Ноэль

      Чен молчал и лишь проводил ладонью по её волосам, терпеливо ожидая, когда слёзы Ноэль закончатся. Наплакавшись, Ноэль, словно вспомнив нечто важное, отстранилась, наспех вытирая тыльной стороной ладони мокрые щёки.       ― Чен, а почему ты всё ещё здесь? Разве ты не должен быть сейчас в клубе с ребятами?       ― Тебя только это волнует? ― усмехнулся он, ― Сейчас, я должен быть не с ними, а здесь, с тобой, ― закончил Чен, обхватив Ноэль за щёки горячими ладонями, вытирая большими пальцами оставшиеся слёзы.       ― Если ты ждал меня, чтобы идти в клуб, то, пожалуй, сегодня я не в лучшей форме, ― вздохнула всхлипывая Ноэль, ― Иди один, а я домой. Скажи ребятам, что я…       ― Пошла домой, чтобы пореветь над своими неудачами, обвиняя себя во всех смертных грехах?       ― Нет. Я просто не хочу идти сегодня…       ― Я понял, ― кивнул Чен, и взял её за руку, ― Тогда, просто поехали в другое место!       ― Послушай, я правда не в настроении, ― устало вздохнула Ноэль, пытаясь выдернуть ладонь, но Чен держал её крепко.       ― Я тоже, поэтому поедем это исправлять.

***

      ― Скажи хотя бы, куда мы отправимся? ― спросила Ноэль, когда они уже были в фойе и Чен помогал ей надеть бежевое пальто, которое заранее забрал в её офисе, ― Если ты снова планируешь прокатить меня на своём мотоцикле с ветерком, то я правда не настроена на приключения. Тем более, я не в той одежде…       ― Поэтому, я взял сегодня машину, ― снова отрезал Чен, выходя из здания и направляясь к чёрной припаркованной машине. Он открыл Ноэль переднюю дверь, приглашая её сесть. Девушка мгновение колебалась, а Чен терпеливо ждал. Ноэль вздохнула, и медленно подошла к машине, замечая, как Чондэ улыбнулся, повиснув на двери, а после того, как она села в салон, закрыл её и обошёл машину, чтобы сесть за руль. Ноэль повернулась, чтобы найти ремень безопасности и пристегнуться, но как только нащупала ленту, ощутила поверх своей руки горячую Чондэ и от неожиданности резко обернулась, больно ударившись с ним лбом.       ― Ох, извини, ― испугалась Ноэль, заметив, как Чен поморщился, но ленту ремня не отпустил, ― Сильно больно? ― машинально коснулась ладонью его виска, проводя большим пальцем по его широкой брови. Кажется, Чен на секунду дрогнул, но затем мило улыбнулся, и ответил, пристёгивая Ноэль.       ― Всё в порядке, это я виноват, что напугал тебя, так что создать романтический момент не получилось, ― пошутил он.       ― Так, куда мы едем? ― решила вернуть тему Ноэль, чувствуя смущение.       ― Поедем в город и напьёмся, ― честно ответил Чен. Ноэль замолчала, обдумывая его предложение. Пожалуй, в другой день эта идея ей пришлась бы не по душе, но сегодня она казалась ей самой логичной.       ― Ты же за рулём?       ― Вызовем водителя по объявлению, чтобы нас отвезли домой, ― кажется, Чен всё продумал, ― Пока, можешь просто отдыхать.       Чен не навязывался с разговорами, чтобы бессмысленно заполнить тишину, что так раздражало Ноэль в других. С ним было удобно молчать и не было этого давящего чувства поддержания разговора, когда совсем не хотелось говорить. Чен включил тихую музыку, чтобы она не сильно мешала Ноэль, но позволяла бы окунуться в свои мысли.       Они ехали по скоростной магистрали, направляясь из спального лесного Академгородка навстречу миллионам мерцающих огней центра шумного города. Ноэль наблюдала, как уверенно Чондэ ведёт машину, сжимая в руках руль. Кажется, в своей чёрной одежде и машине, он растворялся в ночи, словно был её частью, лишь сверкающие от ночных огней глаза за пушистыми ресницами, были, как звёздочки.       ― Почему ты так смотришь на меня? ― спросил Чен, хоть и взгляд его был устремлён на дорогу. Ноэль отвернулась и, вздохнув, ответила.       ― Размышляю о том, почему ты сегодня остался со мной.       ― Разве, мы теперь не друзья?       ― Остальные мне тоже друзья.       ― Значит, из них всех, теперь я лучший, ― улыбнулся он своей косой улыбкой, и Ноэль наблюдала в профиле Чена, как опустились его пушистые ресницы, пока он переключал скорость, а затем вновь распахнулись, когда он поднял взгляд от спидометра на дорогу. Ехать с ним было спокойно и комфортно, несмотря на то, что скорость была высокой. Ноэль подумала о том, что сейчас она бы доверила Чену не только этот вечер, но и всю свою жизнь, зная, что он по-настоящему сможет быть ответственным за неё.       ― Моя причина напиться ясна, а что насчёт тебя? Или ты просто решил составить мне компанию?       ― У меня тоже есть своя причина, и, с твоего позволения, говорить я о ней сейчас не буду. Ноэль лишь понимающе кивнула и больше не задавала вопросов. Она знала, что бывают переживания, которыми просто не хочется ни с кем делиться, вопросы, которых не хочется слышать.       Заведение, куда они приехали, не было похоже на дешёвый клуб, переполненный пьяными студентами, пропитанный дымом сигарет и не только. Это место было похоже на дорогой ресторан или отель, и когда Чен подъехал к парадному входу, и открыл для Ноэль дверь автомобиля, к ним тут же подошёл швейцар, которому он отдал ключи для парковки.       ― Кажется, это очень дорогое заведение? ― осторожно поинтересовалась Ноэль.       ― Если я пригласил тебя, неужели ты думаешь, что повезу тебя в уличный паб? Такая девушка как ты, достойна только самого лучшего, ― улыбнулся он, галантно подав свою руку, и Ноэль взяла его за локоть. И хотя одеты они были не в смокинг и вечернее платье, а оба были в чёрных брюках и простых рубашках, разве что на Ноэль была белая, их без проблем пропустили внутрь. Это здание оказалось пятизвёздочным отелем с шикарным холлом, и Ноэль это смутило. Пройдя к лифту, Чен нажал кнопку последнего этажа и лифт бесшумно понёс их вверх. Когда двери отворились и ребята вышли на последнем этаже, перед Ноэль предстал огромный зал наполненный роскошью, молодостью и развлечениями. Это был не просто клуб или ресторан, это было место с развлечениями по интересам. В центре зала подсвечивался бассейн, стилизованный натуральными камнями, и пополнялся искусственным дождём с потолка зала, а вокруг него были тропические растения. По всему залу располагались прозрачные капсулы-трубы, в которых танцевали молодые девушки и парни. Танцоры были одеты в белые костюмы и платья, которые в неоновом свете выглядели волшебно. Они танцевали с завораживающей пластикой и элегантной красотой. Стены были с панорамным остеклением и открывали вид на ночной город со всех сторон, создавая впечатление вечеринки под открытым небом на большой высоте. Вдоль двух стен тянулись барные стойки, где сидели молодые девушки и парни, на первый взгляд в простой одежде, заказывая отнюдь не простые напитки. Кроме того, по залу были рассредоточены мягкие зоны отдыха, где можно уединиться своей компанией и выпить за столиком по коктейлю. Музыка играла тише, чем в обычном клубе, не мешая разговору, но громче, чем в каком-либо кафе или ресторане.       ― Идём туда, ― кивнул Чен в сторону барной стойки у панорамного окна и повёл Ноэль к ней. Выбрав места, Чен помог сесть Ноэль, а затем сел рядом. Устроившись, Ноэль обернулась по сторонам, задержав взгляд на тропическом уголке, танцующих людях и красной полосе от заката на горизонте над ночным городом.       ― Добрый вечер! ― отвлёк её приветливый голос бармена, который обращался именно к ней, а не к Чондэ и Ноэль вновь повернулась к бару, ― В наш клуб посетители приходят за созерцанием красоты, за приятной музыкой, за притягательными вкусами и ароматами. У нас нет меню, и каждый коктейль или блюдо готовится индивидуально для каждого клиента. Поэтому, сегодня я буду делать для вас коктейли и закуски с вашими любимыми вкусами и ароматами. Скажите, какие вкусы вы предпочитаете?       ― Горький, острый и солёный, ― не задумываясь ответила Ноэль.       ― А какие предпочитаете привкусы и ароматы?       ― Терпкие, например, горький марципан.       ― Я вас понял. А вам, как обычно? Или попробуете что-то новое? ― обратился он на этот раз к Чондэ.       ― Как обычно, ― кивнул Чен и бармен, приняв заказ, начал готовить коктейли.       ― Почему горький, острый и солёный твои любимые вкусы? Разве девушки не выбирают что-то сладкое? ― поинтересовался Чен.       ― Они не были моими любимыми, но пришлось их полюбить и привыкнуть, ― ответила Ноэль, заметив, как Чен внимательно её слушает, ожидая пояснений, ― Горький – это вкус моих испытаний в жизни, солёный – вкус моих слёз, а острый – вкус моих побед.       ― Почему твои победы острые на вкус?       ― Потому что они не сладкие, а выстраданные. Острота повергает в не меньшую эйфорию, чем сладость, при этом не даёт забыть боль и горечь.       ― Хочешь поговорить о произошедшем? Можешь выговориться, я никому не расскажу, что ты думаешь, ― осторожно предложил он.       ― Здесь не о чем говорить. Я уже смирилась с тем, что из-за того, что я девушка, мне каждый раз приходится доказывать свою компетентность, разрушая стереотипы. Тем не менее, профессор Кан был сегодня прав и указал на слабые места в моей работе. Думаю, я просто недостаточно старалась. Я могу быть ещё лучше.       ― А тебе не кажется, что профессор Ким несправедливо молчал. Разве, не его теорию ты представляла на примере своих задач?       ― Я не могу осуждать его. Возможно, это его способ моей тренировки перед защитой, иначе, если я буду полагаться каждый раз на кого-то, то стану слабой.       ― Почему ты так боишься быть слабой женщиной, у которой есть неунизительное право уступить мужчине?       ― Только не в науке. Я слишком долго шла к тому, чтобы быть равным профессионалом, ― задумчиво ответила Ноэль, принимая свой коктейль на основе овощного сока, острого перца и текилы.       ― Расскажи мне, ― попросил Чен.       ― Благодаря своей учительнице, которая отправляла мои решения задач, я попала в выпускном классе в школу-интернат для одарённых детей. Я уже проучилась год в другой стране без родителей, а когда прошла все испытания и поступила в эту школу-интернат, то оказалась среди равных мне и в некоторых случаях превосходящих меня в знаниях и способностях ребят. Я только снова привыкла быть во всём лучшей в очередной школе, как снова пришлось выходить из зоны комфорта. Если там, мне нужно было одолеть лишь мои пробелы в знаниях, то в новой школе у меня вдруг появилась конкурентная среда, причём настолько серьезная, что мне приходилось трудиться ещё усерднее, чтобы быть хотя бы на достойном уровне среди ребят. Это была школа, где готовили школьников в будущие учёные, приучая к университетской системе с контрольными неделями, сессиями и отчислениями. Кроме того, масла в огонь подливали некоторые профессоры, которые с некоторым снисхождением смотрели на девушек, бесконечно повторяя, что их место на кухне, а не в науке. Мы учились день и ночь. До обеда были занятия по углубленной школьной программе, а после до отбоя я выбирала дополнительное углубленное изучение интересных именно мне предметов. Из нас готовили эдаких всезнающих солдат, в надежде, что в математике вдруг откроются способности химика или биолога и наоборот. Поэтому книгу я закрывала около десяти вечера, готовясь к отбою. Бывало, что если не успевала делать домашние задания, то закрывалась на ночь в туалете, чтобы учиться ночью, и ночной воспитатель не увидел свет в комнате. Утром начиналось всё сначала, и это было счастьем, когда я успевала всё закончить до десяти, чтобы поспать свои законные восемь часов. При этом все мы были в равных условиях. Всех детей забрали из семьи и отпускали домой лишь на каникулы. Нас одинаково кормили, у нас был одинаковый режим, у нас не было личных компьютеров и мы учились друг у друга через общение и взаимопомощь. Совершенно чужие друг другу мы стали семьёй. У каждого из нас были высокие мечты и цели. Несмотря на то, что было невероятно сложно учиться, для меня это было очень счастливое время. Среди ребят были и гении, к которым я никогда себя не относила. Впервые столкнувшись с такими чудесными людьми я с восхищением и любопытством смотрела на них. Если я шла на экзамен, вызубрив все билеты, они шли без подготовки, и выводили формулы прямо на экзамене. Эта школа была таким местом, где я научилась ценить знания, а не оценки, где нашла друзей на всю жизнь, где поняла, что я ещё не достигла своего предела идеальности, и стремиться к нему придется бесконечно, и, как в математическом условии, всегда найдется кто-то лучше. Там же я встретила и строгих преподавателей, которые ни раз сказали мне, что у меня нет способностей, и что учёным мне никогда не стать, а лучше бы выйти замуж поудачнее, родить детей и проводить жизнь на кухне и в маникюрном салоне. Я так благодарна им за то, что они мне это часто повторяли, рисуя эту страшную бытовую картину, иначе, я бы и правда никогда бы так и не стала учёным.       ― Вот это упорство, ― засмеялся Чен, рассматривая в стакане чёрный вязкий, как нефть, ликёр, ― Ты говоришь это с сарказмом или действительно благодарна своим мучителям?       ― Я действительно благодарна, потому что из-за них я становлюсь сильнее и лучше, чем была. Поэтому, я всегда с благодарностью отношусь к критике, хоть и не всегда приятно её слышать.       ― Тогда, почему ты так сильно расстроилась сегодня? ― неуверенно задал вопрос Чен и Ноэль замолчала, но спустя мгновение ответила.       ― Потому что иногда мне кажется, что мои силы закончились и я больше не могу бороться и кому-то что-то доказывать, но ещё больше меня расстраивают те, кто считает и говорит о том, что мне всё достаётся легко. Мне же наоборот кажется, чтобы продвинуться хотя бы на полшага, я до изнеможения делаю всё, что в моих силах. Так, неужели со стороны кажется, что моя жизнь такая лёгкая?! Я Ноэль, которая всю жизнь стремится быть лучшей версией себя, та, кто привыкла к усмешкам и сплетням за плечами. Та, кто столько раз смогла доказать всем обратное обо мне мнение. Та, кто не боится ни трудностей, ни работы, ни ночей без сна. Я та, кто не терпит несправедливость ни к себе, ни к другим, поэтому это так задевает, когда кто-то считает, что моя жизнь подана на блюдечке со всеми успехами, приправляя их нелепыми сплетнями. Моя слабость в моментах моей слабости: я ведь человек, и тоже могу уставать и плакать, ― она замолчала, пытаясь справиться с эмоциями, и, закусив губу, посмотрела на ночной город за стеклом, блестящими от слез глазами, а затем улыбнувшись, уверенно добавила, ― Но моя сила в моём характере и воле, в упорстве и усердной работе, в моей уверенности и чувстве собственной важности в этом мире. Я Ноэль, поэтому никогда не сломаюсь и не сдамся перед трудностями, как бы тяжело ни было!       Ноэль взяла стакан и попробовала коктейль. Он был солёным, как её слёзы, горьким, как её страдания и жгучим, как неугасаемый огонь в её душе.       ― Из-за твоих слов и правда можно подумать, что ты сильная духом, ― медленно сказал Чен, наблюдая, как Ноэль согласно кивает, делая вид, что всё в полном порядке, ― Но вот твои глаза всё ещё выдают твою печаль, и что хуже всего я ничего не могу с этим поделать. Ноэль вздохнула, перестав улыбаться.       ― Спасибо тебе Чондэ, что волнуешься обо мне. Однако, у меня есть своё лекарство от грусти: вместо того, чтобы избегать или игнорировать её, лучше отдаться этому чувству полностью, насладиться им, и в конце концов, через несколько дней мне надоест, и я снова стану энергичной, оставив свою печаль вместе с тем временем, проведённым в ней.       ― Хорошо. Тогда, я разрешаю тебе грустить этой ночью, а я погрущу вместе с тобой. Можешь думать о сегодняшнем дне, о людях и словах, которые тебя обидели, о своей тяжелой проделанной работе и о неудаче, но я позволяю тебе думать об этом лишь до рассвета.       ― С чего ты взял, что можешь мне что-то разрешить или запретить? ― усмехнулась Ноэль.       ― Я тебе ничего не запрещаю. Я просто уверен, что на рассвете тебя больше не будут волновать такие мелочи.       ― Откуда тебе знать.       ― Поверь, тебе будет о чём ещё подумать, ― усмехнулся Чен.       ― Тогда, может теперь ты расскажешь, что тебя тревожит?       ― У меня всё те же проблемы, только к ним добавилась мамина одержимость идеей меня женить.       ― Вот оно что, ― кивнула Ноэль, уловив при этом какое-то неприятное щемящее чувство, ― Ну, а ты что?       ― Я не хочу жениться на тех, с кем она пытается меня познакомить. Я найду свою жену сам.       ― Если говоришь, что найдёшь, то обязательно её встретишь, ― слабо улыбнулась Ноэль, вновь пригубив свой коктейль. Эта тема ей совсем не нравилась, и она отчего-то стала чувствовать себя ещё паршивее.       ― Как по-твоему, какая девушка мне бы идеально подошла? ― не унимался Чен, видя, что Ноэль хочет закончить разговор.       ― Ну, ― вздохнула Ноэль, задумавшись, глядя на ночной город за окном, ― Думаю, твоя девушка должна быть умной, чтобы могла поддержать с тобой интересную беседу на любую тему, даже профессиональную. Она должна любить музыку и в идеале играть на каком-нибудь инструменте, чтобы понимать твоё увлечение. Ей также следует быть весёлой, но не легкомысленной хохотушкой. Несмотря на то, что ваши интересы во многом должны быть схожи, она будет тебе интересна, пока будет сохранять свою индивидуальность в увлечениях, карьере и мнении. Разумеется, ― Ноэль повернулась к Чондэ, оценивая его взглядом, пока тот слушал её с лёгкой улыбкой, ― Она должна быть для тебя красивой, и самой любимой, так, чтобы при её взгляде сердце каждый раз трепетало, ― Ноэль поймала пристальный взгляд его черных блестящих глаз, и добавила, ― А ещё она должна быть той, за кого тебе придётся побороться, иначе она не будет представлять для тебя ценности, не так ли?       Чен усмехнулся, и опустил взгляд в свой бокал, молча соглашаясь со сказанным.       ― Так же, как и тебе, ― тихо ответил он с улыбкой, ― Тебе тоже нужно будет побороться.       Ноэль, погрузившись в свои размышления, не услышала его слов. Она, сама не заметив, думала уже не о своём выступлении, а представляла, как мама Чондэ найдет ему подходящую невесту, такую, как Ёндже, а Ноэль через несколько месяцев уедет и вероятность того, что они вновь встретятся с Чондэ и вот так будут говорить по-душам равна нулю. Она прекрасно знала и понимала это, но почему-то именно сейчас такие мысли вгоняли её в глубокую тоску, что, кажется, даже сердце заныло от немой боли.       ― Ноэль?       ― Да, ― встрепенулась она.       ― О чем ты так задумалась, что даже не слышишь меня? ― улыбнулся Чен.       ― А, да так, ― отмахнулась она, ― Ничего особенного, а что ты сказал?       ― Я приглашал тебя потанцевать.       ― Ох, нет, прости, ― смутилась Ноэль, ― Танцы – это точно не про меня. Я не умею и вообще…       ― Я тоже не умею, ― засмеялся Чен, ― Кай постоянно смеётся надо мной, но здесь никому нет до нас дела, вот, почему я люблю этот клуб. Идём!       ― Ну, не знаю, ― вздохнула Ноэль, но Чондэ уже слез со своего стула и подал ей руку. Ноэль неохотно приняла её и уже через мгновение, Чен вёл её в зону танцпола между прозрачными колбами с танцорами внутри них. Ноэль заметила, как хищно смотрели девушки на Чондэ, пока они шли через зал и она недовольно про себя отметила: «Как же, никому нет дела!». На танцполе было ещё темнее, по сравнению с остальной частью зала, и свет был лишь от неоновых ламп, поэтому Чен полностью слился с темнотой, но вот белая блузка Ноэль светилась волшебным голубым светом. Музыка здесь была гораздо громче, чем у бара, создавая атмосферу полного погружения в собственный мир танцев.       Ноэль чувствовала себя очень скованно, и сейчас искренне завидовала черной рубашке Чондэ, желая так же скрыться в темноте, но Чен взял её за руки и не отпускал, пытаясь расшевелить девушку. Он улыбался, наблюдая за Ноэль и от этого она чувствовала себя ещё более неловко. Чен направлял её в этом простом танце, заставляя покружиться и упасть к нему в объятия. Ему удалось развеселить Ноэль, и, кажется, его глаза заблестели еще ярче, когда он увидел её яркую улыбку и услышал её смех. Они уже не столько танцевали, сколько дурачились друг с другом в танце, чувствуя себя раскрепощённо. Спустя какое-то время Ноэль высвободила свои ладони из рук Чондэ, и, подшучивая над ним, решила смешаться с толпой танцующих, сбегая от него. Чен видел её, и продолжал со смехом пробираться следом за светящейся рубашкой. Несколько раз ему удавалось схватить Ноэль за ладонь, но она тут же со смехом снова вырывалась, ускользая сквозь толпу. Ноэль было весело и забавно наблюдать, как Чен бродит за ней, пытаясь при этом танцевать. Внезапно перед Чондэ выросла красивая высокая девушка на шпильках, положив ему руку на плечо, призывая потанцевать с ней. Чен улыбнулся ей и остановился, сказав что-то. Ноэль была всего в паре шагов от него, но теперь Чен смотрел вовсе не на неё. Ноэль думала лишь секунду, прежде чем отвернуться и пойти прочь сквозь толпу, чтобы успокоить своё раздосадованное самолюбие или защемившее сердце. Но не успела она сделать и пары шагов, как горячая рука ухватила её ладонь, внезапно разворачивая девушку к себе так, что Ноэль вдруг оказалась в объятиях Чондэ, встречаясь с ним нос к носу.       ― Думала, что сможешь сбежать от меня? ― сказал он ей в губы, обжигая своим дыханием, ― Не выйдет! ― усмехнулся он и Ноэль услышала, как громко стучит её сердце. Она покраснела и немного отвернулась, чтобы увеличить расстояние между ними попытавшись отстраниться, но Чен крепко обнимал её за талию одной рукой, а той, что поймал ладонь Ноэль, положил её себе на плечо, притягивая девушку ещё ближе, ― Теперь, будем танцевать так, потому что я тебя больше не отпущу.       Заиграла умеренная музыка, и многие вокруг них тоже разбились на парочки. Ноэль оглянулась вокруг и положила свободную руку на другое плечо Чондэ, чувствуя, как он тоже обнял её второй рукой за талию. Теперь она была так близко, что чувствовала и его бешеный стук сердца. Ноэль подняла на него глаза и вновь уловила этот прошивающий током с головы до пят тёмный взгляд. Кажется, Чен уже давно прожег её сердце насквозь, а она так долго пытается отрицать это. Наверное, это произошло ещё в тот самый день, когда они увиделись впервые в аэропорту, а может позже, когда они встретились на лекции или в столовой, или, когда он напился в свой день рождения и пришёл к ней, показав свой гнев и ревность. А может, когда они сидели до ночи в лаборатории, или когда Ноэль лечила его от простуды. Нет, скорее всего, когда он сказал у костра, что никогда не влюблялся, или когда они проснулись вместе на диване, прячась от холода. Или может быть сейчас, когда она смотрит в его черные, словно космос глаза, и её стальное сердце плавится от его горячего дыхания. Ноэль скользит взглядом по его взъерошенным темным волосам, широким бровям и длинным ресницам, касается взглядом ямочки на щеке и его тёплой улыбки, и понимает, что уже не может жить без его присутствия рядом. В голове Ноэль тут же проносится ураган мыслей о том, что ей нельзя сейчас влюбляться, потому что она уедет, а он останется, но она обещает себе, что позволит себе это лишь сегодня: смотреть в любимые глаза, ощущать тепло его ладони, любоваться его улыбкой, запоминать его бархатный голос, наслаждаться горьким запахом его парфюма и вот так обнимать его. Она ему об этом не скажет, и он никогда не догадается.       Ноэль нежно обвила Чондэ руками вокруг шеи и положила подбородок ему на плечо, касаясь его щеки своей. Ноэль закрыла глаза, запоминая этот момент и почувствовала, как Чен втянул запах её волос и легко коснулся губами её виска. Ноэль думала о том какой он. Она так до конца и не понимала. Сейчас, он выбирает её, проявляет заботу и внимание, но будет ли он так же мил, если узнает, что поселился в её сердце? Ей было страшно, если она, вдруг, станет очередным его трофеем, напротив которого ему можно будет поставить галочку в списке своих личных побед. Почему-то вспомнился строгий взгляд Сехуна, который неодобрительно качал головой, скрестив на груди руки. Вдруг, Чондэ и правда обычный ловелас, который умело коллекционирует сердца девушек. Пусть так. Сегодня она не хочет в это верить. Ноэль тяжело вздохнула, и Чен воспринял это по-своему.       ― Всё ещё грустишь. Хочешь, поедем в другое место? ― спросил Чен, а Ноэль поняла, что даже не слышала, какая музыка всё это время играла и не знала, как долго они вот так вместе танцевали, погрузившись в свои мысли.       ― Да, давай, ― кивнула Ноэль, отстранившись от него. Чен выпустил её из объятий, но взял за руку, чтобы вместе пойти за вещами. Ноэль, вспомнив, остановила Чондэ на полпути к бару, ― Подожди, ты же выпил. Тебе нельзя за руль!       ― Не беспокойся, я пил безалкогольный коктейль, ― улыбнулся он, наблюдая за смятением на лице девушки, ― Не волнуйся так, у меня не было плана тебя напоить, да и алкоголик из тебя так себе. Всего пару глотков сделала, ― подшучивал он, ― В общем, пьянка у нас не состоялась, ― смеялся он, протягивая карточку бармену.       Через несколько минут они уже сидели в машине Чондэ, мчавшейся по ночным улицам города.       ― Куда хочешь поехать? ― спросил Чен.       ― Я плохо знаю город.       ― Тогда, как насчёт набережной? Ночью там красиво.       ― Хорошо, давай туда, ― как-то без интереса ответила Ноэль и Чен нахмурился, думая о том, что он сделал не так, из-за чего Ноэль теперь кажется ещё более удручённой, чем была.       Чен припарковал автомобиль на стоянке с видом на реку и мост с цветным радужным фонтаном. Вид был, действительно, завораживающий. Ночной город на другом берегу отражался огнями в реке.       ― Не хочешь прогуляться? ― предложил Чен и Ноэль кивнула в ответ.       Осенняя ночь выдалась на удивление тёплой и ясной. Звезды на небе в это время года были особенно яркими. Набережная давно опустела, и лишь случайные прохожие и парочки изредка попадались у них на пути. Ноэль завороженно смотрела на переливающийся огнями фонтан под мостом, когда он вдруг погас.       ― Четыре часа ночи, ― прокомментировал Чен, ― Фонтан отключается в это время, когда дело близится к рассвету.       ― Ого, так поздно! Оказывается, мы столько времени были в клубе!       ― Да, время незаметно пролетело, ― улыбнулся Чен, ― Ты же понимаешь, что время твоей грусти подходит к концу? ― хитро взглянул он и Ноэль улыбнулась, отведя взгляд, ― Ты, наверное, замёрзла? ― взял он её ладони в свои, проверяя насколько холодными они были, ― Я куплю нам горячий чай, подожди меня здесь.       ― Лучше кофе, ― уточнила Ноэль, ― И если будет, то с солёным арахисовым топингом. Чен кивнул и поспешил к круглосуточной точке-кофе, оставив Ноэль у парапета, наслаждаться ночным видом реки. Через несколько минут он вернулся с двумя горячими стаканчиками.       ― Арахисового кофе не было, но бариста посоветовал сырный. Попробуй, может он тебе понравится, ― Чен протянул стаканчик и Ноэль поблагодарив его, попробовала. Кофе оказался действительно невероятно вкусным с нотками сливочного сыра и Ноэль отметила про себя, что ещё никогда в жизни не пробовала такой. Она взяла обеими ладонями стаканчик и вновь взглянула на ночную реку, с тоской думая о том, что эта ночь была волшебной и уже так скоро закончится. Чен уловил её грустный взгляд и сказал, ― Посмотри туда, видишь, как светлеет горизонт? ― Ноэль кивнула, ― Прямо сейчас тебе нужно попрощаться со своими тяжелыми мыслями и отпустить их, ― улыбнулся он. Ноэль взглянула на него и ответила:       ― Я не могу вычеркнуть их из головы, и мне кажется, что с рассветом мне станет лишь тяжелее, ― вздохнула она.       ― Тогда, хочешь, я помогу тебе больше не думать о том, что сегодня тебя так беспокоит?       ― Ты же уже пытался, ― улыбнулась Ноэль.       ― Есть ещё один способ заставить тебя думать о другом.       ― И какой же?       ― Подержи-ка, я покажу. Только, смотри не урони! ― пригрозил он, протянув свой стаканчик, занимая её вторую руку. Ноэль приняла его и посмотрела на него с легкой улыбкой и любопытством, ожидая какого-нибудь трюка, но Чен, отдав ей свой кофе, не спешил отстраняться. Вместо этого, он лишь усмехнулся и, обхватив теплыми ладонями её щёки, молниеносно приблизился к Ноэль и нежно поцеловал. Кажется, Ноэль перестала дышать. Кажется, её сердце взорвалось. Кажется, губы Чена были горячее кофе.