Личная жизнь Северуса Снейпа

До охотничьего домика они, как и предполагалось, доехали за пятнадцать минут. Снейп припарковался на лужайке перед коттеджем, в очередной раз отметив, что обслуга у Люциуса вышколена просто великолепно — вокруг все выглядело ухоженно, но естественно, и ни единой души не болталось на территории. Пока он отпирал дверь, Гарри уже удалось самостоятельно выбраться из машины, и теперь он стоял на одной ноге, словно аист-переросток, опираясь на капот обеими руками. — Простите, вы мне не поможете? — напомнил он о себе, заметив, что Снейп достает из багажника сумку. — Да, извините, Поттер. Я задумался. Профессор и вправду казался совсем не таким подтянутым, собранным и «застегнутым на все пуговицы», каким Гарри обычно привык видеть его в университете. Его как будто что-то угнетало, делая более рассеянным, уязвимым и — как ни странно — более человечным. Таким он нравился Гарри еще сильнее, а мысль о том, что они тут наедине, заводила и практически срывала крышу. Северус помог Гарри войти в дом, осторожно придерживая его за талию, и усадил на стул в небольшой, но оборудованной по последнему слову техники кухне. — Давайте, Поттер, для начала разберемся с вашей ногой, — сказал Снейп, поставил на пол сумку, и, опустившись перед Гарри на колени, принялся еще раз осматривать поврежденную лодыжку. Всякий раз, когда он дотрагивался до Поттера своими прохладными пальцами, тот ощущал электрические импульсы, разбегающиеся по всему телу и скапливающиеся в районе паха. Гарри заерзал и в конце концов прикрылся рюкзаком, потому что на джинсах уже образовалась внушительная выпуклость, с головой выдававшая его возбуждение. — Вам больно? — поднял на него глаза Снейп. — Потерпите немного. Сейчас я перебинтую, положу холодный компресс, и после этого, думаю, дискомфорт постепенно исчезнет. Тут он оказался прав. Боль из ноги мало-помалу уходила, зато желание росло буквально с каждой минутой. Гарри стало трудно дышать. Он чувствовал, как кровь то приливает к щекам, заставляя их пылать, то устремляется к сердцу, вероятно, делая лицо смертельно бледным. — Все еще болит? — участливые нотки, неожиданно прозвучавшие в голосе профессора Снейпа, сломили сопротивление Гарри. Он закрыл глаза и, прекрасно отдавая себе отчет, что в эту секунду, скорее всего, разрушит свою жизнь, тихо произнес: — Вы можете меня выслушать и не перебивать? Потом поступайте, как хотите: отвезите меня в больницу, выставьте вон, высадите на трассе, убейте — это вообще был бы наилучший выход для меня, но сейчас дайте выговориться. Дело в том... — он несколько раз глубоко вдохнул, набираясь отчаянной смелости, — что вы мне очень нравитесь, профессор. Нет, не так! Я вас люблю. Уже давно. С первого курса. Я знаю — у вас есть друг, да и субординация наверняка не позволит. И вообще, вы-то ничего ко мне не испытываете... А я... люблю вас и хочу так, что, кажется, сейчас лопну от желания... И вам придется везти мои бренные останки в мусорном мешке моим дяде и тете, — он горько усмехнулся. — Вот. Я это сказал... Теперь можете меня убить. Наступила тишина. Она длилась и длилась, и Гарри, не в силах больше это выдержать, открыл глаза. Снейп сидел напротив него и смотрел на его побледневшее лицо нечитаемым взглядом. Затем он резко поднялся и принялся ходить по кухне. — Вы выдали мне массу ценной информации, Поттер, — произнес он, заметно волнуясь. — Я, как это ни странно прозвучит, тоже живой человек, и ваши переживания мне вполне понятны... То, что у меня есть постоянный партнер, вас не смущает? — спросил он, внезапно остановившись как вкопанный, и сам же себе ответил: — Нет, по-видимому, не смущает. Вы очень интересны внешне — вы же могли найти себе... Ну, вероятно, раз за три года не нашли... И что вы требуете от меня? Переспать с вами? И как, по-вашему, это должно помочь, если вы не просто меня хотите... Знаете, меня еще никто и никогда не ставил в такое дурацкое и щекотливое положение. Поттер молча слушал его рассуждения. В его голове царил такой кавардак, что он с трудом понимал обращенные к нему слова. Чувства захлестывали его, и не будь ему так мучительно стыдно, он бы, наверное, разрыдался. Впрочем, воспитанный в суровой дядюшкиной школе, с презрением отвергавшей всяких там хлюпиков и гомиков, он не помнил уже, как это делается, и лишь смотрел перед собой, периодически забывая дышать и судорожно втягивая воздух, когда голова уже начинала кружиться. — Послушайте, Поттер, — Гарри был настолько погружен в себя, что и не заметил, как расхаживающий по кухне Снейп оказался возле него и взял за руку. — Я ненадолго уйду. Мне необходимо немного подумать. Не волнуйтесь, я никуда не уеду, — добавил он гораздо мягче, увидев, как закаменело от боли лицо его студента, а глаза против воли наполнились слезами. — Мне действительно надо просто побыть наедине с самим собой и поразмыслить над вашими словами. * * * Снейп сдержал слово. Он и впрямь не уехал и вообще от греха подальше оставил на кухонном столе ключи от машины. Северус отошел от домика на пару десятков метров вглубь леса, сел на поваленный ствол огромной вековой сосны и, презирая себя за слабохарактерность, распечатал каким-то чудом оказавшуюся в кармане пачку сигарет. Странно, расставание с Руди не заставило его вновь вернуться к пагубному пристрастию, а тут собственный студент вдруг выкидывает такой фортель, и рука сама собой тянется к куреву. За долгие годы преподавания Северус привык быть объектом увлечения сексуально озабоченных студенток. Впрочем, их удавалось отшить всего двумя предложениями: «Никогда не сплю со своими студентами» и «Слабым полом не интересуюсь, как таковым». В данном случае второй пункт не срабатывал, а воспользоваться первым почему-то не позволяла совесть. Поттер часто привлекал его внимание на уроках: способный, тянувшийся к знаниям, вежливый молодой человек, к тому же весьма интересной внешности. Северус не раз и не два ловил себя на мысли, что рад за сына своего университетского приятеля. Почему-то до недавнего времени он был уверен, что Малфой-младший и Поттер — пара. Да и, в конце концов, что тут такого: Гарри сейчас должно быть не меньше двадцати лет. Он — взрослый, совершеннолетний и абсолютно точно понимает, чего хочет. Его. Снейпа. Это даже льстило самолюбию. И, по правде говоря, в гостиницу с Руди Северус отправился через час после знакомства, не успев обзавестись взаимными чувствами, а тут мальчишка, которого он знает уже больше трех лет, к тому же — ясно с первого взгляда — влюбленный в него до потери пульса. Северус заодно уж припомнил все странности в поведении Гарри на его лекциях, а особенно во время практических работ, когда он обходил класс и задерживался у рабочего стола Поттера. «Ну и что, по-твоему, будет дальше?» — ехидно подняв бровь, спросила совесть. «А можно хоть раз не загадывать наперед?» — вопросом на вопрос ответил Снейп. «Но ведь это не вполне этично!» — попробовала подойти с другого бока совесть. «Это моя личная жизнь, и она, слава богу, никого не касается!» — парировал Северус. С Руди с начала года все катилось по наклонной, а недавняя ссора стала последней каплей. Так что с ним Северуса уже ничего не связывало... «Кроме трех лет еженедельных свиданий», — ежом ощетинился внутренний голос. «Пущу на реактивы!» — пообещал неугомонной совести Снейп и решительно зашагал по направлению к дому.