Ночной гость.

Уже которую ночь Тсунаёши с опаской ложился на свою кровать. Ему все время казалось, будто кто-то стоит прямо за спиной и все время на него смотрит. Было похоже на детские страхи вроде монстров под кроватью, но спал он всегда тревожно. Ему снились разные сны, но не один он не мог понять. Много липких нитей, как паутина, сковывают все тело и мешают дышать, перекрывая доступ к кислороду. Миллионы глаз, неотрывно следящих за ним, а вокруг пустота-пустота, неизбежность. Сегодня Савада твердо решил не спать и проверить свои опасения по поводу ночных монстров. Одев свою пижаму и потушив в комнате свет, он как приличный мальчик забрался на кровать, откинув одну руку свисать с кровати, он чуть приподнял голову, чтобы хорошо было видно окно и пространство за кроватью. С полчаса ничего не происходило и коварный Морфей уже почти забрал мальчишку в свое царство, как случилось то, чего Тсуна не ждал. Возможно, он подсознательно надеялся, что из-под кровати вылезет кто-то огромный и волосатый, начнет дышать на тоненькую фигурку и скалить свои острые зубы, но в оконном проеме появилась элегантная фигура человека. Тсунаёши шевельнулся и зажал рот себе рукой, когда узнал в фигуре своего туманника. Мысли, одна страшнее другой тревожили разум мальчики. Ему казалось, что Мукуро пришел убить его или замучить до смерти в собственных снах, изысканная смерть и как раз в стиле иллюзиониста. Саваде пришлось переместить руку чуть пониже, к подбородку, чтобы остаться незамеченным и пока он терялся в догадках Мукуро медленно прошел вдоль кровати, почти беззвучно присаживаясь на нее. Сердце юного босса пропустило удар, когда прохладная рука в кожаной перчатке коснулась лба. «Теперь мне точно конец» — подумал Тсуна и сильнее зажмурился, но ладонь лишь убрала выбившийся локон и ушла. Теперь становилось по-настоящему страшно, он не знал, что должно происходить дальше и даже не догадывался, зачем тут Мукуро, если не убивать Саваду. Кровать скрипнула, известив о том, что иллюзионист слегка наклонился и вот уже через мгновение Десятый слышит тихое дыхание на нежной кожи шее, потом туда приходится легкий поцелуй, еще и еще, Рокудо не скупился на поцелуи, осыпая плечи и руки. Поцелуи были почти не ощутимы, совсем легкие, но Савада весь горел от испытываемого. Он не мог пошевелиться, оттолкнуть от себя наглого иллюзиониста, что бы ни выдать себя, да и не знал, хочет ли, так приятны были ему эти касания, особенно когда Мукуро опять перешел на шею и чуть выше, горячими губами прихватывая мочку уха и языком обводя хрящик. Это было настоящей пыткой для молодого, неопытного тела, щеки горели страшно и Савада ужасно боялся, что Мукуро дотронется до них, ведь не был уверен, что люди во сне могут краснеть. Рука сама собой сползла вниз и легла рядом с бедром, цепляя пальцами белую простыню, это выглядело вполне естественно, и Рокудо не удивился, ведь был уверен, что сон босса был тревожен. Конечно, все эти странные сны были делом рук иллюзиониста, потому что только под влиянием их Тсуна ерзал по простыне, шевелился, поворачивался, открывая для Мукуро новые места для ласк. Он даже обрадовался, когда мешающая рука сползла вниз и, проворно расстегнув пару пуговиц пижамной рубашки, губы уютно устроились на ложбинке между ключицами, а после право взял горячий язык, проведя сначала по левой ключице, после по правой, он оставил на них влажные дорожки. Честно говоря, эту ночь Мукуро разошелся, верно, сказывалось долгое воздержание, но следующие пуговицы тоже были расстегнуты. Иллюзионист прищурился и поднял голову, Тсуна тяжело дышал, в пижаме стало тесно, а губа была закушена, чтобы сдерживать стоны, так и рвущиеся наружу, пальцы руки судорожно сжимали простыню, и все свидетельствовало о вовсе не спящем состоянии мальчишки. Рокудо тихо усмехнулся, сдерживая знакомое «ку-фу-фу», и сделал вид, что ничего не заметил, теперь уже более смело продолжая рейд по юному телу Десятого босса. Соски тут же были захвачены в плен горячими губами туманника, язык умело обводил ореолы потемневших сосков. Рокудо решил, что пора заканчивать эту игру в молчанку и зубами чуть-чуть прикусил темно-розовую бусинку, реакция не заставила себя долго ждать, и из груди юного босса вырвался стон. Савада широко распахнул глаза испуганно глядя вниз, но никакого неодобрения или, тем более, ненависти он там не увидел, лишь заметил, как ярко блеснули разноцветные глаза и влажные от укусов и облизывания губы встретились с его собственными. Все было в новинку для Савады, потому он лишь стыдливо поджимал пальцы на ногах, теряясь и не понимая, что от него требуется, но Мукуро сделал все сам, очень медленно, будто показывая Тсуне, что и как надо делать и вот уже горячий язык, только что тревожащий грудь кареглазого, у него во рту и делает там что-то совершенно умопомрачительное, от чего кружилась голова и стоны вырывались один за другим. Вопреки немым мольбам Тсуны, Мукуро и не думал останавливаться и продолжал целовать его, пока у обоих не закончился воздух. Тсунаёши открыл рот, чтобы сказать что-то в свое оправдание, но был немедленно успокоен приложенным к влажным губам пальцем и очень ласковым шипением около уха. — Я думаю, она тебе не понадобится. – прошептал Мукуро, стягивая голубую рубашку с податливого тела. – И это тоже. Тсуна чувствовал себя неуютно абсолютно голым перед Мукуро. Ему оставалось лишь чувствовать в темноте, как смотрит на него Рокудо и под этими взглядами становилось так волнительно внутри, что Савада мог лишь тихо всхлипывать, и жмурить глаза. Пару секунд ничего не происходило, и Тсуна даже испугался, не был ли это всего лишь сон или иллюзия, но в мгновение про это забыл, стоило горячим губам сомкнуться на члене босса. Тсуну хватило всего на пару мгновений, пока Мукуро виртуозно скользил губами по члену, после чего рот иллюзиониста оказался наполненым солоноватой мутно-белой жидкостью. Щеки босса были сравнимы разве что с дикими маками, но губы беспрестанно открывались в тихих стонах, а хрупкое тело била дрожь от прошедшего оргазма. — Сейчас будет еще лучше, малыш. – хрипло прошептал иллюзионист, справившись с густой жидкостью во рту. Тсуна почти не слышал, что говорил Мукуро, лишь почувствовал, как властные руки перевернули его на живот и подняли бедра, заставляя прогибаться. Эта поза была очень откровенной, и Савада даже притих, справляясь с собственным смущением и стараясь понять, что же будет дальше. Конечно, Тсунаеши, как и любой подросток знал, что такое секс, но в голове у него никак не укладывалось, что его первый раз будет с Мукуро. Это было пугающе и маняще одновременно. Он не раз ловил себя на том, что рассматривает иллюзиониста на их редких встречах и даже один раз выкрикнул его имя, на пике удовольствия, когда мастурбировал в душе. Все эти мысли слегка отвлекли юного босса от суетливой возни позади него. Но тело вновь напряглось, как натянутая струна, когда пальцы в чем-то холодном и вязком коснулись такого нежного и интимного места, как анальное отверстие. Вновь тишина огласилась тихими стонами и вздохами. — Спасибо, что обратил на меня внимание. – язвительно заметил Мукуро, продолжая вымазывать узкий вход в креме. Один палец проскользнул внутрь, почти не встретив преград, а вот для Тсуны это было настоящее испытание, новые крики, но Мукуро не думал останавливаться, продолжая ласкать горячие стенки сначала одним, потом двумя пальцами он подготавливал проход для себя. Длинные пальцы вошли совсем глубоко и замерли, массируя одну точку. Савада чуть-чуть не взвыл, ведь на место боли пришло ни с чем несравнимое удовольствие и дрожащие ноги чуть ослабли, опуская таз, Тсуне показалось, что он вот-вот опять кончит, когда приятное наполнение сзади ушло, оглашаемое разочарованными стонами. Но скоро между ягодиц опять устроилось, что-то горячее и твердое и Савада толкнулся бедрами назад, спеша опять получить порцию удовольствия, но тут же протяжно застонал, явно жалея о такой идее. Это были совсем не пальцы, и узкое кольцо мышц сжало твердый член илюзиониста так плотно, что тот даже не мог двигаться. Но вскоре Тсуна все-таки чуть-чуть расслабился, впуская Мукуро глубже и глубже с каждым разом. Боль, которая скрутила Тсуну где-то внизу живота, постепенно стала слабнуть и на смену болезненному скрежету зубов пришли вполне сладкие стоны, чему ни мог не радоваться Мукуро, это послужило толчком для более решительных действий и движения стали чаще, увереннее. Рокудо наклонился, прижимаясь грудью к порытой испариной спине своего любовника, и пальцами задел соски, зная, как бурно реагирует на это босс. Тсуна не обращал внимания на какие-то особенности, для него сейчас все слилось в одно, в то невероятное ощущение, когда другой человек в тебе и двигается все быстрее и быстрее, когда дышать становится тяжело. Туманник догадался о скором конце Савады, поэтому пережал небольшое отверстие на головке члена, не давая семени излиться раньше времени. Тсуна очередной раз огорченно простонал, но тут же захлебнулся в стоне удовольствия. Иллюзионист убрал руку, ощущая свой скорый финал, Тсуне хватило одного толчка, чтобы тут же запачкать простынь своим семенем, Мукуро же сделал завещающее движение в ослабшем теле и с громким стоном заполнил своего любовника изнутри. Почему-то Тсуне думалось о том, какой у Мукуро красивый голос и волосы, а когда уставший иллюзионист прилег рядом, стискивая в своих объятиях молодого босса, еще и о том, как от него приятно пахнет… Рокудо раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но лишь умилённо улыбнулся, найдя Тсунаёши уже мирно посапывающим на его плече.