Дни наших жизней

      Вероника проснулась от того, что вздох застрял где-то в районе солнечного сплетения. Под грудью что-то кольнуло. Даже не кольнуло, а скорее выстрелило и словно зацепилось. Ники села на кровати, тяжело дыша. Внезапная боль прошла, но отголоски внутри ещё ныли. Когда это случалось днём, она почти не замечала. Но резкий толчок, прервавший её безмятежный сон, разошёлся по всему телу.       Она уже хотела снова лечь, но встрепенулась. На этот раз от тихого:       — Ник, что случилось?       Джон сел, сонно потирая глаза. Спросонья он не сразу понял, что происходит. А когда нега чуть отступила, не на шутку перепугался.        — Все в порядке. Просто он так внезапно пошевелился…       Ники улыбнулась будто виновато. Джон облегченно выдохнул.       — Иди ко мне. Сделать тебе массаж?       Вероника кивнула и закусила губу, почувствовав прикосновение сильных рук. Они потянули вверх ночнушку, скрывавшую худенькое тело и заметно округлившийся животик. Джон с удовольствием припал к обнаженной шее, вдыхая родной запах. В этот период Ники пахла как-то по-особенному. Да и вообще становилась гораздо более чувствительной к ласкам и прикосновениям. А касаться её хотелось ещё чаще, чем раньше. Из фигуры исчезли острые углы, все изгибы стали ещё плавнее, а движения — мягче. А как сдерживаться, когда она, маленькая и уязвимая, льнёт к тебе таким желанным телом…       Ники поежилась. Легкий сквозняк прохладным дыханием прошелся по коже. Спасали только руки, мягко массирующие усталые плечи. Они плавно спускались ниже, и она содрогалась всем телом. Разрядом тока по телу засеменили мурашки. На лопатках горячие пальцы отстранились, уступая не менее пылким губам.        — Если почувствуешь что-то, скажи, — обожгло шею дыхание.       — Скажу. Только не останавливайся, — шепнула Ники в ответ, блаженно прикрывая глаза. В такие моменты она любила Джона ещё больше. Вставать ему ни свет ни заря, а он с ней, помогает облегчить состояние. И его не смущают ни её изменившаяся фигура, ни потеря ловкости. Совсем скоро она совсем не сможет отвечать на его касания, а пока — нужно ловить момент…       Первые пару раз Джон держался предельно аккуратно. Положение любимой было для него в новинку, и о некоторых аспектах анатомии он имел весьма скудное представление. Коронным "он же ничего не почувствует?" он рассмешил Веронику почти до слёз. Но по её поведению вскоре понял, что малышу подобный род занятий не повредит. Напротив, ему же лучше, если мама будет довольна. Ники же в свою очередь не то, что не сопротивлялась, а только поддерживала стремление мужа познать тонкую связь. И чем дальше продвигалось дело, тем изощренней и опытней становились ласки.       Джон трепетно погладил выступающие костяшки таза, по линии талии поднялся до плеч, надавливая. Ники послушно легла, вытянув ноги и закинув руки за голову. Джон знал, что делал. Грубые от струн пальцы скользнули по набухшей груди, очертили каждую и самыми кончиками пощекотали живот. Ники хихикнула, подтянула ближе отекшие лодыжки. Джон аккуратно помассировал сначала одну, затем вторую, незаметно поднимаясь выше. Просяще скользнул ладонями по бёдрам, укладываясь рядом. Ласково поцеловал выступающую горошинку пупка. Ники тихонько посмеивалась в подушку. Щекотки она не боялась, но Джон действовал так искусно, что сдерживаться было невозможно. Когда его теплые губы, исследовав всё тело, наконец поднялись к её губам, она неожиданно для себя застонала так изнемогающе-сладко, что Дики поначалу даже отпрянул. А потом приник ещё ближе, ощущая, как маленькая ладошка направляет его. Крошка Ники иногда давала себе волю. Особенно попадая в водоворот гормонов, чем несказанно радовала любящего супруга. Сейчас её пальчики требовательно гладили его по загривку — и это, признаться, дико заводило.       — Малыш, у тебя самая прекрасная мама на свете, — едва различимо шепнул он, осторожно целуя её живот и спускаясь ещё ниже. А Ники прогнулась в спине, сдерживая восхищенный всхлип. Такой массаж на ночь ей точно не будет лишним…