Сердце Флотзамского леса

      Во Флотзаме полдень. Невыносимая жара. Во время очередного набега город был разгромлен, дома сожжены, большинство жителей убито. Те, кому повезло остаться, давно потеряли право называть себя людьми. Жалкие существа, проводящие свою жизнь в единственном оставшемся борделе, среди грязных девок и дешёвого пойла. Город насквозь провонял алкоголем и тиной, что начала цвести в водах Понтара. Корабли и торговые суда давно забросили это грязное скопище человеческих отродий, перестав привозить товары и пищу, и рынок превратился в свалку. Никем не разобранные сгоревшие брёвна, грязные тряпки, тухлая еда, с кишащими в ней насекомыми, и пьяные тела, без сознания валяющиеся посреди улицы. Жара и духота, исходившая от застоявшейся воды, лишь дополняли этот мерзкий образ. Только подумать — один из главных городов превратился в убогие трущобы… Бордель, бывший ранее одним из элитных заведений всего Северного Королевства, ныне переживает далеко не лучшие свои времена. Грязные, но усердно размалёванные куртизанки слонялись от одного мужика к другому, и вонь давно немытых тел, упорно заглушаемая дешёвыми духами, резко ударяла в голову. Мятые постели, разбитые бутылки и тошнотворный запах содержимого желудка на полу создавали впечатление крысиной помойки. Громкие крики на улице оповестили об очередной драке, что так часто начинались по совершенно любому поводу. И никто даже не пытался разобраться, в чём причина, никто не пытался остановить недавних друзей. Человеческие существа лишь подбадривали соперников своим улюлюканьем, собираясь вокруг, и наблюдая за пьяными телами, что возились в вонючей жиже. Всё это вызывало отвращение и нежелание оставаться здесь хоть на минуту. Только отойдя от стен бывшего города, можно было вдохнуть полной грудью. Флотзамский лес, что находился почти вплотную к каменным стенам поселения, манил своим спокойствием в тишину и прохладу. Тёмные деревья плавно покачивались от слабого ветра, и тишина, прерываемая только хлопаньем крыльев взлетающей птицы, ласкала слух. Казалось, стоит сделать шаг, и природа окутает тебя материнской любовью. Но лишь немногие знали о притаившейся в этом уютном лесу опасности. Лес вернулся во владения скоя`таэлей. Сегодня вечером эльфийские партизаны будут отмечать победу над отрядами Бернарда Лоредо и возвращение своих земель. Солнце близится к закату, уступая своё место прохладной ночи. Последние лучи ярко-рыжего солнца пробиваются сквозь плотную листву деревьев, и кора старых дубов отливает золотом, создавая впечатление совершенного волшебства. В воздухе витает приятный травяной аромат. Откуда-то издалека слышится мелодия флейты. Звук её струится, как прозрачный тихий ручеек. Эльф в тёмных одеждах сидит на одной из высоких веток старого дуба, скрываясь в пышной кроне золотистых листьев. Чуткие эльфийские руки трепетно перебирают ноты, заставляя флейту петь нежно и сладостно. Широкий ворот его оливковой рубахи откинут и обнажает татуировку лозы на бледной шее, изящность которой не портят даже мелкие шрамы. Карминовая повязка снята и ненужной тряпкой лежит возле колчана со стрелами, рядом с ней покоится старая кольчуга, что так долго тяготила сильное тело свинцовым грузом. Даже нагрудный ремень с гербами отрядов Северного Королевства небрежно переброшен через ветку, словно он и не имеет особой ценности для эльфийского командира. Вороные волосы распущены и спадают на лицо, почти полностью закрывая старый грубый шрам по правую сторону лица. За левым ухом неизменно держится ярко-рыжее перо. Серебристая мелодия плывёт по воздуху, заглядывая в каждый уголок вечернего леса. В этой игре слышны мотивы тихой меланхолической грусти и боль самых глубоких переживаний. Брови эльфа строго сведены вместе. Он отдаётся музыке полностью и без остатка. Ни одна эльфская девушка не имела возможности почувствовать на себе хотя бы малую толику той нежности, с которой командир относится к своей флейте. Скоя`таэль был груб и резок с девушками, в его душе не было места любви к тем, кто был готов на низкие и подлые деяния ради его мимолётного взгляда. Он лишь пользовался их наивностью и без сожаления выбрасывал воспоминания о прошедшей ночи. Даже девичьи слёзы не помогали очередной глупой девушке что-то изменить и получить от эльфа второй шанс. Мужчина с презрением относился к эльфкам. Нет, поначалу его это забавляло. Забавляло их слепое желание. Но со временем намеренно оголённые тела и наглый флирт стали раздражать. Единственной отдушиной стала его флейта. Игра приносила моральное удовлетворение, помогала отвлечься от проблем и уединиться. Эльф вкладывал в её звучание все свои эмоции, ведь только она помогала ему высказать незримые переживания души, скорбь о погибших братьях, волнение, тревогу. Драгоценные минуты отдыха он всегда отдавал медитации среди густой кроны старого дерева. Серебристая мелодия стала медленно затихать, и флейта замолчала, вновь окунув лес в тишину ночной природы. Йорвет приоткрыл единственный глаз и посмотрел на небо, где россыпью драгоценных камней сияли звёзды. Мысли уже не были такими тяжёлыми, а недавние проблемы и вовсе, казалось, исчезли. Лёгкие наполнил приятный холодный воздух, и жить стало словно чуточку легче. Эльф знал: в этом лесу нет места чужакам. Его приближённые часовые следили за границей, а значит и бояться пока нечего. Йорвет запустил пальцы в тёмные волосы и громко выдохнул — уходить не хотелось. Одиночество манило его больше, чем компания улюлюкающих эльфов из его отряда. Спустившись с дерева на влажную траву, офицер надел ножны с верным кинжалом и медленным шагом направился к своему лагерю. Через пару минут в самой чаще леса загорелся огонёк, и послышались радостные голоса. Командир улыбнулся. Пришло время праздновать свою победу.