Все начиналось на физике

Что может быть банальнее, чем глупая влюбленность, еще совсем детская и наивная? Много чего, если учитывать тот факт, что Робби угораздило влюбиться в собственного учителя. Втюриться по уши, так приторно-сладко и абсолютно безнадежно. Он же, блять, работает учителем в школе, учит подростков морали и физике. О какой любви может идти речь? Робби ведь осознает, что ведет себя как полнейший придурок, втихаря пуская слюни на любимого учителя, но ничего не может с собой поделать. Он уже давно понял, что выражение "время лечит" является глупой выдумкой. Время не смогло излечить его от всего этого. Увы. Знакомьтесь — Робби Браун, школьник семнадцати лет, любитель поиграть в шахматы и просто хороший человек с рыжими волосами. Ах да, влюбленный в своего классного руководителя. Вот теперь вы должны сформировать о нем свое мнение. Противоречиво, не так ли? Браун совершенно обычный паренек, коих тысячи в Британии и миллионы по всему миру. Живет с мамой, любит есть хлопья на завтрак, носит клетчатые рубашки и сутулится, таская портфель за плечами. Собственная мама, кстати, любит пилить его за эту дурацкую привычку, называя его горбатой горой. Робби смотрел фильм "Горбатая гора", и он вымученно смеется каждый раз, когда слышит это словосочетание. История про двух педиков не кажется такой уж неправдоподобной. Вовсе нет. И еще Робби ненавидит физику. Что может быть хуже этой фигни, которую надо заучивать наизусть, знать хуеву кучу формул и правил, чтобы понимать хотя бы что-то в предмете. Так было раньше, пока к их классу не приставили нового учителя. Миссис Адамсон была просто кошмаром на ножках, притом на таких жирных, корявых ножках. Класс терпеть не мог нудную, вечно злую учительницу, которая имела привычку бить учеников указкой. Одноклассник Робби однажды додумался до того, чтобы выкрасть злосчастный кусок дерева из ее кабинета и сжечь прямо за углом школы. Его поймали с поличным, а за полугодие выставили троечку. Только из жалости к бедняге. Но все это давно в прошлом. В девятом классе достопочтенная миссис Адамсон отказалась от их класса, не забыв упомянуть случай с чертовой указкой. Директор внимательно выслушал жалобы физички и учеников и пришел к выводу — школе нужен новый учитель. Такой, чтобы подростки начали любить физику и ходить на урок если не с удовольствием, то хотя бы без видимого отвращения. И мистер Буш такого учителя, к счастью, нашел. Новый физик покорил всех девчонок (и, блять, не только их) с первого взгляда. Он стремительно ворвался в класс, ослепительно улыбнулся застывшим подросткам и представился. Мистер Филипс. — Здравствуйте, дети, меня зовут Морган Филипс, и с сегодняшнего дня я ваш новый учитель физики. На вашу любовь и признание не рассчитываю, но базовыми знаниями вы все обладать должны. Надеюсь, что мы с вами станем дружным коллективом. Если до этого Робби думал, что не влюбится до самой своей смерти, то в эту секунду понял, как жестоко он заблуждался. Морган, ой простите, Мистер Филипс, был просто, просто... таким, что неожиданно перехватило дыхание, а сердце застучало предательски громко. Тук-тук-тук — издевательски бухало оно, предупреждая Брауна о скором мучении. Взгляд сразу же зацепился за небесно-голубые глаза учителя. В начальной школе Робби часто рисовал природу, окунал кисточку в голубую краску и старательно закрашивал полоску неба. Тот цвет, что присутствовал в его жизни тогда, как-то разом поблек и потерял все свои краски по сравнению с цветом глаз мистера Филипса. Голубые, нет, васильковые! Васильковые с каким-то запредельным отливом, напоминающим лазурный цвет. Робби гулко сглотнул и подумал о том, что так просто не может быть! Может быть это очередной мокрый сон или бредни его воспаленного сознания? "Ха-ха-ха", — издевательски пропищал внутренний голос. — "Ты ведь знаешь, что это самая настоящая реальность, бро. Если тебя так покорили его глаза, то что будет, если ты опустишь взгляд чуть ниже?" Тогдашний девятиклассник Робби не мог противиться искушению задержать внимательный взгляд на полных губах учителя. Такое вообще бывает?! Губы Моргана были очаровательно-кораллового оттенка, такого манящего, что Браун отрешенно подумал о своем любимом цвете. Уж не коралловый ли это? Он всегда любил насыщенный синий цвет, яркий изумрудный и приглушенный коричневый, которые ни капли не походили на цвет губ мистера Филипса. Он как завороженный смотрел на рот учителя, как красивые губы растягиваются в улыбке, обнажая ряд белых зубов. Смотрел на то, как Морган говорит что-то и его губы шевелятся, произнося слова. Наверняка ненужные и бесполезные, но какое Робби до этого дело, когда можно пялиться на этот идеальный рот, наслаждаясь каждой ебанной секундой. Браун было собирался обратить внимание на волосы, которые забавно торчали в разные стороны, словно учитель забыл расчесаться с утра, но в себя его привел толчок под ребра. — Похоже, кто-то витал в облаках все это время, — добродушно сказал физик, сверху вниз глядя на ошарашенного Робби. — Что? — голос подозрительно сел от волнения, и девятиклассник захрипел, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. — Эх, если ты и дальше продолжишь ловить ворон, то у тебя могут возникнуть серьезные проблемы с моим предметом. Я просил ребят представиться, но для тебя я могу сказать повторно. Назовешь свое имя? — Морган усмехнулся. Робби часто-часто заморгал и с непониманием уставился на физика, пытаясь вникнуть в то, что он говорит и не отвлекаться на полные губы, на эти ямочки на щеках и еще этот бархатный голос... — Имя? — переспросил Браун. Класс предательски захихикал, косясь на растерянного однокашника. — Имя и фамилию, желательно, — подтвердил учитель, не сводя с Робби пронзительного взгляда. — Робби. Робби Браун, — выдавил из себя рыжий, чувствуя, как позорный румянец заливает лицо и шею. Даже кончики ушей покраснели от стыда за собственную глупость. Какой позор! Мистер Филипс кивнул и обратился к следующему человеку, а Робби так и замер, уставившись в парту, борясь с накатившим смущением. Внутренний голос отсмеялся и снова пристал к нему: "Вот, а я знал! Знал, что рано или поздно это случится. Маленький Робби влюбился — какое же счастье. У тебя губа не дура, он и правда душка", — мстительно напомнил о себе он. "Заткнись!" — приказал Браун. — "Почему мое собственное подсознание смеется надо мной, да еще смеет принимать решения за меня". "Чего уж тут принимать", — захихикало подсознание. "Все и так ясно как божий день. Ты пропал, Робби". Спорить было попросту глупо. Он действительно пропал. Нырнул и затерялся в этом голубом омуте глаз, полностью растворился в учителе физики, наплевав на все последствия. Парень подавил в себе желание срочно бежать и учить физику, дабы исправить неутешительное мнение мистера Филипса о нем, он же не какой-нибудь дурачок! В возрасте пятнадцати лет в девятом классе впервые в жизни Робби Браун понял, что влюбился. В собственного учителя физики, которую терпеть не мог с седьмого класса. И что-то ему подсказывало, что ни к чему хорошему это не приведет.