Третий лишний

      Дерьмо-день начался у меня с семи утра. Опять опоздал на уроки, но на этот раз заставили писать объяснительную. Настроение на нуле, вообще ничего не хочется. Сам за собой стал замечать, что глазами постоянно выискиваю Адама и слежу за ним постоянно. Да и сейчас сижу и просто пялюсь в его спину. Нет, я совсем не думаю о нём, мысли о всякой ерунде, но взгляд всегда цепляется за него. Чувствую себя одержимым. Всё же кажется, что мне как будто чего-то не хватает. Нет, не секса, чего-то не хватает и всё. Наверное, я схожу с ума. Последнее время я стал слишком раздражительным, срываюсь даже на бетах, к которым относился более положительно, чем к омегам и тем более альфам. Устал я от всего, честно, мне хочется забыться и исчезнуть – так, наверное, выглядит депрессия. – Грёбаная баба, – ложусь на парту. – Гардеев, вы что-то сказали? – учитель поправил очки. – Нет, совсем ничего, – замечаю на себе взгляд Яна, что-то сегодня он не в настроении.       Перевожу взгляд на учителя – реально желанная всеми омега: неприступный, надменный и во взгляде власть. Рад, что хотя бы классный не смазлив, проще с ним общаться, чем, например, с математиком. Ощущение, что заболеваю, но нет, совсем нет. Даже рукой лень двигать, не то чтобы что-то писать. Звонок был спасением, не хочу больше быть зомби, нужно привести себя в порядок. Иду в туалет, умываюсь и иду опять получать знания, которые хоть как-то, но придётся воспроизвести на экзаменах. Если так задуматься, я не знаю, куда пойти учиться после школы. Над этим ещё нужно подумать, но предпочтения уже есть. Люблю детей, так что, я думаю, моя деятельность будет связана именно с ними, но не факт.       Холодная вода стекает по пальцам – приятно, завис, смотря в одну точку и наслаждаясь ощущениями. Пошло оно всё в жопу, у меня нет настроения. Следующие уроки я решил пропустить. Нет, ну а что? Имею на это полное право. Подумаешь, на физкультуру и английский не пойду, хуже от этого не станет. Как только вышел на улицу, появилось резкое желание вернуться обратно. Холодный ветер то и дело сдувал с моей головы капюшон, хотелось завернуться во что-нибудь большое и тёплое, но до моего дома не меньше получаса. Быстрым шагом прохожу мимо окон кабинетов и поворачиваю за угол, как раз рядом находились служебные ворота, только здесь нет камер. Благо наши работники не закрывают их, и можно спокойно пройти. После того как я повернул в нужную мне сторону, взгляд зацепился за тёмную фигуру. Адам стоял у стены и курил. Делаю вид, что ничего кроме своих носков ботинок не вижу, и прохожу мимо альфы. Ну нахрен связываться с ним опять. – Щеночек, – как-то нараспев проговорил альфа.       Дёргаюсь, но вида не подаю, мне не сдалось его общество, тем более сейчас. От одного его вида я закипаю, злость возникает просто из ниоткуда. – Непослушный какой, – как он так быстро оказался рядом со мной, только ему и известно. – Свободу почувствовал? – он дёрнул меня на себя так, что я спиной врезался в него. – Отвали уже от меня наконец, – шипение, как у змеи, но ойкаю, когда он толкает меня к холодной стене здания. – Забыл, как нужно себя вести, блоха? – вжимает меня в шершавую поверхность. – С каких пор ты прогуливаешь уроки? – Не твоё дело, урод, – пытаюсь вырваться, но он, как и во все те разы, с лёгкостью блокировал все мои телодвижения лишь вжавшись в меня, попутно придавливая к стене. – Закрой свой рот, – наклоняется к моему уху, а рукой, поддерживая меня за низ живота, прижимает к своему паху.       Вздрагиваю и пальцами вцепляюсь в его руку. – Ублюдок.       Чёртовы альфы, как обычно, мозг находится в штанах, но, блядь, ещё и силой наградили, из этих рук хер выберешься. Пытаюсь локтём ударить Мерефьянского, но его реакция поражает. Вскрикиваю, когда в плече что-то хрустит. А я и забыл, что эта рука была вывихнута. – Твою мать! – боль пронзает, не могу сдержаться и, снова заматерившись, пытаюсь отпихнуть эту чёртову тонну гормонов. Щека расцарапана о стену и на лбу ссадина, он успел приложить меня головой о твёрдую кирпичную поверхность, когда я уже почти успел вырваться. – Когда же ты успокоишься, – сжимает мою шею и нагибает раком. Когда в задницу мне упирается бугорок, выпирающий из плотных джинсов, вздрагиваю и на мгновение затихаю. Его пальцы уже расстегнули мой ремень, и штаны упали до колен. – Нет! Я сказал – нет, – его рука крепко держала мою шею и, когда я делал какое-либо движение, сжималась всё сильнее.       Мой рот заткнули его пальцы. И как он умудрялся чуть ли не трахать мой рот своими длинными пальцами и одновременно с силой удерживать меня в нужной ему позе? Пытаюсь отдышаться после того, как мой рот оставили в покое, но мне не дают перевести дух. С новыми силами пытаюсь его оттолкнуть, но Адам всё равно умудряется стащить с меня трусы. Уши покраснели, когда я представил, как выгляжу со стороны – стою нагнутый, со спущенными по колено штанами и красным лицом. – Отпусти, последний раз прошу, – сейчас я был похуже любого альфы.       Одной рукой он сжимал мою ягодицу, а пальцами второй руки уже проникал в меня. Блядь, унижению нет границ, быть вытраханным на улице на заднем дворе школы. Складывалось ощущение, что моя судьба – ненавидеть альф, но постоянно быть нагнутым одним из них. Закусываю губу. Его пальцы проникали в меня так плавно, и было скользко, ветер холодил открытые участки кожи, хотелось поскорее освободиться от всего этого. – Ублюдок, я убью тебя, – его длинная кофта закрывала нижнюю часть моего тела, когда он ближе придвинулся ко мне.       Место пальцев заняло что-то явно большое и горячее – не гадая понятно, что будет дальше. Задерживаю дыхание, когда он начинает входить, какой-то хрип вырывается из горла, всё же я боюсь быть замеченным другими. – Блядь, – кусаю свою руку, чтобы крик не вырвался наружу. Альфа продолжает трахать мой зад, он уже наизусть знает, что нужно делать, чтобы я забылся от этих всепоглощающих ощущений. Не выдерживаю и вскрикиваю, хотелось материться, но я чётко понимаю, что мне нравится, что, мать вашу, я ловлю от этого кайф. Снова забываю дышать, когда он выходит из меня и, развернув спиной, прижимает к стене. Схватив меня под ягодицы, приподнимает и заставляет уцепиться руками за его шею, а ногами за бока. – Вы все такие, – я смотрел ему прямо в глаза, когда Адам входил в меня. – Вам плевать на чувства других, всем вам лишь бы потрахаться. Ты не подумал о чувствах твоей пары. Ты представляешь, каково ему? – Не твоё дело, – с силой врывается в моё тело, кричу, срывая горло. – Ох как моё, – хватаю его за шею и заставляю посмотреть на меня. – Тебе же плевать. Ты надменная сволочь, всегда хочешь, чтобы было всё по-твоему. – Я сказал, закрой этот раздражающий рот, – рычит мне в рот и впивается зубами в мою нижнюю губу. Поцелуй получается мокрым и рваным. Я кусал его губы и язык, и никто даже и не думал отрываться друг от друга.       Я противоречу сам себе. Но, если я буду обманывать сам себя, разве это не хуже? Я отдался ему, мы тупо трахались, как и делали это раньше, но сейчас это было похоже больше на что-то дикое. Холодный ветер и то, что мы на улице, уже не имело никакого значения. Я проиграл себе, я проиграл ему, но мне плевать было на это в тот момент. – Мы ещё не закончили, – Адам придерживал меня, продолжая прижимать к стене. После оргазма хотелось отключиться и ничего не делать. И не думать ни о чём.