Once in LA

Жаркие лучи солнца не редкость для Калифорнии в середине июля. От стоящей жары казалось, что воздух буквально плавился, а асфальт парил, как раскалённая сковорода, готовый поджарить всё, что к нему прикоснётся, не спасали даже вентиляторы и кондиционеры. Хотя, нет, именно они и спасали ситуацию, будь то магазинчик или станция метро. В остальном жара давила со всех сторон, заставляя людей прятаться в тени, в офисах или домах, по крайней мере, пока не спадало солнце. Некоторые резвились на пляже, но чаще это были туристы, студенты или глупцы, которых не пугал тепловой и солнечный удар. Лухан просиживал на совещании уже добрый второй час, стараясь ярко не выказывать полную абсурдность происходящего обсуждения, но всё же стойко держался. Он не понимал, как такие образованные люди делают столь наивные выводы и суждения буквально из ничего, впрочем, его радовала мысль, что скоро он вернётся домой, примет прохладный душ и таки поест нормально. С этой новой работой и сверх возложенных обязанностей у Лу не оставалось и момента, когда он мог бы подумать о чём-то кроме работы. Нет, это приносило свои плоды, будучи новичком в компании, парень превосходил любые ожидания, но ему нескончаемо часто стало казаться, что работа стала его всем, отодвигая далеко назад его личную жизнь, которой, к слову, он дорожил и преданно держал в секрете. По сути сам он ничего не видел плохого в отношениях с Бён БэкХёном, но не все могли такое понять и уж тем более принять. Поэтому для всех была идеально спланированная легенда: БэкХён просто надоедливый младший брат, который сидит на шее хёна, который якобы просто не хочет заниматься проблемами брата, лишь бы тот приходил домой на ночь и опустошал холодильник трижды в день. Однако под таким хладнокровием к своему «младшенькому» Хань хранил куда более тёплые и трепетные чувства. Он порой мог просто сидеть и улыбаться, неожиданно вспомнив, как Бэк сопит, уткнувшись носом в его бок, или как он забавно ворчит, собирая по дому носки, а потом не находит для одного из них пару. Но всё это омрачалось тем, что Лу проводил в их съёмном доме всё меньше и меньше времени, возвращаясь туда буквально ради сна в горизонтальном положении. Иногда он даже думал, что затраченное время на дорогу туда-обратно отнимает у него колоссально много минут, за которые он мог бы выполнить какой-то пункт своих обязанностей, но он отметал эту мысль, считая себя конченным трудоголиком. Конечно, бывали на этом фоне ссоры, БэкХён чутко нуждался во внимании со стороны Ханя, но иногда даже внимание становилось непосильным после тяжелых будней. Но несмотря на разногласия и ревнивые истерики Бёна мужчина всегда находил нужные слова, чтобы ободрить своего любимого. Любимый. Кажется, сейчас ещё больше хотелось вернуться домой, чтобы полениться, понежиться в ванне или просто посмотреть фильм на диване в отличной компании, но Лу должен был работать, чтобы, в конце концов, достичь всех поставленных для себя лично целей. Радовало в этой хронической усталости, нервозности и напряжённости лишь одно — он добился одного пункта своего списка, лишь ждал подходящего времени, а если точнее — свободного. БэкХён суетился на кухне, пританцовывая в такт звучащей по радио песне. Он казался себе таким радостным и лёгким, что готов был прыгать по несчастной кухне галопом. Поначалу Бён был подавлен домашними заботами, обязанностями и делами, но совсем скоро привык. Ему казалось, что нет лучшего угла на планете, чем Калифорния и жаркий Лос-Анджелес. Иногда, конечно, он просил Лу съездить на выходные куда-нибудь, но у мужчины всегда были какие-то заботы на работе, что огорчало парня, буквально лишая его всякого удовольствия. Но ради ли собственного удовольствия он жил? Хоть в книгах и пишут, что люди — эгоисты и существуют в первую очередь для самих себя, Бэк отважился бы противостоять этому суждению, подобно Джордано Бруно. Ему было совестно за свой эгоизм, когда он вылезал наружу, сокрушаясь шквалистым ливнем на Лу, но ему правда очень часто не хватало Ханя рядом: будь то поход в магазин или простая процедура развешивания только что постиранного белья. Он понимал, что мужчина обеспечивает их обоих, ибо никогда Бэк не отказывал себе ни в чем, но иногда он готов был отказаться от всего этого, лишь бы просто провести один единственный день с утра и до утра с обожаемым человеком. Иногда Бён приравнивал себя к жёнам декабристов, которые пошли за своими мужьями в Сибирь, отважившись полететь с Луханом в Америку, но иногда сомневался в этом поступке. Зря ли? Время за готовкой пролетело едва ли не как скоростной монорельс, отбивая на часах шесть вечера. Вытерев руки о синее вафельное полотенце, парень помчался в ванную, где за час должен был избавиться от «аромата» кухарки и привести себя в приличный вид. «Типичная домохозяйка», — хохотнул про себя он. Горячий поток быстро заполнил небольшую ванную паром, заставляя худое тело содрогнуться от пробегающих по позвонкам мурашек. Парень быстро скинул растянутые серые треники и отправил к ним черную майку, которую таскал втихомолку, не говоря об этом владельцу. Честно признаваться он не хотел, что доставал майки из корзины со стиркой после каждой пробежки Лу. Ему нестерпимо его не хватало, а такая простая тряпица, носящая особенный запах тела, окутывала Бёна и немного грела не только его душу. Разумеется, об этом никто не знал, поскольку, как только Бэк выбрался из ванны, разбросанные по полу вещи отправились в стиральную машину с уже накопившейся кучей другого тряпья. Парень протёр запотевшее зеркало ладонью и неосознанно наклонил голову вбок, всматриваясь в своё отражение, которое норовило скрыться в новом слое конденсата. Неуклюже обмотав одно махровое полотенце на бёдрах, другое кинув на плечи, он покинул ванную, встретившись с прохладным воздухом дома. Было тихо, как и всегда в этом районе, значит у парня ещё есть в запасе некоторое количество времени. Экран телефона загорелся, оповещая о принятом сообщении в одной из соц. сетей. Только вышел из офиса. Голодный как волк. Надеюсь, не застряну в пробке. Обнимаю. Не скучай. БэкХён улыбнулся, быстро пробегаясь взглядом по сообщению, у него в запасе было полчаса, не меньше. Отчасти ему хотелось, чтобы Хань застрял в пробке, потому что это время играло бы как нельзя на руку, но увидеть его скорее хотелось больше преобладающего чувства неуверенности в том, что что-то не готово. Бэк наскоро нацепил свежие боксеры, пробежался от комода с нижним бельём до гардеробной и выбрал там лёгкую хлопчатобумажную рубашку да простые узкие голубые джинсы. Влажные волосы придавали его мнимому образу скрытую сексуальность, но он усмехнулся на такую мысль. Он быстро прошагал мимо гостиной на кухню, вытягивая круглый стол на середину. На момент он задумался, размышляя о скатерти и в принципе о её надобности, но, вспомнив некоторую неаккуратность себя и своего партнёра, решил не «ляпать» пятна на очередную скатерть. Ещё с утра приготовленные подсвечники заняли свои заслуженные места, тарелки белыми пятнами опустились на тёмную поверхность стола, ожидая своих сородичей с богатым содержимым. Впрочем, из содержимого были: салат из овощей, запечённый с сыром картофель и курица, фаршированная овощной смесью. В животе заурчало, а нос будто нарочно улавливал этот аромат или же просто рисовал его искусственно. Стою на светофоре, через пять минут буду на нашей улице. БэкХён ценил, когда Лухан докладывал ему, где он и как. Помнится, сначала они ругались по этому поводу, но после и сам Лу стал считать, что такого рода рапорт был полезной штукой. Часто это стало играть ему на руку, особенно когда дело касалось сюрпризов. Лу кинул телефон на пассажирское сидение и нажал на педаль газа. Он всегда был внимательным и аккуратным в вождении, но сейчас ему хотелось превысить скорость, чтобы скорее доехать до конца улицы. Лу на автопилоте сбавил скорость у соседнего дома и заехал на свой участок уже с минимальной, освещая двери гаража фарами. На кухне приглушенно горел свет, и живот мужчины с досадой пробубнил. Разобравшись с машиной и выудив из неё мешки с продуктами, Хань захлопнул дверцу и нажал на брелок ключей, заставляя центральный замок выполнить своё предназначение. Зайдя в дом, он замер. Было слишком тихо, хотя он готов был поспорить, что видел свет на кухне и в гостиной. — Бэкки, я дома, — как и всегда нейтрально произнёс Лу, но ответа на то не последовало. — Ты где, глупыш? В ответ снова тишина. Пожав плечами, Хань разулся, не выпуская из рук пакетов, и проскользнул на кухню. Немного затормозив у порога, он облегчённо выдохнул, опираясь плечом на дверной косяк. БэкХён сидел за их круглым столом, который был накрыт на двоих. — Что за повод? — Тебе требуется повод, чтобы провести приятный вечер с любимым? — легко ответил Бён. — Вовсе нет, — Лу улыбнулся той самой улыбкой, которой очаровывал всех и вся, — но я рассчитывал приготовить что-нибудь вместе, — он потряс пакетами и наконец переступил порог кухни. — Вся жизнь впереди, мистер Лу, успеется, — томно мазнув по мужчине взглядом, ответил Бэк. Старший поставил пакеты на тумбу и хотел было упасть на приготовленный лично ему стул, но косой взгляд парня его остановил. Бэк всегда следил, чтобы он мыл руки после любого возвращения домой, перед едой, но Хань был слишком занят последнее время, чтобы уделять этому ритуалу достаточно внимания, но сегодня ему хотелось, чтобы всё шло хорошо, без придирок, хоть и нужных, потому отправился прямиком в ванную. Когда он покрутил вентили с водой, на руки упала струя едва тёплой воды — подходящая для него сейчас температура. Пара капель мыла и руки уже окутаны душистой пеной. Лу давно пора бы задуматься об отпуске или хотя бы паре дней отдыха, провести их реально для души, а не для чего-то ещё. Он давно не видел многих вещей, связанных с самым дорогим ему человеком, что не могло не задевать его и ещё больше. Он был уверен, что это до глубины души ранит и самого Бёна, но сейчас мог только отыгрывать в угоду своего парня, понимая, что это лишь сложный момент. БэкХён помог разложить салат и картофель на белое блюдо, затем позволил Лухану разделать курицу, ибо это было подвластно только ему. И как бы в шутку Бэк ни дулся, Лу всегда справлялся с этой обязанностью из случая в случай идеально. Старший никогда не понимал, как эти худые руки способны сделать из неприглядных продуктов такую вкусноту, которая приятно заполняла пустоту в желудке. Властным жестом Лу разлил красное вино по бокалам и, наконец, занял своё место за столом. — Вкусно как, Бэкки, — едва ли не пропел Лу, отправляя в рот очередной кусочек курицы. — Всё потому что приготовлено с любовью, — смущенно улыбнулся младший, наблюдая за каждым движением старшего из-под ресниц. — Ты что-то задумал, я же вижу, — уверенно выдал Хань, ловя на себе взгляд. — Тебе кажется. — Н-да? Тогда я это просто себе придумал, — мужчина пожал плечами. — Как на счёт тоста? — Хм... Хочу выпить за тебя. — За меня? — вспыхнул румянцем Бэк. — Да, ты единственный мотиватор в моей жизни, единственный мир, который я люблю, который способен терпеть и обожать. Нижняя губа Бэка трепетно задрожала, а на лицо поползла улыбка. Иногда чётко подобранных слов хватало, чтобы заставить БэкХёна почувствовать себя нужным, необходимым, любимым, счастливым. За это не только нужно было выпить, за такие слова хотелось выпить. Терпкое вино приятно обожгло гортань и нежно спустилось в живот. Послевкусие не стало себя долго ждать, доказывая столетнюю выдержку. Конечно, хотелось откупорить эту изысканную бутылочку вина по особому случаю, но иногда нужно и самому создать этот случай. Едва тарелки опустели, а живот изрядно наполнился провизией, Бён соскочил, чтобы убрать со стола ненужные тарелки и столовые приборы, которые могли отвлекать от приятной атмосферы. Младший суетился, собирая миску с салатом и картофелем в охапку с курой, дабы убрать разом это всё в холодильник. — Я помогу, — хотел было подняться Лу, но парень остановил его взглядом, в котором читались ноты опасности. Лу усмехнулся. Его парень с таким вниманием и прилежанием относился ко всему на кухне, что ему становилось даже боязно от мысли, если что-то когда-то тут разобьётся. С другой стороны, он ценил это, ведь готовка была полностью на его хрупких плечах, Хань лишь иногда заезжал в супермаркет, лишь помощи ради, которой младший порой стеснялся. Мужчина старался эгоистично списать это на собственную занятость и трепетную заботу, но по сути это было просто привычкой Бёна. БэкХён взял тарелки, столовые приборы и отвернулся, чтобы закинуть их в раковину, но его дыхание в миг оборвалось, а посуда с треском полетела в мойку. Аккуратные руки легли на его бёдра, прижимая округлые ягодицы прямиком к телу хозяина. Парень выдохнул, но до стона ещё не преодолена грань. Он опустился затылком на плечо мужчине, нарочно обнажая светлую шею. — Проказник, — горячий шепот обжег мочку уха, за которой началась вереница поцелуев до самого ворота рубашки. Бэк чертыхнулся про себя, что он не надел футболку или даже майку, но мысли его быстро сократились до осязания невесомого прикосновения губ к шее. Ему всегда не хотелось отдавать инициативу в руки Ханя, от того он изворотливо выгнулся в объятиях партнёра и уже упирался в тумбу своей попкой, будто нарочно дразнил тем самым Лу. Взяв в свои руки такое родное и любимое лицо, Бён коснулся губ, на которых высох вкус вина и специй птицы, уверенно и нахально углубил поцелуй, стараясь не потерять самообладание от такой необходимой близости. Момент и младший уже сидел на тумбе, а устроившийся между раздвинутых ног Лу усмехнулся в поцелуй. Бён не переставал терзать губы любимого, отточено кусая их. Едва хватило сил оторваться, как он перекинулся на шею, которая так чувственно откликнулась на прикосновения, буквально заставляя их обладателя сойти с разумной полосы. «Поддался», — ликовал внутри себя Бён, когда Хань выдохнул стон блаженства. Но стоило ему положить руки на ворот рубашки мужчины, как его руки были схвачены за запястья, точно путами, и отведены в сторону. Парень, недоумевая, отстранился от краснеющего пятна на шее и вопросительно заглянул в лицо Лу. — Бэкки, не продолжай, не нужно. — Но, Хань... — Не сегодня, милый, у меня был тяжелый день, и я смертельно устал, а разочаровывать тебя мне хочется меньше всего. БэкХён заметно поник, но положительно кивнул головой. В его голове начали множиться мысли, но не было никакого желания их высыпать на Лухана, он ведь слишком устал, слишком занят, слишком без разницы порядком. Младший отстранённо отодвинул парня и спрыгнул со столешницы тумбы, разговор был окончен. Он прошагал через гостиную в спальню и скрылся в гардеробной, оставляя мужчину прямиком со своими мыслями, какими бы дрянными они ни были. Лухан же остался плутать в своих мыслях, он понимал, что задел младшего, но и младший должен был понять, что он, чёрт возьми, обеспечивает их обоих, что Бэк совершенно ни в чем не нуждается, что он может себе позволить практически всё. Но этого не понимал лишь Бён. Закончив с грязной посудой, мужчина отправился в душ и только после этого вошёл в спальню, в которой было тихо, как в общем-то и всегда. он медленно опустился на свою сторону кровати, подтянул одеяло и решил забыть о любых мыслях, иначе те не дали бы ему заснуть, а сон был ему необходим, ходя бы на добрых пять часов. Иногда ему казалось, что совсем скоро и сон для него станет роскошью, что не могло не печалить, с другой стороны он обеспечил своего любимого достойным домом в Лос-Анджелесе, даже открыл на его имя счёт, чтобы в случае чего у парня были средства на любое его решение. Но он дал себе слово не размышлять, а взять и уснуть. Сон — лучшее лекарство. Когда Хань разлепил глаза, солнце уже пробивалось через шторы в спальню, точно щекоча нос, от чего мужчина звонко чихнул, шмыгнув в знак окончания. Он похлопал по соседнему месту постели. Холодно и пусто. Сев, он обвёл взглядом комнату. «Обычно Бэкки не просыпается рано», — подумал он. Потерев глаза, Лу поднялся и нажал на кнопку Home своего смартфона. 9:45. Проспал и опоздал. Нужно скорее собираться и выпить хотя бы кружечку кофе. Когда Хань прошлёпал в одних боксерах на кухню, его охватило странное чувство: в доме слишком тихо, слишком не так. Он встряхнул головой и включил кофеварку. Та зашуршала уже через считанные секунды, но именно в тот момент в глаза бросился неаккуратный листок на столе, где вчера красовались три блюда умопомрачительного вкуса. Я долго терпел, Лу Хань, но молчать у меня больше нет сил и желания. Мне осточертело твоё отношение и извечное желание оставить на потом всё, что касается меня и нас. Я не до конца понял, что именно для тебя в приоритете: работа или же какой-то любой другой человек, с которым ты ТАК выматываешься, что у тебя не остаётся даже момента на меня. Терпеть я это больше не намерен, как и мешать твоим приключениям. Предпочту возвращаться домой, где меня ждут всяко больше, чем четыре стены и холодная постель, а не твоё излюбленное лицемерие. Удачи. P.S. И не пытайся меня искать, я не хочу видеть твою наглую рожу. С меня довольно того, что было. Прощай. Лу будто окатили холодной водой. Он читал каждое слово, а сам будто чувствовал дрожь Бэка, как содрогается его тело при каждом всхлипе, а вот тут (он потёр середину листа, где ручка автора отказывала писать) уронили слезу. Мужчина сел на стул, сжав клок бумаги. Он кивал на каждое суждение в своей голове, которое его отчитывало: что всему бывает предел, что он знает о потребности Бёна во внимании и заботе, что он и правда в последнее время только и думает о работе, что он совершенно точно перестал замечать видимые изменения в Бэке и даже не мог сказать, изменил ли он цвет волос и какая рубашка была на нём вчера. Но он старался ради их блага, он обеспечивал их всем... Вот только лишил Бэкки себя самого... Не упуская последней ниточки, мужчина помчался через гостиную в спальню, а оттуда ворвался в гардеробную, трясясь телом, включая там свет. Половина вешалок пустовала, как и полки, где ещё вчера утром лежали вещи Бёна. Опустившись вдоль дверного проёма и уронив голову в руки, которые упер в собственные колени, Лу не знал, что делать, как найтись в этой ситуации. В погоне за всем, что может сделать их счастливым, он упустил самую идею счастья, он упустил БэкХёна. Он давно хотел провести с ним время, но... вечно откладывал, а теперь младший думает, что он вовсе развлекается с кем-то на стороне. Покачав головой, он ощутил острую обиду от того, что произошло вчера вечером. Бён был слишком ранен этим его невнимательным поступком. Слишком. Хань уже не видел никакого выхода, уже хотел опустить руки, но понял, что пришло время для решительного шага, другой возможности может не представиться, а терять шанс и терять БэкХёна он точно не хотел, не в этой жизни. Он ещё раз пораскинул мозгами и решил, что пора бы воспользоваться своим положением, а не продолжать слепо подчиняться ему.

***

В аэропорту было прохладно, и если не брать во внимание вид за окном, нельзя было отличить день от ночи, потому что народу было одинаково много и все суетились в одинаковом темпе в независимости от времени суток. Бэк провёл тут добрых восемь часов, порядком заскучав и уже осилив два гамбургера. Стрелки часов на большом циферблате едва перевалили за отметку в десять утра, а ждать посадки на рейс ещё час, который казался резиновым. Бён был подавлен, но точно был уверен, что это лучший исход для него самого. Он ещё раз осмотрел всех в зале, в который раз цепляясь взглядом за парочки. Кто-то прощался, роняя горькие слёзы, а кто-то встречался, пуская в ход слёзы радости. Он улыбнулся, вспоминая старую добрую фразу: «Зал аэропорта видел больше искренних поцелуев и слёз...». Парень мысленно прокрутил в голове самые лучшие моменты, которые случились с ним с того самого момента, как он шагнул с борта самолёта, и ему стало ещё тоскливее. Впрочем, убеждение, что и худших моментов была тьма, не заставило себя ждать, но всё же хороших воспоминаний было на порядок больше. Он неуверенно оглянулся, будто бы ждал появления Лу, но тут же одёрнул себя от такой навязчивой идеи. Он заверил себя, что как только сойдёт с борта самолёта, для него начнётся новая жизнь, в которой всё будет иначе, осталось подождать лишь час до начала посадки на рейс. Только час. Лухан в нервной истоме ехал в авто, ожидая отчёта от своих подчинённых. Он буквально дрожал от любой мысли, что что-то из задуманного может провалиться, пойти не так. Он, кажется, уже помолился всем и вся, лишь бы всё удалось, и когда экран мобильного зажёгся, оповещая о сообщении: «Всё готово, мистер Лу», мужчина вздохнул, но не расслабился — главное было впереди. Как только объявили посадку на рейс, БэкХён не спеша поднялся, осмотрел лавочку, которая, кажется, стала для него родной, и, вытащив ручку у сумки на колёсиках, потащил её за собой к стойке контроля, где уже вытянулась очередь. Он не беспокоился, что опаздывает, тут ещё никто не опаздывал, уж тем более туда, где всё будет заново. Внимание! На связи главный диспетчер аэропорта «Онтарио» — Честер Уильямс. К нам поступило срочное сообщение. Заместитель генерального директора одной крупной компании задолжал важную речь, поэтому передаю ему микрофон. Здравствуйте! Бён готов был поспорить, что знает этот голос, но тут же выбросил глупую вещь и обругал себя, что занимается такими глупостями. Совсем недавно я мог назвать себя обеспеченным человеком, у которого есть всё: хорошая работа, отличный дом, качественная машина, любимый человек. Но только сегодня утром я понял, что у меня были только вещи, которые я ценил и видел. Я старался обеспечить себя, любимого, наш быт и окружение всем, чем только мог, этим и жил последний год. Только вот за этот год я растоптал саму мысль о любимом человеке. Мне казались его недовольства, обиды, истерики бредом заскучавшей домохозяйки, но это было лучшей ложью для меня. На самом деле я старался заполнить отсутствие внимания этими вещами, старался сгладить своё отсутствие рядом любой материальной вещью, но не собой. Мне стыдно и совестно, что понял это спустя год, что оставлял своего человечка со всеми проблемами и невзгодами в его голове справляться в одиночку, хотя сам приходил порой к нему со своими проблемами. Не передать, каким эгоистом и идиотом я сейчас себя чувствую и как смею просить дать мне ещё один шанс, но... Я не могу его потерять, не попытавшись вернуть, потому что если это случится, то я потеряю своего лучшего друга, мою родственную душу, мою улыбку, мой смех, моё всё. Бён БэкХён, ты моя жизнь, мой смысл просыпаться по утрам и сражаться за наше общее будущее... Казалось, что замерли не только все в аэропорту, а замер весь мир. Он не понимал, что происходит и что вообще всё это значит. И прошло, кажется, мгновение, и жизнь должна была начать двигаться дальше, но тут в холле появился он. Широкие плечи были обтянуты тёмной тканью дорогого пиджака, ворот светлой рубашки был расстёгнут, нарочно оголяя багровое «клеймо», длинные ноги в брюках от того же пиджака. Он остановился посередине, даже не стараясь вглядеться в очередь, он и без того видел его. Мужчина оглянулся по сторонам, будто удостоверился в чём-то, и уверенно опустился на колени. — Бён БэкХён, прости своего тупого парня! Ожидая ответа, Хань чувствовал себя брошенным на всеобщее обсуждение, но это его не смущало, ему нужен был ответ Бёна, поэтому Лу ждал, как ждали его каждый вечер, он готов был простоять так столько, насколько позволило бы ему его здоровье. Парень же ещё с минуту вёл внутренний диалог, размышлял, рассуждал, лишь после этого медленными шагами пошёл к фигуре своего мужчины. Он положил ладонь на опущенную голову и ответил: — В первый и последний раз, Лу Хань, в первый и последний. На самом деле Бэк старался выглядеть всё ещё обиженным, задетым, но внутри его личико обливалось растроганными слёзками. Лу же снял с макушки руку и поцеловал тыльную сторону ладони, только после этого поднялся и, наконец, прижал его к себе. Эмоции не заставили долго себя ждать, и парень взорвался в облегченном плаче. Ему ведь действительно не хотелось улетать, он хотел, чтобы его попытались вернуть, несмотря на всю гордость, и Хань сделал это как всегда блестяще. — У меня ещё один вопрос к тебе, пока мы тут, — мужчина приподнял покрасневшее лицо любимого, не выпуская из объятий. — М? — Ты выйдешь за меня? — Глупый дурак, — усмехнулся Бён. — Я серьёзно,— добро улыбнулся старший. — Дамы и господа, ещё минуточку внимания. Немного отпрянув от младшего, он потёр нос и со всей уверенностью посмотрел в глаза БэкХёна, заставляя его почувствовать себя ограждённым от всех, будто в данную минуту существуют только они двое. — Я ждал подходящего случая, момента, возможно, знака, чтобы сказать самые главные слова, которые имеют для меня определённый глубокий смысл и значение. Бэкки, выходи за меня, негодяя, чёрт побери! БэкХён захихикал в ладошку, которой прикрыл рот, и, с интригой оглядев окружающих и лицезревших, активно закивал. — За негодяя мне ещё не приходилось выходить. Согласен и хочу опробовать. Лухан обнял это худое чудо, которое ещё каких-то десять минут назад было подавлено и удручено, а теперь сияло от радости больше, чем любое святило во вселенной. — Наш самолёт до Лас-Вегаса уже нас ждёт. — Но у меня... — Забудь об этом, через пару часов начнётся твоя новая жизнь, а через какие-то сутки я буду твоим не только морально и духовно, но и официально. — Что ты хочешь этим сказать? — Теперь всё будет иначе, Бэкки, всё твоё станет моим раз и навсегда, ты всегда был моим приоритетом, только иногда я увиливал от этого, я исправлюсь, обещаю. А начну заглаживать свою вину прямиком с той минуты, когда на вопрос Элвиса о верности своего желания ответишь положительно. — Хочешь сказать, всё как у людей будет? Лу, дразня, закусил пухлую губу и мазнул навязчивым взглядом по парню: — И даже медовый месяц, крошка.