Инжир с молоком

— Я дома! — объявляет уставший голос с порога. — Привет! — вскрикивает Ацуши и выбегает к Акутагаве в прихожую. — Я уже тебя заждался! — объявляет тот и звонко целует любимого в щеку, повисая у него на шее. — Может дашь мне разуться хотя бы? — Ой! Прости, прости, прости! — Накаджима отскакивает и становится напротив. — Привет, Тигренок… — тихо проговаривает Акутагава и целует, невесомо, нежно, в висок. — Что на ужин? — Нуу… окономияки* с креветками… — как бы вспоминая, отвечает Ацуши и проходит в гостиную. — Чай тебе заварить? — Да! Я в душ! Ацуши начинает суетиться на кухне, а Рюноскэ отправляется в ванную, чтобы хоть немного привести себя в подобающий бодрый вид. Включает воду и подставляет измученное, уставшее тело под теплые струи. Наклоняет голову и вот все волосы уже мокрые, а пряди по бокам струятся водопадом, прилипая к шее. Спокойно, тепло… наконец он расслабился, ведь сегодня на работе был тяжелый день. К слову, Акутагава работает в нотариальной конторе, которая напрямую сотрудничает с ритуальной. Сегодня было много смертей и много завещаний…плохая, тяжелая работа… Обманывать людей для извлечения большей выгоды, наживаться на чужом горе — это все про их фирму, однако, Рюноскэ был доволен такой деятельностью. Оплата хорошая, народу мало, в кабинете с ним работает только один человек и тот его друг. В любом случае, Акутагава не собирался увольняться. А вот Ацуши работал секретарем и помощником в Частном Детективном Агентстве. Помогал людям, хотя и зарплату получал с людского горя, как собственно Рюноскэ, но был дружен с законом и «творил добро». — Акутагава-а-а — протяжно зовет Накаджима с кухни — Ты там скоро? Все уже готово! — Уже иду! — отзывается Рюноскэ, одеваясь и попутно закидывая на мокрую голову полотенце. Проходит и садится за стол в маленьком закутке кухоньки, объединенной с гостиной для расширения пространства. Ароматный ужин, свежий чай, любимый напротив… что еще нужно для полного счастья и умиротворения? — Как день прошел? — интересуется Ацуши. — Как обычно… — мрачно отзывается брюнет — Устал. — Трудоголик ты мой! — улыбается Накаджима и тянется за поцелуем. — А у тебя как? — А? Ничего… Отпустили пораньше… Дазай снова покалечился. — Что на это раз? — Упал с лестницы… подвернул ногу и слег на всю неделю, а он и так ничего не делает! По-моему самый бесполезный сотрудник в агентстве! Единственное, что умеет: калечиться и приставать к девушкам… — Ну что ты так на него? Он раньше работал в нашей фирме и многому меня научил. — Научил безэмоционально реагировать на смерти других людей и обдирать их по полной — буркнул Ацуши, тихо, чтоб его не услышали. — Что? — Ничего! Я просто задумался… — О чем же? — О том… о том… — блондин запнулся, ища отговорку. — О том, как хорошо что ты у меня есть! — выдавил и — Ну-ну… — фыркнул Акутагава, скрывая лицо в любимой кружке и допивая последний глоток чая. — Все… я спать. — Я посуду помою? — Оставь до завтра. — темноволосый зевнул, привычно закрывая лицо рукой. — Пойдем спать, я очень устал. Парочка удалилась в общую спальню, где вскоре оба в обнимку заснули. Эти двое уже два года, как вместе. Сначала переехали к Ацуши, который снимал квартиру ведь именно он был инициатором их отношений и переезда, но квартиры оказалось маловато для двоих и они решили подкопить и купить побольше. С хорошей зарплатой Рюноскэ проблем с «квартирным вопросом» не возникло и через месяц они уже обустраивали свое гнездышко. Долгий, еще один месяц делали ремонт, но все шло быстрее, ведь парочке помогали друзья, как из нотариальной конторы, так и из детективного агентства. Вскоре ремонт был закончен. Дизайн-проект был полностью придуман Акутагавой, он был аккуратен и практичен в вопросах жизнедеятельности, поэтому квартирка была светлой, просторной, а главное функциональной. Уют, в виде ковров, пледов, разных подушек, штор, фигурок и статуэток, цветов и прочего, взял на себя Ацуши. Он любил мелкие детали, что способны согреть душу одним своим видом. Ну, а если «любимый» еще и деньги дает на покупку разнообразных безделушек, так это вообще сказка. Распределение обязанностей было в этой паре сначала таким… Акутагава приносил деньги с работы, а дома проделывал ежедневную уборку, не терпя пыли и разводов на стекле, готовил и в целом выполнял роль домохозяйки, волоча на себе все хозяйство. Тогда, как Ацуши и кружки не мог в руках удержать. Его Детективное Агентство предоставляло небольшую зарплату, часто задерживали ее выдачу, так же как и задерживали на работе допоздна. Рюноскэ профессия парня бесила, но он скрывал это за усердным мытьем посуды, только вот однажды его спокойный нрав, дал трещину, произошел скандал, после которого «тигренку» пришлось учиться домашнему хозяйству. Акутагава — обычно скромный, тихий, спокойный, оказался очень строгим и властным, наверное многие бы с криками: « ДЕСПОТ! ДИКТАТОР! ТИРАН!» сбежали бы, но, вот только Ацуши безумно любил своего «фюрера» и выполнял все его просьбы (приказы) мгновенно, стараясь угодить всем прихотям и заскокам Рюноскэ. Теперь каждый из них нес на себе домашние обязанности. Эти двое поддерживали равенство в отношениях, но если дело было в уборке, командовал Акутагава, а если в постели… то тоже он, но только как наставник, ведь в самом деле он заботился таким образом, думаю, не хотелось бы ему ходить на работу с ноющей поясницей… В целом гармония… царила в этой парочке. За исключением вопросов о здоровье. — Я на работу, пока! — кинул на выходе Рюноскэ и чихнул. — Удачи! — Иди собирайся, опоздаешь! — грозно крикнули из дверей и вновь чихнули. — Какой-то ты бледный, Акутагава… заболел что ли? — интересуется невзначай рыжий сотрудник нотариальной конторы. — Чихаешь постоянно! Уже весь стол своими бациллами мне заплевал! — Да нет… пыльно наверное… — Пыльно?! Ты так часто тут все протираешь, что скоро ты лак со столешницы своего стола сотрешь! Заболел ты вот и все… — Нет! — упрямо сопротивлялся Акутагава, хотя уже знал, что это бесполезно. — Ты это своему ненаглядному скажи! Я тебя четыре года уже наблюдаю, что ты думаешь, я не замечу болеешь ты или нет? — Я не болею! А-п-ч-х-и! — Рюноскэ шмыгнул носом и отвернулся к стеллажу с папками, делая вид, что что-то ищет. — Не тяни резину! Лечись! — Я! Не! Болею! — Ага… и астмы* у тебя нет, и не кашляешь ты от каждой пылинки, и не я перед тобой сейчас тут сижу… — Ты меня раздражаешь! Сказал же, что все в порядке! — Ой, ну как хочешь. Не забудь на свои похороны приглашение прислать. Акутагава лишь глаза закатил и погрузился в работу. Погрузился до конца рабочего дня. И домой шел измученный, да еще и с ознобом. — Я дома! — хрипловато крикнул с порога Акутагава. — Привет! Привет! Ты сегодня поздно… — ответил Ацуши и поцеловал Рюноскэ. -Много работы было? — Да… много. — он разулся и пошел в комнату, не ответив на поцелуй, не пойдя в душ, не поужинав — Я спать. — Что? В восемь? Ты никогда во столько не ложился! Заболел? — всполошился блондин и побежал в комнату. — Да погоди же ты! Ты простудился? Ну ответь же! Я волнуюсь! — он прислонился ладонью к горячему лбу брюнета. — Да у тебя температура! — Нет! Просто переутомление. Тигренок, я очень устал… я пойду. — Акутагава убрал со лба кисть Накаджимы, поцеловал и пошел в спальню. — Но… может профилактическое выпить? Ты сегодня с утра чихал. — Аллергия. Не нужно ничего. Просто посплю и все будет в норме. Пойми, я просто очень устал. — Может тогда тебе взять отпуск? — но этот вопрос вынужден был остаться без ответа, ведь на его середине захлопнулась дверь в спальню. Рюноскэ уснул быстро, а вот Ацуши только спустя два часа и то на диване… На следующий день, как и следовало ожидать от болезни, Акутагаве стало хуже. Температура не спала за ночь, а общая слабость повысилась до уровня «Не могу встать», но однако он упорно сопротивлялся. — Рю! Быстро ляг обратно! Я позвоню тебе на работу и возьму больничный! Не обсуждается! Быстро в кровать! — кричал блондин на собиравшегося работать Рюноскэ. — Я в порядке! — сипло ответил брюнет и закашлялся. — Ну ты же кашляешь! Температура не спала… прошу тебя, останься дома, будет хуже! — Все нормально! Отстань со своими просьбами и заботой! Я пошел! — уже было прорвался Акутагава к выходу, но… — Рюноскэ! Я сказал, ты сегодня сидишь дома! — нахмурился и грозно произнес «Тигр» — Нет… Пока… я пошел — обуваясь, кинул, абсолютно проигнорировав все сказанное. — Ну все! Ты меня вынуждаешь! — Ацуши в два прыжка преодолел расстояние между ними и подхватил Акутагаву на руки. — В кровать и из дома ни ногой! Я звоню на работу… беру отгул, а тебе больничный. — Поставь меня! — слабо брыкнулся Рюноскэ. — Что ты вечно так обо мне заботишься, будто я твой ребенок? Мне не нужна помощь и забота, пусти! — Ты не ребенок, ты дороже, чем ребенок — ты мой самый родной и любимый человек. Не нужна забота и помощь? Ты сам обо мне печешься, как о хрустальной вазе, забывая о себе. Прошу тебя, не надо так надрываться… я тоже хочу быть полезным! — Не хочу слушать… делай что хочешь, ты меня раздражаешь… — устало произнес Акутагава, повисая и полностью отдаваясь в распоряжение Накаджимы. Тот только улыбнулся и прижал крепче свое строптивое «сокровище». Как только бездыханное тельце донесли до кровати, Ацуши засуетился. Рывком стянул всю одежду с Рюноскэ, заставив того сжаться в комок от озноба. Таким же рывком натянул на него пижаму. Уложил в кровать и замотал в одеяло, почти до кончика носа. Всунул под руку градусник и убежал на кухню разводить лекарства и заваривать чай. Акутагава спокойно выдохнул, и выпутавшись из комка одеяла, лег так как удобно, вытащил градусник и недовольно скривился. На шкале показывало 38.4. Высокая. Решил держать еще. — Ну как ты? — в комнате появился взволнованный Ацуши. — Какая температура? Рюноскэ сипло кашлянул, и приподнявшись на локте, силился разглядеть градус. Не вышло. — Давай я посмотрю… — блондин протянул руку к градуснику. — Ничего себе! И ты еще на работу собирался! — Сколько? — 38.7! — Растет… — Была меньше? Надо жаропонижающее выпить. — Накаджима протянул стакан с желтовато-мутной жидкостью. — Оно лимонное, но надо выпить. Акутагава скривился, но тем не менее залпом выпил весь стакан. — А теперь ложись спать. Должно полегчать. Я тебе чай на тумбочке оставлю. Спи… — блондин чмокнул больного в горячий лоб и удалился. Прошло около четырех часов, прежде чем Рюноскэ проснулся. Глоток чая. Он встал и чувствовал себя впервые за долгое время отдохнувшим. Натянул свитер Ацуши, мешковатый и длинный, и отправился на кухню. — Ой, ты уже проснулся? Температура спала? Чувствуешь себя как? Кушать хочешь? — Накаджима так и засыпал проснувшегося вопросами. Акутагава нахмурился, сглатывая комок раздражения. — Уже лучше, Тигренок, завтра на работу… — Ни за что! Ты еще болеешь, а уже работать собрался! Если ты соберешься на работу, то я возьму отпуск и не буду тебя выпускать из дома! — блондин надул щечки, поднимая на любимого нахмуренные фиалковые глаза. — Угрожаешь? — взглянул в душу своими черными омутами Рюноскэ. — Я забочусь о тебе! Как ты не поймешь? — Не надо… — Надо и еще как! Пойми уже… ты мой единственный родной человек, я боюсь потерять тебя, поэтому забочусь. — Делай что хочешь — уставшим голосом ответил Акутагава. Но в душе он уже обнимал Ацуши и рыдал у него на плече за то, что он у него такой хороший есть. — Я сделаю тебе инжир с молоком, оно помогает при болезнях. Подожди немного…