Мистика в "Элит Вей"

Пабло шёл по коридору колледжа, не понимая куда делись все ученики и ощущая странную пустоту и заброшенность этого заведения. Запах пыли и сырости врезался в нос, шаги отдавались эхом и, казалось, что в этом здании нет ни одной живой души. А ведь сегодня понедельник, и в этот день жизнь в колледже бурлит. Подумав, что урок уже начался и все ученики разбрелись по классам, Бустаманте двинулся в ту сторону, где сейчас должен находиться его курс. Он постучался и открыл дверь, но в классе никого не было. Может, он перепутал и сегодня выходной? Решив заглянуть в свою комнату, где, возможно, он столкнётся хотя бы с Гидо, который на выходные не уезжает домой, поскольку ему не хочется работать в мясной лавке, Пабло пошёл в сторону мужских спален. С каждым шагом ощущение того, что с колледжем что-то не так, усиливалось. Во всем здании, включая классы и коридоры не горел свет, это при том, что электричество тут никогда не экономили и даже ночью оставляли в коридорах приглушенное освещение. Сейчас же не горела ни одна лампа, только сквозь пыльные стекла окон пробивался дневной свет. Видимо, из-за этого недостатка яркости ламп бежевые стены родного учебного заведения смотрелись серыми. И вообще всё казалось серым и тусклым, а местами даже обшарпанным. Пабло будто шел не по своему нынешнему колледжу, а по его заброшенному сто лет назад прототипу. Зайдя в комнату, Бустаманте обнаружил, что и там никого нет. Ощущение, что «что-то не так» сменилось чувством страха и тревоги. Может, он всё-таки перепутал дни и время или, возможно, всех людей эвакуировали или не впустили в колледж? Ни на что не надеясь, блондин заглянул в соседние комнаты и даже не удивился, что и там никого не нашел. В глубокой задумчивости Пабло спускался по лестнице и вдруг увидел одинокую фигуру девушки, которая завернула за угол. — Эй, стой! Подожди! — крикнул ей вслед Бустаманте, побежав за ней. — Постой же! Куда ты уходишь? Где все ученики? Девушка, не останавливаясь, метнулась в сторону кафе. Сын мэра последовал за ней, но дверь кафешки захлопнулась прямо перед его носом и открыть её было не так просто, как обычно. Пабло всем телом прислонился к двери и стал применять всю имеющуюся силу, а створки внезапно резко распахнулись и парня зашвырнуло внутрь помещения, он распластался на полу. Возмущенный Бустаманте поднялся, потирая ушибленные места, и огляделся вокруг. В кафе было полным-полно народу, но все ученики выглядели более чем странно. Никто из них не шевелился, не разговаривал, все застыли в разных позах и с разными выражениями лиц. Создавалось впечатление, что это роботы, которых резко отключили в самый их разгар общения между собой. Блондин заметил знакомую кудрявую шевелюру своего друга и, быстро оказавшись рядом, потряс того за плечо. — Гидо, что происходит? Вы что, устроили какой-то акт протеста? — цыган не шевельнулся, и тогда Пабло резко повернул его лицом к себе. — Гидо, блин, я у тебя спрашиваю: что за хрень здесь творится? Сын мэра увидел безжизненные глаза Лассена, а потом заметил и лужу крови, разлившуюся по полу рядом со стулом, на котором сидел Гидо. Блондин убрал руки от лица друга, и голова цыгана свисла на груди. Испуганно, но теперь более внимательно Пабло огляделся вокруг еще раз. Увиденное повергало в шок и заставляло волосы на голове вставать дыбом. Кровь была повсюду — на столах, полу, стульях, барной стойке и стенах. Но больше всего в ужас вгоняло то, что кровью были заляпаны одежда и лица всех учеников. Здесь словно произошла жестокая поножовщина, в которой то ли все перерезали друг друга, то ли кто-то один очень ловко поорудовал бензопилой. Но что бы тут не случилось, одно было ясно точно: все, находящиеся в данный момент в этом кафе, мертвы. Пабло затрясло от осознания того, что он потерял практически всех друзей, а из-за стойки бара показалась та самая фигура девушки. Лица разглядеть было невозможно, но вот зловещие глаза, смотрящие сквозь спутанные растрепанные волосы, было отлично видно. Она что-то шипела, смотрела на Бустаманте и медленно выходила из-за стойки. До блондина стало доходить, что весь кровавый ужас, произошедший здесь — это её рук дело. Пабло метнулся в сторону выхода, но как только она это заметила, то мгновенно оказалась рядом и схватила его за горло. — Где мой ребенок? Верни ребенка! — шипела девушка. Ее глаза были красными и от нее жутко смердило. Она сжимала горло сына мэра так сильно, что ему не удавалось даже пискнуть. — Помогите! — наконец, получилось у Пабло едва прошептать, и он услышал далекий голос Мариссы. — Пабло! Пабло! — рыжая теребила блондина за лицо, пытаясь привести его в чувство. — Марисса! — голубоглазый проснулся и испуганно присел на кровати. Он оглянулся и увидел рядом дочь модели. — Марисса! Слава Богу, я спал! Ты не могла меня пораньше разбудить?! Эта страшила меня чуть не прикончила! — Какая страшила? — возмутилась рыжуля. — И прекрати орать, Бустаманте, я и так тайком пришла к тебе в эту гребанную больницу! Еле привела тебя в чувство. Какого хрена ты делал в кладовке?! — В какой кладовке? И что я делаю в больнице? — удивился он. — Блин! Короче, ты пропал вчера с самого утра, а мы тебя голого и в бессознательном состоянии нашли в кладовке только сегодня утром. Ты никак не приходил в себя, и твой папаша увез тебя в больницу. Я пришла узнать, не окочурился ли ты совсем. Захожу, а ты тут в койке мечешься, пришлось подергать тебя. Тебе что-то снилось? — Ты сбежала из колледжа ради того, чтоб узнать о моём состоянии? Ты беспокоишься обо мне? — Пабло, ты думаешь совершенно не о том! Просто в колледже происходят странные вещи, и мне надо было узнать, как ты оказался в кладовке, — пыталась оправдать свой приход Андраде. — А, понятно. А я подумал, что не безразличен тебе, — разочарованно произнес Бустаманте. — Что тебе снилось? — Мне снился колледж и та страшная девка, из-за которой ты ко мне спать бегала. Приснилось, будто она убила всех и собиралась убить меня. — Пабло присел на кровать, рыжая села рядом. — Как ты упал в обморок, ты помнишь? — Вообще ничего не помню. Точнее, помню, как вернулся от вас и не смог заснуть, потом пошел в душ. Было очень рано. Я хотел пойти попить кофе после душа, но тут увидел её. Точно! Не знаю, как она попала к нам в душевую, но я видел эту загадочную ученицу в зеркале. Она на меня грустно смотрела, но выглядела всё равно очень жутко. И больше ничего не помню. — В общем, в нашем колледже происходят страшные вещи. Какая-то мистическая ученица преследует нас всех. Она ищет что-то. — Андраде пустилась взахлеб рассказывать блондину всё, что произошло за время его отсутствия. — Лухан пришла в себя? — спросил Бустаманте. — Да. Но она такая странная. Она говорит, что эта Моника Эското убьет всех нас и чтобы мы вернули ей ребенка. — Ребенка?! — встрепенулся Пабло. — Мне уже несколько раз снится сон, где с меня требуют вернуть какого-то ребенка. И сейчас та девица, прежде чем убить меня, требовала то же самое. Значит ты, Лухан, я и Гидо видели одну и ту же девушку. И на записи с камеры тоже она. И та кукла, что я нашел, принадлежит ей! — Гидо тоже ее видел? — вскинула брови Марисса, удивившись, почему Лассен не стал испуганно трубить об этом на весь колледж. — Да, еще до происшествия с Лухан. Он видел ее в кафе, качающей на руках куклу, но не придал этому значения. Решил, что просто двинутая ученица в куклы играет. Ладно, поехали, надо узнать, кто такая эта Моника Эското. Бустаманте быстро вскочил с койки и, не стесняясь дочери модели, скинул с себя больничную одежду. Сейчас были проблемы намного важнее, чем беспардонное поведение сыночка мэра, поэтому рыжая не стала возмущаться и просто резко отвернулась, не сказав ни слова. А Пабло молча и быстро оделся и воровато выглянул из палаты. Убедившись, что в коридоре нет никого, кто заинтересовался бы их уходом, блондин потянул Андраде за собой. Оба незаметно вышли из больницы и поехали в колледж. Первым в колледже их встретил Лассен. Спешно поприветствовав друга и поинтересовавшись его самочувствием, Гидо испуганно затараторил про какой-то сон, в котором его пытались убить и таскали за руки по комнате. Он не мог проснуться и не мог ничего сделать. Лассену на всю жизнь врезался в память тот момент из сна, как он в разорванной футболке и ссадинами на спине и руках валяется на полу, чувствуя, что смерть дышит ему в лицо. Но его разбудил Томас, которого Гидо теперь считает своим спасителем, своим супергероем, своим личным ангелом-хранителем, да и вообще молиться на Эскурру готов, так как уверен, что убей его та девица во сне, он умер бы и в реале. Парень показал свою спину и руки, ссадины и раны на которых каким-то образом перекочевали из жуткого сна в не менее жуткую реальность. — Я не хочу оставаться в этом блядском колледже! — возмущался Гидо. — Митре как услышала мою историю, сразу свалила домой к Колуччи. Давайте тоже нахрен свалим к тебе на квартиру, Пабло! — Да подожди ты, Гидо! Сначала я хочу посмотреть видео с камеры Рокко. — Какое видео? — Пойдём, — блондин потянул друга за собой, Мариссита не отставала от них. В голубой комнате собрались Гидо, Томас, Рокко, Ману, Пабло и Марисса. После просмотренного видео, у Гидо подкосились ноги. Лассен сидел, прижавшись к рокеру и забыв о том, что презирал того за прическу и стиль. Страх засел в сердцах некоторых учеников. Пабло больше всего стало боязно от мысли, что Марисса могла прийти раньше и нос к носу столкнуться с этим нечто. Рокко и Ману не так боялись этого существа, поскольку пока видели её только на плёнке, но всё равно переживали за дорогих им людей. Эта нечистая сила явно очень озлоблена на весь мир живых и способна причинить вред любому. Миа и Лухан уже пострадали, и если возлюбленная Агирре потихоньку приходит в себя в окружении слуг да нянек, то состояние потерявшей рассудок Линарес вообще не двигается с мёртвой точки. Эчагуэ и Агирре не хотели новых жертв. Ну, а Томас и Гидо ужаснулись настолько, что Эскурра тут же позвонил родителям с просьбой его забрать, а Лассен надеялся уговорить Пабло переселиться к тому на квартиру. — Итак, что будем делать? — нарушила тишину рыжуля. — Ты у нас мозг, ты и думай, — развёл руками Рокко. — Да чего тут думать! — вскочила Марисса и направилась к двери. — Пойду к Гитлеру и всё у него выясню! — она повернулась и, глядя на ребят, лица которых давали понять, что им не по вкусу её идея, возмущенно скрестила руки на груди. — А что вы предлагаете?! Дунофф точно должен знать, кто эта девица! В конце концов, не просто же так она терроризирует именно наш колледж и расхаживает в форме с логотипом «Элит Вэй». Директор обязан обладать хоть малейшей информацией об этой Монике Эското! Вот пойду и вытрясу из него всю правду, а вы пока пошарьте в интернете — может, найдёте что-нибудь. — Я с тобой! — откликнулся блондин и кинулся вслед за Мари. — Мы к компьютерам, — отозвались Рокко и Ману вместе. — Я тоже с вами, — побежал Томас за Бустаманте. — И я! — испуганно воскликнул Лассен, осознав, что может остаться в комнате один. Святая троица во главе с рыжей оторвой заломились в кабинет директора. — Что здесь происходит? Что вам надо? — разорался Дунофф, как только ученики забежали к нему гурьбой. — Бустаманте, вы уже очнулись и вас отпустили из больницы? — Я в порядке, сеньор директор. — Мы пришли спросить у вас про Монику Эското, — сразу перешла к делу дочь модели. Директор, услышав имя, побледнел. — Кто она? — недружелюбно осведомился блондин. — Почему вы спрашиваете про неё? Откуда вообще о ней узнали? — сипло поинтересовался директор. — Вы знаете, в нашем любимом колледже стали происходить странные вещи… И вообще, — возмутились рыжая, — мы первые спросили! Так что давайте-ка сначала вы ответьте на наши вопросы, а потом уж мы на ваши. — Это не самая приятная история, — пытался отделаться директор. — Знаете, после того, что мне недавно приснилось, хуже и неприятнее быть уже ничего не может! — воскликнул Лассен. — Так что давайте, выкладывайте всю подноготную этой цыпочки! Кто она такая? — Послушайте, — устало опустился в своё кресло Дунофф, — эта история очень давняя, и кем бы ни была эта девушка, вам она вреда никакого причинить не способна. — Да неужели? — язвительно хмыкнул Томас и, поставив перед лицом Марселя камеру, включил запись. Марисса с восхищением посмотрела на Эскурру, который в отличие от остальных сообразил прихватить с собой видеокамеру. Пабло ревниво смотрел на рыжую, мысленно ругая себя, что сам не додумался взять с собой эту вещицу, ведь она — главное доказательство того, что они не врут. Хотя, сама Марисса Андраде тоже как-то подзабыла о такой важной детали, так что не так уж и разнится их мозговая деятельность. Просмотрев запись, директор долго молчал, потом спокойно поинтересовался: — Ну и зачем вы мне показали записи вашего дурачества? Ну бегает какая-то девушка, бардак наводит. И что? Кстати, надеюсь, она потом прибрала за собой, а то негоже в элитном колледже жить в комнатах с таким беспорядком… — Да вы что, издеваетесь?! — заголосила Марисса. — Это Моника! Она перерыла нашу комнату, она нас пугает уже на протяжении недели, она довела Лухан, она… — Ученица Эското мертва, — отчеканил Дунофф. — Это не может быть она. — А вы взгляните на запись еще раз! — тоже перешёл на крик Пабло, — и скажите: способен обычный живой человек на такие действия? Вспомнив, с какой скоростью девушка двигается и раскидывает вещи в комнате девчонок, Марсель понял, что обычному ученику такое не под силу. Это было что-то нечеловеческое, что-то не из этого мира. Директор опять надолго замолчал, пока нетерпеливая Андраде снова по старой привычке не нарушила тишину. — Ну что? Кто это? — Вы не должны интересоваться этим. — Ну почему?! — закричали ученики хором. — Это пугает нас! — Мы должны разобраться в этом! — В чём вы хотите разобраться?! — сорвался на ор директор. — Вам не следует лезть в вопросы, которые вас не касаются, ребята! Вы даже не представляете, какой может разразиться скандал! — Да плевать мы хотели на эти скандалы и на то, какой вред это может принести вашему несравненному идиотскому колледжу, над которым вы трясетесь больше, чем над его учениками! — справедливо и громко возмущалась дочь Сони Рэй. — Пусть его хоть на камни из-за этого разберут, но мы имеем полное право знать правду! Вы должны понять, что в нашем гребанном колледже творятся страшные вещи! Ребятам снятся странные сны, кто-то ходит по ночам, раскидывает наши вещи! Вы же сами видели на камере! А вспомните Лухан и Мию! Лухи до сих пор блаженная какая-то! А Пабло? Он тоже каким-то мистическим образом оказался в подвале без сознания! И Гидо! Гидо, покажи ему! — потребовала рыжая. Как ни странно, Лассен быстро сообразил, что нужно показать, и махом стянул с себя свитер, повернувшись к директору спиной. — О, боже! — подскочил Дунофф, увидев спину и руки ученика. — Кто это с вами сделал, Лассен? — Вон та злобная крошка с записи, — показывая на камеру, обиженно ответил Гидо. — Во сне, — добавил он, надевая свитер. — А когда я проснулся, увидел все эти ссадины наяву. — Господи! — простонал Дунофф, опускаясь в кресло и обхватывая голову руками. — Это же не может быть она?! — вопрос был адресован самому себе, но ребята быстро отреагировали. — Кто, сеньор директор? — Эта страшная история произошла, когда я только устроился на работу в этот колледж. Группа старшеклассников организовала закрытый клуб, который преследовал определенных учеников. У них были свои законы. Учителя не верили в происходящее, потому что внешне члены клуба вели себя абсолютно нормально. Но однажды произошла эта история с Моникой Эското. Она была тихой послушной девочкой из неблагополучной семьи, училась на льготных правах, как государственный стипендиат. Её нашли весной в кладовке всю в крови, она умирала. Жуткое было зрелище, смотреть было больно на девочку. Даже страшно подумать, насколько жестоки могут быть подростки к своим сверстникам, да и вообще к людям. В общем, Монику жестоко избили те изверги из клуба. Сама она выжила, но… — Что «но»??? — вопросили ребята. Марсель тяжко вздохнул и продолжил. — Сразу при осмотре Эското врач сделал заключение, что девушка была беременна. В тот момент до всех учителей дошло, почему у девочки весь подол юбки в крови. Когда учителя ее нашли, подумали, что это изнасилование, но после заключения доктора легче не стало. Ну и, естественно, ребёнок не выжил после таких побоев, которые нанесли его матери. Чуть позже выяснилось, что избили девушку именно из-за ее беременности. Монике сделали операцию, изъяли мёртвый плод, и через некоторые время она вернулась в колледж. Эта девочка и так была всегда очень тихой, а теперь стала совсем нелюдимой, вела себя очень странно. Её часто видели с куклой, она называла эту куклу своим ребеночком. Эското забросила учёбу, перестала соблюдать личную гигиену, пропадала где-то целыми днями. В конце концов, школьным советом было решено отправить ее на лечение к психиатру, но они не успели. Моника покончила с собой в кладовке. — Дунофф сидел за столом, схватив себя за голову и не понимая, как разобраться в этой заварухе. — Господи, зачем я вам это рассказываю?! — он еще не рассказал полностью эту историю и не хотел посвящать учеников в страшный её конец. Директор умолчал о том, что перед суицидом девушка окончательно слетела с катушек и перерезала всех участников клуба, пока те спали. Марсель не желал пугать учеников, эту историю и так с трудом замяли в то время, полностью сменив руководство колледжа. — Это возмутительно! — вознегодовал Пабло. — Я тут четвертый год учусь и знать не знаю, что рядом со мной могут находиться отморозки, способные на избиение беременной девчонки! Куда вы, блядь, смотрели тогда?! — не удержался блондин от мата. — Вот-вот, — поддакнула Марисса, — лучше б в то время поддерживали такую тюремную дисциплину как сейчас! Как можно было допустить произошедшее с этой несчастной девочкой? Вы отвратительный директор!!! Из-за вас она теперь злая на весь белый свет и мир живых!!! — Но я на тот момент не был директором, — справедливо заметил Дунофф. — Я был рядовым учителем, причём только пришедшим в этот колледж, моё слово ничего не значило и не решало. Ребята замолкли. Вообще-то они помнят, что Дунофф упоминал это в своём рассказе, но надо же было найти виноватого, вот они и накинулись на него. — Сеньор Дунофф, — тихо спросил Томас, — а вот эти члены клуба… Это часом не предшественники той мафии, которую мы изловили в прошлом году? Директор виновато отвел взгляд, то же самое сделал и Гидо, а Пабло с Мариссой переглянулись, понимая, что прошлогодние события, в том числе и погоня за мафией совершенно вылетели у них из головы. — Жесть! — выдохнул Пабло. — Эта шайка орудует тут с незапамятных времён, а вы что в прошлом году делали вид, что ничего не происходит, что сейчас! Я думал, что их решение прикончить Агирре — это самое страшное, что могло произойти, но оказывается, бывало и хуже! А ты чего молчишь, Марисса? Рыжая оторвала задумчивый взгляд от пола и посмотрела на Бустаманте. — Я вот думаю… Пабло, ведь середина прошлого года почти вся ушла на поиски членов мафии, так почему Моника тогда не давала о себе знать? Она же что-то вроде неупокоенной души и могла дать понять, кто и что причина её самоубийства. Почему она появилась только сейчас? — Да какая теперь разница! — негодовал сын мэра. — Важно то, что мы учимся в заведении, где на учеников всем плевать с высокой колокольни, где какие-то выродки могут просто так взять и избить невинную беременную ученицу и им за это ничего не будет, кроме уютной палаты в психдиспансере, за которую предки больных ублюдков отвалят кучу бабла и позаботятся о том, чтоб их чада не лишались роскоши и балования даже в психушке! Всё руководство этого сраного колледжа делает вид, что им небезразличны учащиеся, вводят правила и дисциплину, чтоб мы якобы не свернули с правильной дорожки, а на самом деле просто гребут бабки, которые наши предки им отстегивают, и руководству этому глубоко насрать на всю ту жуть, что здесь творится! Они беспокоятся лишь о том, чтоб их золотое дно под названием «Элит Вэй» не прикрыли! Это ни в какие ворота не лезет! Я звоню отцу! — твёрдо завершил Бустаманте свою гневную реплику, от которой даже Марисса восторженно открыла рот, и достал телефон. — Пабло, подожди… — начала рыжая, но её опередил Дунофф. — Вы с ума сошли, Бустаманте?! — взревел директор. — Об этом никто не должен знать, колледжу придёт конец… — Ну, что я говорил? — с истерической усмешкой сказал блондин, глядя на Мариссу и указывая на директора. — Золотое дно. Их всех волнуют только деньги. Ты со мной? — пристально посмотрел он в карие глаза дочери модели. — Тебе всегда этот колледж не нравился, и теперь я тебя понимаю. Давай свалим отсюда вместе?! — Пабло, — встряхнула головой Марисса, — я тебя понимаю и согласна со всем, что ты сказал. Наверно впервые наши мнения так совпадают, и я тоже шокирована и и возмущена историей Моники, но давай не будем горячиться и мыслить начнём трезво. Ну допустим, расскажешь ты всё Серхио, и что? Действительно думаешь, что он нам поверит? Не, в историю Моники-то он поверит, а вот в то, что её призрак хочет нас всех пришлёпнуть — вряд ли. И, скорее, твой папаша отправит в психушку всех нас, чем станет придавать огласке события тех давних лет и поднимать скандал. Ну и из колледжа он тебя точно не заберёт, ведь произошедшее с какой-то там Моникой Эското сто лет назад — это, по его мнению, не повод бросать учёбу в столь престижном колледже. — Надо же, — протянул Пабло, — а ты быстро выучила моего папашу. Ладно, — убрал блондин телефон в карман, — ты права. Не стоит рубить с плеча. Марисса мягко улыбнулась, после чего повисла недолгая тишина, а потом ребята все вместе посмотрели на директора и хором спросили: — И что теперь нам делать?