Король пик и бубновая королева

***

      — Вы были правы, князь, — произнёс Фума, стоящий за пределами голограммы. — Принцесса сама стала искать встречи с вами.       — Её высочество не ищет встречи, — холодно улыбнулся Амаритад, — она ищет политических союзников и хочет узнать: враг я или друг. Это политика, а не праздное любопытство.       — Зачем вы спросили про этого генерала с площади?       — Фума, это не просто «генерал с площади», это — Джеминайя, бывший повстанческий полководец, который вернулся в лоно Империи, теперь уже Новой. Не удивлюсь, если в скором времени он окажется на самой верхушке власти рядом с Трауном, — князь сел обратно за рабочий стол, прибрал длинные рукава.       — А что по этому поводу думают его бывшие соратники? — Фума сложил руки на груди. — Он их предал.       — Я думаю, что они попытаются его убить. Возможно, похитить, а потом убить, — Амаритад грациозно повёл рукой, откидывая выбившуюся прядь на спину. — Если Генрих не будет осторожен — проживет он очень недолго. О, смотри, — князь повернул голову к голопанели, где тихо шли свежие новости, — лёгок на помине.       Программа как раз показывала процедуру реабилитации Генриха Велки. Фума сделал погромче.       Джеминайя, в новой генеральской форме, принимал своё восстановление. С него официально, в прямом эфире, сняли все прошлые обвинения; вернули воинское звание, конфискованные средства и выдали компенсацию за моральный ущерб. За все десять лет. На экране появился Траун, всё ещё в белой военной форме, но без планки звания. Его шумно приветствовали, а генерал опустился на колено и произнёс речь присяги новому императору.       Траун велел встать, ровно и чётко перечислил заслуги возвращëнного генерала перед Новой империей, принял присягу и торжественно выдал планку гранд-адмирала. Джеминайя снова опустился на колено и поблагодарил. Чётко, по-военному. Чисс вновь приказал встать и указал место подле себя, с правой стороны. Камера крупно взяла два лица: Трауна и Генриха. На них не дрогнул ни один мускул, но Амаритад чуть дёрнул уголком губ. Ещё не усмешка, но уже не спокойный просмотр.       Император обратился к гражданам Новой империи и объявил, что гранд-адмирал Генрих Велка займёт пост Верховного главнокомандующего, сменив Лорда Вейдера. Толпа взорвалась аплодисментами. Камера немного отъехала, чтобы мужчины были видны по пояс. Траун заложил руки за спину, Генрих вытянулся по стойке смирно.       Камера взяла общий план, и появилось лицо журналистки, которая освещала событие. Амаритад махнул рукой, и Фума убрал звук.       — Каков позёр, — словно сам себе улыбнулся князь.       — Князь? — непонимающе посмотрел Фума.       — Ничего, — Амаритад плавно повёл длинными пальцами. — Неплохой взлёт: из повстанца до Главкома империи, — он поднялся и вышел из-за стола. — Я думал, что Траун оставит его при себе, но что сделает вторым лицом в государстве так быстро — не ожидал. Эти двое могут перевернуть мир. И им не нужна для этого опора — они сами для себя опора.       — Вы преувеличиваете, — протянул слуга. — Они…       — Фума, — ровно оборвал его Амаритад. — Не суди о том, чего не понимаешь. Ты видишь экзота и человека, который десять лет слонялся по галактике и только чудом дожил до сегодняшнего дня. Я же… — князь глубоко вздохнул: — Я же вижу силу. Пока не власть — силу и два гениальных разума, способных изменить мир. Но только если они будут вместе. Убери одного, и второй рухнет за ним.

***

      — Мы закончили на сегодня? — Траун, Джем и Дедра стояли в отдельной комнате; лейтенант что-то листала на планшете. Вопрос задал чисс, стоявший перед большим смотровым окном, что выходило на съемочную площадку. Там как раз расходилась массовка.       — Да, — Миро утвердительно кивнула. — На сегодня всё. Вы говорили, что эта запись должна попасть во все уголки Новой империи, Повелитель?       — Мне нужно, чтобы это увидели все, — ответил Траун, разворачиваясь к офицерам. — Когда будет обращение к остаткам повстанцев с предложением о сдаче и помиловании?       — Работаем. Два дня. Сейчас в приоритете раут принцессы, — Дедра снова листанула планшет. — Он через три дня. Гранд-адмирал? — Джем посмотрел на женщину. — Не оплошаете на рауте высокоблагородных гостей?       — Я уже бывал на раутах, лейтенант. Вряд ли имперский этикет сильно изменился за это время.       — Хорошо. Готовьтесь к тому, что вас попытаются сожрать под бокал шампанского, — Миро опустила планшет.       — Думаю, лейтенант, — Траун подошёл к обоим, — боятся нужно не ему.       — Надеюсь, вы правы. Гранд-адмирал, я сообщу лично, когда вам следует прибыть на раут. Это важно. Придёте рано — все подумают, что принцесса слишком связана с военными; придете последним — решат, что вы не уважаете знать. Повелитель, — Дедра перевела взгляд на Трауна, — я внесу в ваше расписание посещение раута. Не сообщайте об этом её высочеству. Это будет сюрприз для всех, и для хозяйки в том числе. Это покажет, что новый Император готов сотрудничать со старой аристократией, но ради всего святого — смените форму. Я вышлю вам портного.       — Лея уже занимается этим вопросом, — произнёс Траун.       — Хорошо, — не стала спорить Миро и удалила строчку на планшете. — Позвольте откланяться.       Лейтенант вышла, и мужчины остались наедине.       — Рау…       — Да, — чисс повернулся к Джеминайе.       — Спасибо. Это было важно для меня, — Джем смотрел на Трауна с искренней благодарностью.       — Ты не должен благодарить меня за это, — покачал головой новый Император. — Из-за меня ты лишился всего. Я лишь вернул то, что всегда принадлежало тебе.       Джем на мгновение подался вперед, но остановился и опустил взгляд. Траун не был столь скован в возможностях и молча обнял его, крепко сжав руки, и на долю секунд закрыв глаза, прижался щекой к щеке.       — Прости меня. Я не знал, — успел шепнуть чисс и тут же отстранился, положив ладони на плечи своего новоиспеченного главкома. — Езжай домой, переодевайся и ко мне в штаб. Жду через час. Не забудь охрану — ты теперь не Джеминайя, а Верховный главнокомандующий Генрих Велка. Тебе положено.       — Как прикажете, Повелитель, — искренне улыбнулся Джем. — Буду вовремя.       Траун уехал первым. Когда последний спидер его сопровождения исчез из виду, Джем сел в поданный уже ему правительственный транспорт и двинулся к дому, отметив появившийся кортеж. Он усмехнулся и откинулся в кресле.       Отстегнул планку звания, которую ему сменил Траун, и повертел в руках. Разноцветный кусок металла, вроде, такая малость, но для Генриха это значило гораздо больше, чем для кого-то другого. Ему уже выдавали белую форму, которая так и осталась висеть в футляре на Камино. Без этой «мелочи» ты просто дурак в белом, а не гранд-адмирал.       Генрих сглотнул жёсткий комок, который поднялся в горле. Прикрыл глаза и до боли сжал холодный металл в кулаке.

***

      — Да-а-а, слухи о гибели Джеминайи оказались сильно преувеличены, — генералы Додонна и Рейвен стояли перед голопанелью и наблюдали за реабилитацией Джема. — Генрих Велка, значит. Я всегда подозревал, что он бывший имперский полководец. Слишком хорошо он знал все их слабости.       — Но, если жив Джеминайя, значит, и сенатор Мотма тоже может быть жива, — Рейвен отвернулся от панели. — Тогда где она? И что мы будем делать с предателем?       — Не совсем понятно, кого он предал, — грустно усмехнулся Додонна. — Возможно, он никогда и не был на нашей стороне. Но Раддус ему верил. Раддус… покойся с миром, старый друг, — Ян сжал пальцами переносицу. — Мне тебя не хватает.       — Как только наши бойцы увидят эту трансляцию, они воспылают жаждой мести, — Рейвен говорил ровно, как само собой разумеющееся. — Мы ничего больше не можем: Империя загнала нас в угол, отрезала все поставки с лояльных миров, усилила контроль за топливными базами — истребителям не на чем летать. А месть — она возможна! Главком — опора Императора. Устраним его — и всё рухнет.       — Это всё бессмысленно, — прошептал Додонна. — Просто бессмысленно…              Рейвен развернулся от голопанели и быстрым шагом покинул зал переговоров.

***

      Вечер ложился на Корускант, и в сарапинских покоях зажглись дополнительные световые панели. Второй князь медленно ходил по просторному кабинету из стороны в сторону, заложив руки за спину. На столе лежал планшет с горящим экраном. На нём моргала лишь одна надпись: «приоритет изменён». Амаритад остановился посередине; вскинул голову, развёл плечи и взял планшет в руки. Нажал на кнопку «принять» и положил девайс обратно, экраном вниз.       Закрыл глаза и медленно выдохнул, словно к чему-то готовился. Поднял руку и потëр между бровями, словно у него разболелась голова. А было от чего разболеться: за закрытыми веками как наяву вспыхнули свинцовые глаза реабилитированного генерала.