Сюрприз.

Юри придирчиво рассматривает себя в зеркале. На нём тоненький эластичный пояс, чёрные чулки и узкие кружевные трусики, которые скорее подчёркивают, чем скрывают возбужденный член. Ожидание утомляет, а фантазия уже работает на полную. Отличный план по соблазнению Виктора приведён в действие, и хотя они уже год вместе, он всё равно волнуется. А вдруг это не совсем то? А может, не понравится? Все сомнения уходят на второй план, и по шелковистой ткани трусиков расползается мокрое пятно смазки, когда он внезапно замечает стоящего сзади Виктора, разглядывающего его потемневшим от похоти взглядом. Возбуждение прошибает горячей волной вдоль позвоночника. Юри прикусывает губу и смущенно улыбается. — Сюрприз? Виктор раскрывает рот и тут же закрывает, а из его горла вырывается лишь сдавленное рычание. Юри думает, что ему есть, что рассказать: как ждал, как готовился, как хотел сделать сюрприз на их первую годовщину, и понимает, что не может, потому что чужие пальцы уже хватают за подбородок, и горячий рот прижимается к его губам. Виктор бесцеремонно проталкивает язык внутрь, прилагая силу, напоминающую вихрь: разрушительный, требовательный, жаркий. Виктор целует, как будто голоден, и Юри стонет, пропуская пальцы сквозь его светлые пряди. Он голоден вместе с ним. Поцелуй отдаёт привкусом дыма, хотя пожар, который разгорается в их груди, уже ничем не потушишь. Юри горит, когда длинные пальцы Виктора забираются под пояс. Это наверняка станет причиной его смерти. Глубокий вдох. Пальцы нежно обводят выпирающую тазобедренную косточку, и мысли Юри путаются. Грудь сдавливает обруч, но нужно дышать — он делает небольшой, тяжёлый вдох, отступая, когда Виктор гладит его по бедру и внезапно сжимает член прямо через бельё. Из горла Юри вырывается крик. — Отличный сюрприз. Я даже подумать не мог… — Виктор сбивается и, кажется, немного теряет равновесие. Внешний вид Юри вызывает единственное желание — прикоснуться. Внутренний эрос вырвался наружу и теперь похож на оружие массового поражения. — Это подарок, — Юри отстраняется, чтобы в голове прекратился нескончаемый белый шум, ведь ласки Виктора привычно отключают разум. Юри делает шаг назад, но Виктор лишь усиливает напор, впиваясь зубами в его нижнюю губу. — Куда-то собрался? — спрашивает он, подталкивая к кровати, пока колени Юри не подкашиваются, и он не падает на холодные простыни. — Мне нравится мой подарок, — Виктор наклоняется, пряча улыбку в основании его шеи. Юри непроизвольно тянется вперёд, потираясь промежностью о грубую ткань костюма. Виктор только-только вернулся со встречи с каким-то важным спонсором, когда Юри не смог отказать себе в небольшой шалости. Повод вполне подходящий — годовщина их встречи. В объятиях Виктора у Юри появляется короткий момент, чтобы насладиться спокойствием, теплом, безопасностью. Ему было так холодно, так неуютно, пока пришлось ждать. Всю жизнь ждать. Это долго. Он обнимает Виктора за шею — может быть, ему будет тепло и не так одиноко… с Виктором? Наверняка. Краем глаза Юри замечает мягкую улыбку и припухшие от поцелуев губы, блестящие под неярким светом включённого ночника. Очень красиво. — Красивый, — руки сами тянутся потрогать, почувствовать, удостовериться, что всё взаправду и настоящее. — Это ты красивый, — Виктор отрицательно качает головой. — Моё сокровище. Юри привычно краснеет, а Виктор немного отстраняется, чтобы окинуть его ещё одним долгим, жарким взглядом. Его глаза кажутся кобальтово-синими, с тонким сапфировым кольцом вокруг зрачков. Удивительные. — Моё сокровище, — повторяет Виктор и наклоняется для нового поцелуя, который приходится в ключицу и посылает по телу Юри волну крохотных электрических разрядов. Ноги сами приглашающе раздвигаются в стороны. Чулки непривычно холодят кожу, вынуждая скользить пятками по простыни. Возбуждающее зрелище. — Я люблю тебя, — выдыхает Юри, наблюдая, как Виктор старается с максимальной скоростью выпутаться из неудобной одежды. В горле пересыхает, когда рука сама тянется к члену Виктора, который издаёт длинный, протяжный стон, стоит ладони немного сжать выступающий в плавках бугор. Щеки Юри вспыхивают румянцем. — Я тоже люблю тебя, — самообладанию Виктора можно позавидовать, хотя растрёпанная прическа и полностью безумное выражение лица разрушают образ. Его ведёт от вида такого развратного Юри, от его наряда, от всех этих кружев и подвязок, от чёрной поглощающий весь свет жажды, что сейчас отражается в его глазах. Виктор не может сопротивляться. Никогда не мог. С самой первой встречи. Юри призывно улыбается и обводит язычком свою нижнюю губу, прежде чем послать долгий обещающий взгляд из-под накрашенных длинных ресниц. Кислорода катастрофически не хватает, и Виктор просто не в состоянии нормально вздохнуть.  — Ты смерти моей хочешь? Что же ты творишь? Последняя преграда из одежды преодолевается в одну секунду, а тактильный голод, который мучает обоих, заставляет застонать от наслаждения, когда они соприкасаются. Кожа к коже, сердце к сердцу. Юри на ощупь ищет губы, чтобы выразить свой восторг, а Виктор изо всех сил старается вернуть себе хоть немного самообладания. Стоны, вырывающиеся из горла Юри, его тёмные глаза, обкусанные, припухшие губы — от всего этого очень легко лишиться рассудка. Чёртово идеальное искушение. Что может быть хуже? — Я уже подготовился. Растянул себя там, смазал, — шепчут эти губы прямо ему в ухо, — пока ждал тебя, — и Виктор понимает: может. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Катастрофа. Юри не желает больше ждать. Ткань трусиков неудобно впивается в кожу, хорошо ещё, что он надел их поверх пояса, поэтому так легче снять и развести ноги широко в стороны, предлагая себя. Виктор скулит, поспешно стуча ладонью по простыни. — Это ищешь? — в руках Юри тюбик со смазкой. Ведь знал, что всё придётся делать самому. Судя по ошалелому взгляду Виктора, тот уже ничего не соображает, но находит в себе силы кивнуть, чтобы перехватив тюбик, выдавить почти половину себе на пальцы. — Я готовился, — повторяет Юри и не успевает вздохнуть, потому что рука Виктора обхватывает его бедро чуть выше ажурной резинки чулок и сразу два пальца надавливают на влажный от смазки сфинктер, беспрепятственно проникая внутрь. Юри подбрасывает вверх, а из горла вырывается сдавленный крик. Виктор всегда легко находит его слабые места, играя на его теле, как на музыкальном инструменте.  — Давай же, Виктор. Быстрее, — нетерпение в голосе опасно граничит со злостью. У Юри заканчиваются слова, когда он на ощупь находит руку Виктора и тянет на себя. — Вставь уже мне. Сколько можно мучить? В тот момент, когда он ощущает прикосновение члена Виктора к ягодицам, что-то в груди обрывается. Лицо горит, глаза закрыты, а тело дрожит в предвкушении. Плевать на сползший с ноги чулок и врезающуюся резинку. Юри хочется кричать на весь свет о своей любви. Бесконечной любви к этому великолепному, удивительному человеку, с которым хочется провести вечность. Он слышит только собственное сбитое дыхание, когда Виктор толкается внутрь, и чувствует облегчение, когда он выходит обратно. Ещё толчок: крик скручивает горло в спазме, а лопатки отрываются от кровати. Руки Юри делают отчаянные попытки зацепиться хоть за что-нибудь, но лишь скользят по влажной спине Виктора и безвольными плетьми падают вдоль тела. Это выше его возможностей. Виктор слишком хорошо изучил все слабости, потому что с каждым движением вперёд он задевает простату и срывает последние предохранители. Юри чувствует собственную дрожь из-за члена Виктора, который двигается глубоко внутри, толстый и горячий. Идеальный. Все остальные слова заканчиваются криком. Юри понимает, что плавится от жара, к которому не может привыкнуть и не может контролировать. Его вены превращаются в оголённые провода, а кровь - в искры. Ногами он легко обхватывает спину Виктора, притягивая с каждым настойчивым толчком, и это единственное, что удерживает в сознании.  — Я люблю. Я так люблю тебя, — повторяет Виктор, как заведённый, когда его влажный язык начинает вылизывать ключицы и шею Юри. — Не отпущу. Слышишь? — Да-да, Виктор, я люблю тебя, люблю тебя, — тот поворачивает голову, чтобы оставить хаотичные поцелуи на щеках Виктора, переносице, линии его скул. Руки Виктора крепко сжимают в объятиях, указывая на совершенную беспомощность против всепоглощающей силы. Ведь Юри действительно не может выбраться. Его член, зажатый между животами, размазывает капельки смазки — и это единственное, что разрешено. Руки до сих пор отказываются слушаться. Он вскрикивает при каждом толчке, отчаянно трахая себя членом Виктора. Голос Виктора дрожит и срывается, когда темп увеличивается. — Ты кончишь… ты кончишь, когда кончу я, Юри. — Конечно — пытается ответить Юри, но внезапный всплеск тепла, заполняющий его изнутри, является катализатором к завершению. Безмолвный стон ускользает из горла, язык становится мягким и тяжёлым, буквы не складываются в слова, лишь нечленораздельные звуки и белый шум в ушах — последнее, что остаётся в сознании, когда оргазмом прошибает тело. Юри старается сфокусировать взгляд на лице нависшего над ним Виктора. Там что-то проявляется, что-то странное в яркости его глаз, в самой глубине, и это завораживает. Рассеянный свет ночника очерчивает силуэт, заставляет его светиться. «Удивительный, красивый, мой», — проносится в голове, когда Виктор, не удерживая собственный вес, почти падает на Юри. — Прости, — шепчет он, так как голос явно сорван, и тянется из последних сил, чтобы поцеловать Юри. Оба сердца бьются в унисон. Это пульс, который делает их живыми. Любимыми. — Отличный сюрприз, — Виктор не может отвести глаз, хотя посторгазменная тяжесть давит на веки, а тело крутит и ломает от переизбытка ощущений. — Не думал, что ты так сможешь. Я в шоке. — Понравилось? — Юри же будто нарочно держит глаза закрытыми, прислушиваясь к собственным реакциям. — Хотел удивить. — Тебе удалось. Хотя мне стоило уже привыкнуть, — что-то в голосе заставляет Юри повернуть голову в ту сторону, где Виктор, подперев голову рукой, белозубо ухмыляется и подмигивает. — Ведь с тобой всегда так… — Как «так»? — Ты не перестаешь удивлять меня. С самой первой встречи, когда попросил стать твоим тренером, — Виктор тянется к Юри, медленным движением откидывает его волосы назад и ведёт по красной от смущения щеке, пока не добирается до губ. — Только в следующий раз, наряд для подарка выбираю я, — он прикрывает глаза и наконец-то целует, вкладывая в касание всю нежность, признательность и любовь, что в данный момент переполняет его сердце. Юри в очередной раз теряет голову, поражаясь собственной отзывчивости. Их праздник продолжается всю ночь.