Мы - дети Безумия.

- Мама, я дома, - поспешно закрывая дверь, как будто боялся кого-то выпускать из этого маленького одноэтажного домика, Куроко терпеливо поджидал, когда его мать придет и встретит его с счастливой улыбкой на лице. - С возвращением, сынок, - улыбаясь своему десятилетнему сыну, она на миг закрыла глаза, но когда открыла, заметила на лице своего обожаемого сына красные следы, словно он измазался в крови, одежда, что была на нем только подтверждала ее ужасные догадки. Детское, тонкое и утонченное кимоно, что было на нем, было на конце оборвано, также как и рукава. - Сыночек, что с тобой? Этот сын цветочника с тобой такое сотворил? - ее лицо исказилось гримасой презрения и ненависти за родного ребенка. Она никогда не любила этого сына цветочника и потому считала чем-то низким для себя запоминать его имя. А считать этот мусор другом его мальчика, она никогда бы не стала. - Мама, успокойся, это ягоды. Кагами сегодня мне показал место, где полно таких вкусных и красных ягод. Смотри, я цел и невредим. Я старался, чтобы с кимоно ничего не случилось, но чтобы достать ягоды мне нужно было пролезать через кусты. В следующий раз я и тебе принесу, - Куроко и не заметил, как его мать была почти на грани того безумия, что бывала у нее раньше. Куроко знал, что после смерти его папы его мать нашла любовь в нем. Поэтому он старался во всем ей потакать. Но также старался не смотреть на нее в моменты безумия, так как это могло его настолько напугать, что он бы больше не видел в этой красивой женщине свою мать, а всего лишь безумного монстра, получившего повод убить. И потому, он также говорил, что все, что он делает, он делает только ради своей мамы. Она у него на первом месте. - Ками-сама! Не делай так больше, я не хочу видеть, как ты страдаешь. Хорошо? - пелена безумия вмиг сменилась обычной материнской заботой и волнением. - Хорошо. - Куроко внутри ликовал, его мать не обратила внимания на его друга - Кагами. Ведь как раз-таки он был на самом первом месте. В то время как он был личной игрушкой своей матери, Кагами давал ему то детство, которое он должен был получить. Друг, переделки, приключения, новые места, новые чувства - все это дал ему Кагами. И Куроко будет до последнего защищать Кагами, так как он знает, что бывало с людьми, пожелавшими завести не просто разговор, а знакомство. Когда его мать об этом узнавала, она делала так, чтобы они боялись даже смотреть на Куроко. Уже тогда Куроко заметил начавшееся безумие матери. Ему было пять лет. Возраст, когда ты не много понимаешь, но многое замечаешь. Отношение людей, их взгляды. Все это Куроко чувствовал в свою сторону. Но когда на него обратил свой взгляд Кагами, то Куроко стал для Кагами чем-то вроде цели, Кагами долго добивался от Куроко взаимности, а Куроко долго убеждал его отстать от него. Кагами победил. Куроко прошел на кухню, где на столе уже стояли готовые блюда, его любимые. Маленький ребенок, коим он все еще был, не спросил у матери, почему все блюда на столе были его любимыми. В то время пока он искренне радовался обычному состоянию матери, он совершенно не замечал, как его начало клонить в сон. Уже полностью отошедший от реальности, Куроко упал со стула на пол, где уже спал крепким сном. - Я никому тебя не отдам, - мать подняла своего ребенка и отнесла его в комнату, где уложила его в кровать. Выходя из его комнаты, она снова пошла на кухню, там все еще лежали тарелки, среди прочего там лежал обычный нож, его-то женщина и взяла. Она поднесла лезвие к своему лицу, словно всматривалась в свое зловещее отражение, но ничего подобного она не видела. Единственное что у нее стояло перед глазами это видение будущего трупа. Ее давно раздражал этот отпрыск и теперь, когда он настолько сблизился с ее любимым сыночком, она должна, как мать, отгородить своего сына от него. Она часто видела, что этот сын цветочника по вечерам идет в горы, почти на границу деревни и собирает там травы. Сегодня она сделает все подобающе матери. Кимоно, одетое на ней, помогло идти с ножом, даже особо не скрывая его. Длинное кимоно скрывало абсолютно все. Когда она вышла, то прямиком ушла на ту гору, где должна быть ее жертва. Она абсолютно не замечала, как некоторые отшатывались в сторону. Люди этой деревни уже знали эту женщину, но видеть с какой кровожадной улыбкой и каким безумным взглядом она смотрит вверх, им еще не доводилось. Двигаясь очень быстро, в таком длинном кимоно, она создавала новые сплетни в этой деревушки, ведь каждый словно видел призрак покинутой или обманутой женщины. Такие легенды здесь и бродили. Только когда женщина покинула территорию деревни и ступила на путь к горам, жители успокоились и начали шептаться о проклятии, о демоне, о темных силах. Ничего хорошего не носили эти языки. Припомнив, что у женщины также есть маленький сын, они переменили свой страх и удивление на ненависть. Если мы убьем сначала ее сына, а потом ее, то этой деревне не видать горя - думали сельчане. Пока маленький ребенок крепко спал, все люди деревни вмиг ожесточившись, начали собираться в одну большую группу, освещенную их огненными факелами. Когда ребенок проснулся, он слышал лишь звенящую в ушах тишину. Как ребенок, он мог чувствовать людей, а мать тем более. Но сейчас он ясно ощущал свое одиночество. Раньше такого не было, мать всегда оставалась с ним. Как будто маленький Куроко смог бы убежать от своей мамы. Но сейчас она его оставила и тревожное чувство вмиг поглотило его. Не одеваясь и до сих пор находясь в своем полу-порванном кимоно, он выбежал из дома, пытаясь надумать место, в котором могла быть его мать. Время суток было позднее, но Куроко не чувствовал страха, так как в далеке светились маленькие, яркие огоньки. Подумав о том, что на улице очередной праздник, он совершенно не заострил на этом свое внимание. Куроко начал долго думать о том, что может волновать его маму. И когда, словно лампочка, перед ним появился образ его единственного друга, Куроко со всех ног побежал по тропинке в горы и совершенно не видя дороги, он несколько раз сбивался. Помогали только тактильные ощущения. Если мягкая трава, успокаивающая его пораненную кожу, то он снова сбился. Куроко отрезвляла эта боль, так как он мог придти в себя и наказать себя за то, что усомнился в матери, убил своего друга. Куроко, на грани своих сил, уже вошел в густую чащу леса, его улыбка стала только шире, когда он заметил спину и такое знакомое кимоно. - Мама! - мать медленно повернулась и улыбнулась ему своей маньячной улыбкой, которая у нее иногда появлялась. Вид мамы был в полном порядке и когда Куроко не заметил следов, то облегченно вздохнул, но, когда его глаза опустились ниже, он заметил как на траве тускнеет маленький, алый комочек. Это были волосы Кагами. - Ма..ма? - остолбенев, он пытался всмотреться и увидеть хоть что-то, но тьма абсолютно мешала ему. Задрожав, он шаг за шагом направлялся к телу своего друга. Протянув руку к, казалось такому далекому, парню, руку Куроко перехватили и перевернули спиной к Кагами. - Сынок, он мешал нам, но теперь мы снова будем вместе. Я избавилась от него. Все будет хорошо, мой сынок, я люблю тебя и никому не дам тебя забрать. Ты - мой, - мать крепко обняла, казалось бы куклу, потому как по-другому он себя сейчас не ощущал. - За...чем мама? Зачем? - слезы лились градом, руки сжались, причиняя боль, впиваясь в кожу до крови. Ничего не ощущая, ничего не слыша, он все повторял свой вопрос. Ответа так и не было, мать уже полностью погрузилась в свое безумие, в которое она затянула и Куроко. Только когда вода перестала литься из его глаз, он начал четко видеть происходящее. Он нависал над лежащей женщиной. Все ее лицо было сплошным мессивом из мяса и крови. Орудие находилось в руках Куроко. Он крепко сжимал, полностью покрытый маминой кровью, камень. Потеряв дар речи, его руки в сильной дрожи выпустили камень и Куроко, поглощенный ужасной картиной и правдой, побежал обратно в деревню. Он хотел снова увидеть те огоньки, которые успокаивали его. Но, приблизившись к деревне, он заметил только определенный участок земли, который сверкал намного ярче и намного больше, тех маленьких огоньков. Куроко замер, когда заметил, что там, как раз находиться его дом и, так как расстояние между домами были большими, Куроко точно знал, чей дом объят пламенем. - Почему? - Куроко уже не понимал, что происходит. Его друг убит его матерью, он убил свою мать собственными руками и теперь его единственный дом горит. Отчаянье поглотило все существо Куроко. Надежда на то, что все будет хорошо испарилась, как и те огоньки. Все то время его жизнь закапывала на самое дно его маленькое сердце, чтобы там оно стало отчаяньем. Находясь в полной темноте ночи, словно тут его самое место, он не заметил шум шагов человека. Подошедший мужчина поднял на руки холодного и буквально мертвого ребенка и прижал его к своей груди. Ребенку было абсолютно все равно, что сейчас с ним станет, если бы это были жители деревни, они бы его сразу подожгли, но этот человек, словно его отец, прижал его к груди, где очень сильно билось сердце. Такая сила удивила ребенка и он прижался щекой к самому сердцу мужчины. - Пойдем со мной домой. В наш с тобой дом. Где нет ни печали, ни грусти, ни боли. - мужчина ласковым голосом шептал утешительные слова маленькому ребенку. Он знал, что говорить, он знал, когда стоит начать действовать, ведь он уже давно ждет, когда созреет еще одно отчаявшееся сердце. Мужчина с ухмылкой смотрел на деревню и уходил прочь из этого напрочь прогнившего места в более лучший мир, где Куроко научат жить, где он сам создаст тот мир, который захочет.