Самое темное время суток

Деймон не знал, кого ненавидит больше: Стефана, который совершил это глупое самопожертвование? Клауса, отвратительного ублюдка, забравшего у него брата? Ненависть текла в Деймоне вместе с донорской кровью и жгла не хуже вербены. Но самым страшным были глаза Елены. Деймон знал: пройдет немного времени, и Елена возьмет себя в руки и сделает все, чтобы найти его брата. Но в первые дни после исчезновения Стефана Елена смотрела безжизненно, равнодушно, и у Деймона не получалось её встряхнуть. А ночами она плакала, кусая подушку, чтобы заглушить рвущиеся рыдания. Вот только Деймон, променявший сон на старый добрый бурбон, всё равно слышал. И лишь бессильно стискивал кулаки, не зная, имеет ли он право её утешать. В конце концов, уход Стефана — его и только его вина. На третью ночь Деймон не выдержал. Дверь в комнату Стефана, где сейчас жила Елена, открылась с лёгкостью. Сама девушка лежала на животе, уткнувшись в подушку, и Деймон видел, как вздрагивают её плечи. Он аккуратно сел рядом, и она замерла, судорожно вздохнула, а потом повернулась к нему лицом. Даже в темноте Деймон видел, как покраснели её глаза и припухли искусанные губы. — Деймон... — выдохнула Елена, но он прижал палец к её губам, вынуждая молчать, и осторожно прилег рядом, обнимая её. — Что ты... — ещё одна попытка, и Деймон закатил глаза: — Я же попросил, заткнись, — негромко заявил он, устраивая её голову на своём плече. И не видел, как против воли Елена почти улыбнулась. Почти. Тёплое тело в его руках перестало вздрагивать, Елена повернулась удобнее, уткнувшись носом Деймону в плечо и положив ладонь ему на грудь. Деймон уже хотел поколдовать над её сном, но Елена вдруг подняла голову и встретилась с ним взглядом. — Спасибо, — шепнула она. И Деймон не удержался, склонился к Елене и легко поцеловал, так же, как это сделала она сама, когда он умирал. Лёгкое, невесомое прикосновение. Он не ждал, что Елена ответит на поцелуй. Она как-то болезненно всхлипнула и обхватила его руками за шею, притягивая ближе. Деймон даже успел подумать, что это, наверное, неправильно. Но он не из тех, кто долго заморачивается, задаваясь морально-этическими вопросами. В его руках выгибалась девушка, которую он любил, и она сама целовала его, путаясь пальцами в волосах. Этого было более чем достаточно, чтобы Деймон разрешил себе не думать. Вообще ни о чём. Губы, шея, грудь, спуститься ещё ниже, добившись короткого стона. Деймон умел быть нежным, когда хотел. Он очерчивал языком ключицы, обводил языком напряжённые соски, оглаживал ладонями бёдра. Елена раздвинула ноги и обхватила ими его поясницу, притягивая ближе. Деймон хотел, чтобы всё было медленно, желал заставить происходящее длиться вечно — и в то же время не мог сдерживаться, словно боялся, что Елена в любой момент может передумать и оттолкнуть его. Она стонала, когда он целовал её живот, затем ниже и ниже, дотронулся до внутренней поверхности бедра. Елена уже была влажной, чёрт возьми, она хотела его, и Деймон провёл языком, одновременно проникая в неё пальцами. Она вскрикнула, вскидывая бёдра, и он, воодушевлённый реакцией, быстрее задвигался в ней, сильнее нажал языком, заставляя стонать. — Деймон, — её пальцы комкали простыни. Он знал, о чём просит Елена. Деймон вошёл в девушку медленно, хотя хотелось ворваться рывком, подчиняя, беря то, что так давно хотел… Но он не мог так. Только не с Еленой. Он двигался в ней, всё быстрее и быстрее, а Елена запрокидывала голову, подставляя шею под поцелуи. Деймон чувствовал, как темнеют глаза и набухают вены на лице, он давно не хотел чужой крови настолько сильно, клыки выдвинулись, упрашивая прокусить тонкую кожу… Елена под ним вскрикнула, зажмурившись, и крепко сжала его изнутри. Этого Деймону хватило, чтобы самому испытать оргазм — не сокрушительный, как обычно пишут в романах, нет, но Деймон не променял бы его ни на какой другой. Елена наградила его сонным взглядом из-под полуопущенных ресниц и закрыла глаза. Её дыхание выровнялось, когда она провалилась в сон. Деймон вылез из постели, подобрал рубашку и брюки — он смутно помнил, как снимал их. Осознание того, что он сейчас сделал, тяжёлым грузом опустилось на голову. Он понимал Елену. Ей было плохо и одиноко, а он оказался рядом. И чувства, которые девушка несомненно к нему, испытывала, пусть и не желая их признавать, послужили катализатором. Деймон не должен был поддаваться своему желанию. Потому что Елена возненавидит его утром, как только вспомнит, что произошло. Хотелось выпить, и Деймон не стал сдерживать свой порыв. Он пил прямо из бутылки, глядя в огонь, и решение, которое необходимо было принять, даже ему казалось отвратительным. Но либо так, либо никак, усмехнулся внутренний голос. Деймон хотел бы заткнуть его, но это было невозможно. До рассвета оставалось совсем немного, и Деймон, решившись, вновь поднялся в спальню брата. Елена спала, и сон её вряд ли был мирным. Он осторожно провёл кончиками пальцев по её лицу, коснулся губ, которые целовал совсем недавно. И потряс девушку за плечо, заставляя проснуться. Утром она поприветствовала его, как ни в чём не бывало, и отправилась на кухню — варить кофе, судя по долетевшему через некоторое время аромату. Деймон пошёл следом, привалился к дверному косяку, скрестив руки на груди: — Как спалось? — Замечательно, спасибо за заботу, — она фыркнула. Деймон скользнул взглядом по её шее. Кулон лежал в его комнате, и он собирался вернуть его Елене. И сделает это, чуть позже: нельзя оставлять её без защиты. В первую очередь от него самого. Но как хорошо, что этой ночью вербена не помешала ей всё забыть.