Русалочка и Принц

      Гил всегда был верен Титану и Его делу. Он старательно учился и пробивался наверх, стараясь угодить всем и, конечно, помочь Неви.       Если бы его спросили, почему он так желает стать врачом и попасть в Титановскую элиту, он бы ответил, что хочет лечить людей, ведь когда-то и его последователи спасли от неминуемой смерти. Но мысленно он бы прибавил, что это все и ради Неви, его лучшей, видимой только ему подруги, которая не помнит о себе ничего, кроме имени.       Можно сказать, этим и жил Гил. Молился Титану, болтал с Неви, грыз гранит науки. Приятная повседневность рядового последователя. Ну, не совсем рядового, если учитывать призрак девушки.       Но в последний день обучения что-то... Что-то пошло не так. Чей-то корабль упал прямо в сад Гила, а руку статуи Титана расплавила девочка, во внешности которой было слишком много красного.       Да, тогда все показалось как внеплановая практика для начинающего врача. Да, Гил был безумно рад, что сможет кому-то помочь! Как настоящий врач!       Из выживших тогда оказались еще девушка с зелеными волосами и облепленный толстыми ветками парень. Их он разложил на полу, на матрасах. "Красную" девочку, как наиболее пострадавшую от падения, он положил на кровать.       Утром троица очнулась. Гил мило побеседовал с Мегги — той девушкой с зелеными волосами — которая захотела тоже стать последователем Титана. Марверде такой пыл собеседника немало вдохновил, да и как он может отказать такой милой особе в ее искренних побуждениях?       Гил был тем еще наивным дураком, зря он не слушал Неви.       Все было странно с самого начала. Но что-то конкретное началось только в то утро. Пропавшая книга, Один, который с презрением посмотрел на протянутую ему руку Гила, ну и блюющая лавой Ава.       "Всякое бывает", — подумал тогда Гил.       Но не такое.       Разве вместо рук могут вырасти огромные ветки, способные удержать отломившийся кусок бетонной стены?       Разве маленькая стеснительная девочка способная разнести целую штаб-квартиру, убив множество невинных людей?       Разве может он, непорочнее Девы Марии Гил, влюбиться в парня?       Когда Марверде обнаружил эту до смешного простую и ужасную истину, он не мог понять — как? Плевать уже, что его незаслуженно объявили преступником против Титана, плевать, что он теперь находиться в паре метрах от машины убийств с температурой тела не меньше извергающейся лавы, а его "бравая зеленая подружка" оказалась лишь лицемерной лгуньей. Плевать, плевать, все кажется проблемами обиженного подростка по сравнению с этим.       Гил кусает губы и думает, как это вообще могло произойти? Это неправильно, последователь не должен интересоваться такими вещами, не должен чувствовать это.       Он так думает недолго, потом его окутывает грустное смирение. Теперь нет разницы, правильно это или нет, ответа на его чувства не будет. Гил понимает это слишком четко, как четко и выразительно сияет в его поле зрения Ава, которая несмотря на свои отвратительные действия в штаб-квартире получает в день больше взглядов Одина, чем нужно.       Гил готов разрыдаться от накатившей печали и убить всех вокруг из-за внезапной ярости, но рядом беспокойно мельтешит Неви и тревожным взглядом смотрит Лациви, так что приходиться сжимать зубы до треска и пустыми глазами пялиться в стену, ведь больше ему нечего делать.       Гил не замечает, что твориться вокруг, так же и не замечает, что даже Аве есть дело до его странного поведения. Но она не решается что-то сказать, потому что все справедливо считают, что Марверде еще не оправился после объявления криминальной тревоги. Гил сидит тихо и никто не знает настоящую причину его состояния.       Гил — русалочка, по непонятной прихоти Судьбы влюбившаяся в Принца. Но ведь в сказке русалочка превратилась в морскую пену, так ведь?       Значит, и Гил ей станет.