без еды проще

      Они были друзьями с самого детства, когда любой вес кажется нормальным, и ты не думаешь, что это проблема. А потом, когда у мальчишек начался переходной возраст и любое слово о "лишнем весе" стало болезненным - Марк уехал.       И Донхёку все сказали "это из-за тебя, с жирными никто не дружит". И он поверил, потому что Марк всегда был идеальным мальчишкой, красивым, умным, талантливым и богатым. Поэтому он решил, что еда - удел слабых, а он сильный, так что есть не будет. Если ему не нужен ужин, то может обед и завтрак тоже?       И проходят долгие два года, и Марк, повзрослев, возвращается домой. Он ищет глазами в толпе своего Хёка, своего младшенького друга булочку. В толпе выделяется лишь одна тёмно бордовая макушка. Парень поворачивается и Марк его узнает, но совершенно не верит, что такое могло случится.       Он готов скорее поверить, что это брат близнец или злой двойник, но точно не Донхёк. Младший думал, что раз от друзей и родственников (и врачей) скрывать легко, то от Марка он тоже скроет. Но Марк глядит прямо в душу, правда, не с первых секунд. (Жаль). И в зале так много людей, но они смотрят прямо друг другу в глаза.       Донхёк в кожаной куртке, накрашен, с линзами и в шортах, которые показывают всему миру его сексуальные ноги. Это настолько сильно влечёт, что старшему приходиться прикусывать губу и глубоко дышать. А Хёк улыбается, впервые за долгое время, он давно ждал такого взгляда от старшего.       Марк думает, что зря вернулся домой, что в Америке было не так уж и плохо. Но друга всё равно обнимает и говорит "Ты так похудел!" Хёк смеётся. Эту фразу он уже слышал. И не один раз. Но из уст Марка она была в тысячу раз приятнее. А дальше всё снова скатывается в какую-то бездну еды. - Зайдём в кафе? Я такой голодный с дороги.       И они заходят, конечно же, Хёк Марку отказать не может. А еде - может. Только старший пихает булкой прямо в лицо, и жевать приходится, забивая щеки хлебом.А потом шепелявое "мне надо в туалет".       И вся булка сливается в унитаз, потому что Хёку еда - враг, а друг только один, и это не Марк, а вода. И он выходит словно счастливый, выпивая пару стаканов воды. Кит в желудке на время замолкает. Кажется, что по венам уже тоже не кровь течёт, а вода.       И Марк не замечает, просто он не хочет этого замечать, хочет верить, что его друг стал таким, потому что вырос. А ещё хочет верить, что ничего к нему не чувствует. Но как чувствовал, так и чувствует, и даже два года разлуки тут не помогли.       Донхёк говорит, что только что поел, прямо перед встречей Марка. Тот покупает ему сок, а у Хёка как назло сегодня голод. Но он пьет, собираясь вечером наматывать круги вокруг дома. Калории надо будет сбросить даже в такой "праздничный" день.       Хёк счастлив до жути, что его друг теперь рядом, под боком, и что не придется больше бояться. И он решает что-то с утра обязательно съесть, но в итоге рука не поднимается. "Наверное, скину ещё немного и тогда хватит". Не хватит. И он это уже понимает, но сам себе верить не хочет. Не может.       А Марк улыбается. Говорит, ты стал ещё красивее, а Хёк слышит одно только "Наконец-то ты больше не жирный". И плачет в ужасном уличном туалете. Ему не привыкать. Хёк вдруг понимает, что в такие загруженные дни соблюдать какую-то специальную диету сложно и решает просто не есть вообще.       Тем более пару лишних килограммов давят на голову, которая в последнее время постоянно кружится. От счастья, что Марк рядом, конечно же, а вовсе не от голода. Но оборачивается это решение катастрофой.       Парни счастливо сидят в большом парке и Марк предлагает сыграть в бадминтон. Хёку сложно встать, но он заставляет себя взять ракетку в руки. А потом - лицо Марка становится размазанным, а мир вокруг темнеет до не могу. Обморок. Но парень быстро приходит в себя, даже скорую вызвать не успевают. - У тебя точно все нормально? - Марк начинает догадываться. - Просто экзамены на носу, учусь ночи на пролет. - Хёк умеет хорошо врать, а близкие люди привыкли друг другу верить. Но Марк на такое глаза закрывать не хочет. - Пошли пообедаем? Я сам приготовил пикник. - Спасибо, я только недавно ел, да и что-то тошнит... - Ты нормально питаешься? - Марк его нагло перебивает. Считает, что имеет право. Но он не имеет, поэтому Донхёк, обидевшись, молчит.       У всех понятие "нормально" - разное. Для Донхёка вода - это нормально, а для Марка мерзкое жирное мясо с гарниром. Поэтому они молчат, наблюдая за голубым небом. Вокруг весна, теплая и мягкая, словно объятия Марка. "Словно щёки Донхёка" - думает Марк, а потом понимает, что нет. Уже нет. Хёк в этот день плачет (снова). - Неужели не наплакался ещё за эти два года? - парень говорит со своим отражением в зеркале и пугается.       Он снимает футболку. Ребра торчат, на белоснежной коже по всюду виднеются синяки, а на животе шрамы от порезов. "Никогда не сниму футболку перед Марком". Только Хёк видит не это, он стесняется своего веса, думая, что Марку будет неприятно общаться с "жирным" и что осталось сбросить пару килограмм. А есть начать можно будет и потом, когда жизнь наконец-то приобретет яркие краски вместо серых будней.       Донхёк ложится спать с мокрой головой, Донхёку давно на это стало плевать. Родители снова придут домой поздно, а ужин давно смыт в туалет (в какой раз уже). Хёк не спит. Уснуть совершенно не получается, перед глазами, вместо потолка, ночное небо и бесконечные звёзды. Он просто лежит всю ночь в теплой постели с мокрой головой и слушает голос вселенной.       Встречает рассвет на балконе, думая только о Марке, чьи взгляды заставляют его дрожать. И эта ужасная ночь кажется ему самой лучшей на свете, потому что Хёк наконец-то понимает, что худел не ради друга, а ради возлюбленного. И это его даже вдохновляет, хотя стоило бы прекратить. Такое вдохновение до добра не доводит.       Этот провиденциальный момент, когда Марк замечает у Хёка на запястьях шрамы и спрашивает, как так получилось, почему-то запоминается младшему на всю жизнь. Хёк говорит свою любимую ложь про кота, забывая, что Марк знает одну простую истину - у Хёка на них аллергия.       И в этот момент замолкает вселенная. Всё вокруг покрывается мёртвой тишиной лжи. Хёк на себя в зеркало больше не смотрит и на весы больше не становится. А редкие перекусы и фрукты на завтрак превращаются в простую воду из под крана. Хёк моет голову прямо с утра, потому что ледяная вода единственное, что приводит его в хоть какие-то чувства.       Мир кажется ему кем-то созданным, чьей-то злой шуткой, очередной насмешкой. И ему хочется смеяться, а потом плакать, а тёплые руки Марка кажутся холодными айсбергами и берегами чужих морей. - Ты под наркотой? - Марк выпаливает первое, что приходит в голову.       А у Хёка живот скручивает, Марк кажется тёмным несуществующим пятном, но парень всё равно улыбается и, сквозь зубы, говорит, что всё в порядке. - Какое "в порядке"? Ты шутишь надо мной? - и Хёк начинает плакать.       Потому что конечно же он не в порядке, но говорить об этом не будет. Только не Марку. Только не своему совершенному другу. Старший на руках тащит "ребёнка" к себе домой и укладывает в большую мягкую постель. Утро его встречает холодным яблоком. - Съешь. - И холодным взглядом Марка. - Не буду. - Взгляд Хёка заведомо затуманенный.       Он дышит тяжело, укутывается крепче в чужие простыни, оставляя повсюду свои горячие слезы. "Не буду". Марк оказывается очень близко и держит во рту кусочек яблока. - А так? - слова получаются искажёнными и хочется смеяться, если бы не было так грустно.       Хёк не может отказать Марку и утреннее яблоко превращается в самый настоящий поцелуй. И Марк знает, что делать дальше, по крайней мере, так ему казалось тогда. И мягкая кожа любимого парнишки, через которую можно посчитать каждую косточку.       Марк поддевает края его футболки, но Хёк только крепче закатывается в одеяло. Но даже маленький кусочек яблока - уже победа. Знал бы только Марк, что стоило ему уйти из дома, как Хёк уже сидел рядом с туалетом, морально настраивая себя на важное действие.       Приходится представлять, что это - пальцы Марка, и слёзы тоже Марка и вообще, что такого плохого во всём этом? Он не хотел то яблоко, он имеет право отказаться от него сейчас, раз не решился раньше.       И яблоко (вместе с двумя литрами воды) неестественным путем таки оказываются там, где им "надо" быть - в туалете, на пути в канализацию. А сердце Хёка понимает, что дальше уже некуда и снова плачет. За последнее время так много слёз, что это начинает сводить с ума. Марк по телефону договаривается со знакомым психологом из Америки, а Хёк у него в ванной режет себе вены чужой бритвой, потому что кусочек яблока - это не победа, это самый настоящий срыв.       Он винит себя в слабом состоянии, винит в своей и в чужой боли, винит во всём в чём только можно себя винить. Он себя ненавидит. Марк приходит домой по закону жанра вовремя, и Хёк впервые за два долгих года оказывается в больнице. Без сознания, истекая кровью, после почти двух недель голодовки.       И Марк смотрит на него и думает, почему он раньше не заметил этой неестественной худобы и предостаточно бледной кожи? Почему в самый первый день не начал с этим бороться? Почему тогда не остался в Корее?       Ведь останься он, все было бы по-другому, иначе. Но он не остался. И парень стоит в больнице, посреди холодного света ламп, и слышит стук собственного сердца. "Надо было сказать, что люблю, ещё тогда". Но он не сказал об этом даже сейчас.       Хёк просыпается ненавидя весь мир. В этот раз он действительно не собирался возвращаться. По всюду белые стены и глупая капельница, которая чешется, на руках бесконечные реки синих вен, а рядом сидит Марк. Рядом. Несмотря на то, что Хёк не сдержался.       "Ты должен есть" - звучит ото всюду. Но он просто не хочет. Раньше они говорили "ты жирный", а потом "надо есть". Хёк смотрит на Марка только сквозь пальцы - иначе слишком много божественного света. - Прости... - говорят оба.       Но из них не виноват никто. Виноваты люди вокруг, окружение и друзья, которые и не друзья в общем.       Марк признается в любви. Хёк ответить уже не может - засыпает. Шаг за шагом они идут дальше. В пустую комнату будущего, которую ещё можно заполнить цветами, а не серыми буднями без еды.       И поцелуями Марка на больничной койке, и белоснежными ромашками, которые парень приносит каждый день. "Спасибо" - Хёк говорит каждый раз. Но в этом слове намного больше смысла, чем кажется на первый взгляд.       И Марк говорит тоже самое. Потому что во всё это Хёк влип и из-за него тоже. Но никто из них не виноват. И оба об этом прекрасно знают.