успевал реагировать. Он уходил в перекаты, скользил по песку, пригибался в последний момент, пропуская смертоносное лезвие в сантиметре от шлема. Его гексагональный щит вспыхивал синим сиянием, принимая скользящие удары, и тут же гас, перегруженный напором. — Слабак! — ревел Талдарим, нанося рубящий удар сверху вниз, раскалывая камень, где секунду назад стоял Макс. На самом деле, это была сложнейшая актерская игра в жизни Макса. Внутри, под маской паники и тяжелого дыхания, его разум работал холодно и расчетливо. Благодаря наследию Кхусара и усилениям первого артефакта, он видел движения Асцендента словно в слегка замедленной съемке. Он мог бы уклониться гораздо быстрее. Мог бы использовать «Узы Пустоты», чтобы парализовать врага и снести ему голову одним ударом. Мог бы уйти в невидимость и ударить в спину. Но он не мог этого сделать. Если он убьет их вождя за две секунды, шок сменится яростью, и вся толпа Талдаримов, наплевав на дуэль, кинется в атаку. Оборона еще не готова. Лазер молчит. Поэтому Макс танцевал на лезвии бритвы. Ему нужно было двигаться ровно настолько быстро, чтобы не умереть, но достаточно неуклюже, чтобы Асцендент верил: «Еще чуть-чуть, и я поймаю эту крысу». Минуты тянулись, как часы. Пять минут. Семь. Десять. Макс совершил акробатический кульбит назад, уходя от широкого замаха, и тут же был вынужден принять удар ногой в грудь. Щит поглотил кинетику, но Макса отшвырнуло на кучу щебня. Это было больно по-настоящему. Дыхание сбилось. — Твоя техника смехотворна, — глумился протосс, не спеша подходя к лежащему противнику. Он наслаждался своим превосходством. — Ты украл наши технологии, но не наш дух. Ты просто примат в золотых доспехах. Макс приподнялся на локте, на мгновение открыл забрало шлема и сплюнул густую кровь на песок, чтобы вдохнуть раскаленный воздух. Периферийным зрением он уловил движение за спиной: на платформе Дрели Свонн ожесточенно искрил сваркой, соединяя последние магистрали. Еще немного. Совсем чуть-чуть. Макс поднялся, шатаясь. Его ноги дрожали — отчасти наигранно, отчасти от реальной усталости сдерживания псионического пресса гиганта. — Зато я не нюхаю газ, чтобы чувствовать себя мужчиной, — прохрипел он, глядя прямо в горящие глаза врага. Оскорбление достигло цели. Глаза Асцендента вспыхнули яростным алым огнем. Шутки кончились. Он взревел и бросился в решающую атаку, намереваясь одним мощным ударом разрубить наглеца надвое, от плеча до пояса. Скорость была запредельной. Макс понял: пора заканчивать спектакль. Вместо того чтобы отпрыгнуть назад, как он делал весь бой, он рванулся навстречу. Он намеренно подставил левое плечо. Красное пси-лезвие с треском рассекло композитный наплечник, прожгло подкостюм и рассекло плоть. Боль была ослепляющей, но Макс даже не вскрикнул. Этот размен дал ему дистанцию. Правая рука с наручем Кхусара взметнулась снизу вверх. Фиолетовый клинок, гудя от напряжения, вонзился в сочленение доспехов на животе протосса, пробивая щиты и входя в тело. Асцендент рыкнул — не от боли, а от удивления. Его реакция была молниеносной. От потери концентрации пси клинок погас, его рука метнулась и стальной хваткой перехватил запястье Макса, не давая фиолетовому лезвию войти глубже и добраться до жизненно важных органов. Он начал медленно, с чудовищной силой отгибать руку Макса от себя, вынимая острие из раны. Синяя кровь протосса стала капать на песок Зила. — Неожиданно, человек... — прохрипел он, глядя Максу в лицо с расстояния вытянутой руки. — Но это всего лишь царапина... А теперь... Ты... умрешь... Макс почувствовал, как кости его руки начинают трещать под давлением пальцев гиганта. Он влил всю свою пси-силу в мышцы, сопротивляясь, но Талдарим был физически сильнее. И в этот момент за спиной Макса, перекрывая шум битвы и стоны ветра, раздался нарастающий, низкочастотный гул. Земля под ногами задрожала, мелкие камни подпрыгнули в воздух. — ГОТОВО! — вопль Свонна в эфире был слаще музыки. В тот же миг за спиной Макса мир раскололся от звука. Лазерная Дрель ожила. Низкочастотный гул сменился пронзительным воем турбин, набирающих критические обороты. Гигантское многотонное дуло начало вращаться, разгоняясь до свиста, а фокусирующие линзы налились ослепительным рубиновым светом. Воздух наполнился запахом плазмы. Талдаримы, увидев, что "священные врата" сейчас будут осквернены грубым механизмом терранов, мгновенно забыли о ритуале, чести и дуэли. Их фанатизм перевесил гордость. — Убить их всех! — проревел раненый Асцендент, и в его ментальном крике смешались боль и ярость. — Не дайте им коснуться Храма! Орда фанатиков, до этого замершая в ожидании, сорвалась с места единой черно-красной волной. В небе над ними вспыхнули синие разряды — призмы искривления раскрыли свои поля, исторгая из пустоты десятки новых воинов прямо на поле боя. Макс понял, что его время вышло. Игра закончилась. Он резко выдернул клинок из живота врага, одновременно пнув его кованным сапогом в колено, пытаясь разорвать дистанцию. Но Асцендент, несмотря на рану, оказался быстрее. Его пальцы, усиленные сервоприводами доспеха, стальным капканом сомкнулись на предплечье Макса, удерживая его на месте. Талдарим занес свой сдвоенный красный клинок для казни. В его глазах горело торжество. Макс решил больше не сдерживаться. Он мгновенно деактивировал свое пси-лезвие. Освободившейся ладонью он перехватил запястье замахнувшегося Асцендента. — Слишком медленно, — прошептал Макс. Он обратился к памяти Кхусара, вызывая ту же силу, которой сдержал взрыв в тюрьме. Узы Пустоты. Темная, вязкая энергия, похожая на живой дым, змеей скользнула с пальцев Макса. Она обвила руку Асцендента, мгновенно распространяясь по всему его телу. Протосс дернулся, пытаясь разорвать контакт, но было поздно. Эффект стазиса сковал его мышцы и нейронные цепи. Он застыл соляным столпом, с занесенным мечом и гримасой ярости под маской. Он был полностью парализован, заключен в темпоральную ловушку. Макс с хрустом вырвал свою руку из ослабевшего захвата. Не теряя ни доли секунды, он снова активировал фиолетовый клинок. Косой, свистящий удар снизу вверх. Гудящее лезвие прошло сквозь шею парализованного гиганта без сопротивления. Голова Асцендента в шлеме отделилась от тела и, кувыркаясь, упала в пыль. Массивное тело рухнуло следом, так и не успев осознать свою смерть. Но праздновать победу было некогда. За спиной Макса прогремел гром — это осадные танки «Круцио» перешли в артиллерийский режим и дали первый залп. Земля содрогнулась от разрывов 180-миллиметровых снарядов, вздымая фонтаны песка и осколков в рядах наступающих протоссов. Затрещали гаусс-винтовки морпехов, прочерчивая воздух пунктирами трассеров, которые бессильно разбивались о мерцающие щиты зилотов. Трое фанатиков, игнорируя обстрел, уже были рядом с Максом. Они видели смерть своего лидера и жаждали крови. Три красных клинка уже взлетали для смертельного удара. Макс, истощенный схваткой и раненый в плечо, понимал, что не успеет блокировать все три атаки. — Ложись, призрачный мальчик! — голос Тайкуса, искаженный динамиками громкой связи, прогремел над полем боя как глас божий. Макс не стал задавать вопросов. Инстинкт, вбитый годами тренировок, сработал быстрее мысли. Он совершил отчаянный рывок в сторону, буквально вжимаясь в землю. Тайкус Финдли, сидевший в кресле оператора, с маниакальным хохотом дернул рычаги наведения. Вместо того чтобы направить луч на дверь храма, он развернул многотонный лазер. — Жрите свинец... то есть лазер! С оглушительным треском, похожим на разрыв ткани реальности, из дула вырвался ослепительный рубиновый луч толщиной с бочку. Жар от него чувствовался даже сквозь термоизоляцию брони. Тайкус провел им, как гигантской огненной метлой, прямо по тому месту, где секунду назад стоял Макс. Над головой лежащего Рейдера пронесся ревущий поток чистой энергии. Тело обезглавленного Асцендента и три зилота, которые только что собирались нашинковать Макса, просто исчезли. Их не отбросило, не разорвало — их аннигилировало. Материя распалась на атомы за долю секунды, оставив после себя лишь дымящиеся, остекленевшие следы на песке и запах жженого озона. Луч прошел дальше, выжигая широкую просеку в рядах наступающих Талдаримов. Сталкеры, попавшие под удар, лопались, превращаясь в лужи расплавленного металла. Щиты Призм искривления не выдержали и секунды потока лазера, взорвались во вспышке красных искр. Атака захлебнулась в стене огня. — Ха-ха-ха! Вот это мощь! Я прожгу дыру в самой преисподней! — восторженный рев Тайкуса перекрывал грохот боя. Макс поднялся на ноги. Его доспех дымился от близости к лучу, плечо пульсировало острой болью, но путь к своим был расчищен. Перед ним лежала дымящаяся траншея из стекловидного шлака. Он, прижимая руку к ране, побежал к линии наспех возведенных бункеров, за которые уже падали первые горячие гильзы морпехов. Кто-то из медиков уже махал ему рукой, готовя био-пену. — Спасибо, — прохрипел Макс в общий канал, падая за бруствер. — Первый раз бесплатно, партнер! — отозвался Тайкус. Дрель с натужным воем развернулась обратно. Рубиновый луч, наконец, впился в циклопические ворота Храма. Камень зашипел, начиная плавиться. — А теперь давайте вскроем эту консервную банку! Всем занять оборону! Вечеринка только начинается! Битва за Артефакт началась по-настоящему.