Сердце Хейла

                    Никогда не устраивай ничью личную жизнь - ты вляпаешься. Питер знал эту железную истину давно, как и то, что в любви равноправия не бывает. Он всегда считал, что лучший вариант, когда не ты, а когда - тебя, исключая секс, конечно же. Он снова ошибся, удивившись тому, как часто с ним стало это случаться. Развязка истории вышла некрасивой. Дерек держал лицо, умница. После минутного замешательства он медленно перевел взгляд на руку Питера, которая все еще впивалась в худосочное плечо их общего любовника все объясняющим жестом, и задал простой вопрос. - Объясни мне, какого черта здесь делаешь ты? Мальчишка под пальцами старшего Хейла дернул плечом, требуя свободы, и Питер руку скинул. А Дерек через немыслимо долгий момент осознания вдруг опомнился. До него, наконец-то, дошло. - Ты... Подожди, Питер, - он обращался к нему, но смотрел на мальчишку. Долго смотрел, рассматривая, словно незнакомца. - Ты хочешь сказать, что тоже с ним... встречался? Надо было сказать - трахался, но Дерек не смог говорить прямо. Противно было: от правды, вылезшей наружу как-то криво и в самый неподходящий момент. От незнакомого, злого лица любимого мальчика. И от того, как обнажилась перед Дереком истинная причина равнодушия и нелюбви Стайлза Стилински - он не впускал его в сердце не потому, что не был влюблён, а потому, что сердце это было занято. Но Дерек пока держался. Питер видел, как трудно и тяжело держался двадцатишестилетний мальчик Дерек Хейл, только что потерявший свою любовь. На заднем плане их импровизированной сцены, где разворачивался последний акт трагедии, все так же холодной сталью блестели приборы, расставленные в классическом порядке на столе. Белело пятно огромной кровати. Душно и пряно пахли красные цветы, отсвечивая на лица героев багряными всполохами. И в этой атмосфере сорванного свидания Дерек изо всех сил делал вид, что он не ранен, он не убит отвратительной правдой. - Стайлз? - просто выдохнул он в воздух имя, не в силах молчать. А Питер хоть и понимал, что неуместно, но подавился неприличным смешком: - Стайлз? - переспросил он и хихикнул уже увереннее. - Это твое прозвище, солнышко? Мальчишка насупился и огрызнулся: - И что такого? Оно нормальное. А с тем, что в паспорте, я вряд ли выжил бы в школе. Дерек недоуменно переводил взгляд с одного на другого. Питер соизволил объяснить: - На самом деле у нашего мальчика весьма редкое польское имя. Красивое, я бы сказал. Но эти подростки вечно о чем-то ненастоящем фантазируют. Изобретают себе зачем-то глупые имена... Он был чертовски прав. Мальчишка напридумывал себе всякого - красивое имя, красивую любовь. Надо было с этим заканчивать. Но Стайлз его опередил. - Так значит, вы знакомы? - спросил он, так и не дав Питеру изящно свернуть этот балаган. Дерек молча посмотрел на старшего Хейла, ожидая его ответа, и тут у Стайлза вытянулось лицо - он внезапно понял, ухватил мимолетное сходство двоих мужчин, с которыми трахался. Констатировав его в манере речи и даже в наклоне головы. Они не были похожи внешне, но общность их была очевидной. В конце концов, оба они были Хейлы. И Стайлз, конечно же, сделал чудовищный вывод. - Вы родственники, - утвердительно сказал он и ахнул через секунду, сморщив подвижную физиономию от явного отвращения: - Вы... Ты что, его сын? Вопрос адресовался Дереку. Дерек покачал головой и не удержался от шпильки, ввернув в предложение нежное и чужое: - Ну что ты, солнышко, это было бы еще гаже, чем есть на самом деле! Он мой дядя. Хотя, добавь пять лет разницы, и Питер смог бы быть, наверно, моим отцом. Питер скривился: - Ничего подобного, мне тридцать шесть. Всего. - В следующем месяце будет тридцать семь, - припомнил Дерек злобно, срываясь на недостойные приемчики. Было уже все равно, после услышанного. Он пережил этот все объясняющий ему выкрик Стайлза вполне достойно. Он понял, что ему нечего терять. Он понял, что так мелочно злорадствуя, всего лишь тянет время, и пьет последние минуты мира как остаточный кислород из баллона дайвера, навеки застрявшего под водой. Питер тем временем спешно натягивал перчатки. Он перестал касаться Стайлза, передав его окончательно в другие руки. Да только мальчишка был против. - Послушай, Дерек, я не хотел, чтобы так случилось. Мне очень жаль, - начал он, пятясь к выходу - к Питеру. - Мне тоже, - поспешно ответил ему Дерек, уронив ослабевшие руки и не зная, куда их деть. Потом вспомнил про карманы и засунул сжатые кулаки туда. - Не нужно ничего объяснять, я тебя услышал. Стайлз упрямо мотнул головой. - Дело не в том, что я... В общем, я не знал, что ты приготовишь всё это сегодня. А если бы и знал... Блин, я ничего тебе не обещал! И... знаешь, мы просто трахались! - Твоя школа, да? - понятливо спросил Дерек Питера. - Впечатляет. Питер поддел перчатки. Он понимал, что Стайлз сейчас - лишь мячик, который они перебрасывают друг другу, в ложной надежде остаться друзьями. - Я не воспитывал его, Дерек, - закипая, ответил он. И добил правдой: - Я его трахал. - И, очевидно, только что узнал, что то же самое делаю я? - прищурив глаза, спросил Дерек, предвосхищая самый главный вопрос. - Ты же узнал это только что, Питер? Сегодня? Сейчас? Врать не имело смысла, Дерек умел сложить два и два. - Вчера, Дер, - чувствуя себя главным негодяем истории, глядя в глаза племяннику, сказал Питер правду. - Я узнал это вчера... Те несколько часов, в которые старший Хейл мог да не стал информировать Дерека о столь забавном факте их половой жизни, они превратились сейчас в пропасть, разделившую их окончательно. Потому что Дерек действительно справлялся с арифметическими задачками на "отлично" - он смог понять, просчитать и неприятно удивиться, что же на самом деле заставило Питера смолчать. Самое изысканное унижение - это унижение жалостью. Для человека, для мужчины, для гея... Питер понял по глазам Дерека, что именно за это он его не простит. За то, что пожалел влюбленного ромео, приведя сопротивляющегося мальчишку за руку к нему в лофт. За слабость самого Питера, заставившую оставить на последний вечер игрушку себе, не в силах расстаться с ней достойно. Дерек обвел взглядом пространство гостиной, избегая смотреть на Стайлза и в полутьму алькова. Цветы так же резали глаз красными пятнами повсюду. Дышать было уже нечем. Мальчишка стоял между ними красивой тоненькой статуэткой. Он выглядел нелогично спокойным, как выглядят обычно люди всё для себя решившие. Питер закончил терзать перчатки и нарушил тяжелое молчание. - Так, - уронил. - Вам явно нужно поговорить без меня. А мне... Он усмехнулся - не имело смысла посыпать голову пеплом. Имело смысл быть самим собой. - ... мне нужно в "Вавилон", снять напряжение, раз уж я чувствую, что тройничком здесь и не пахнет. Дерек усмехнулся в ответ. Их молчаливая дуэль была достойна восхищения, раз спокойно стоящий под перекрестным огнем Стайлз не был даже задет им. И все же Дерек счел своим долгом предупредить своего только что ставшего врагом родственника: - Мы не закончили, Питер. - Я знаю, - тяжело вздохнул старший Хейл, направляясь к двери. Всё могло завершиться весьма красиво, если бы не маленький сучонок. Он растерял свое спокойствие за какую-то секунду; он кинулся вслед за Питером к выходу, вцепился в рукав пальто и жарко выдохнул, слепо ткнувшись в шею: - А как же я? Питер с деланно равнодушным лицом посмотрел в его умоляющие глаза - посмотрел как на уже потерянный трофей. Полоснул грубым: - А ты - иди на хуй, солнышко. - Питер! - сделал шаг к ним шокированный Дерек, защищая неверного гадёныша, который виноват ни в чем не был - он же действительно не обещал! - А что Питер? - уже откровенно зло переспросил пытающийся покинуть лофт старший Хейл. - Я ничего ему не обещал тоже! - Пожалуйста, Питер, возьми меня с собой! - выл мальчишка, вися на его локте. Питер локоть держал, словно раздумывал - забрать, может? Но замечая глаза стоящего напротив Дерека - полные муки глаза - руку Стайлза сбрасывал. Точнее, отцеплял её хватку, разгибая по одному пальцу. В полном бессилии пытаясь перестать чувствовать дурацкую неподобающую жалость к своему невезучему племяннику. - Да что ты ко мне прицепился, детка? Поймешь, наконец, или нет - ты мне не нужен! - Неправда, Питер! Неправда! - кричал, захлебываясь слезами Стайлз. - Ты сам можешь понять или нет? Что мне нужен ты! Всегда был! Да я же... люблю тебя! Люблю, слышишь??? Когда взывают к твоему несуществующему сердцу, крича о любви, нельзя оставаться равнодушным. Питер не остался. Питер со всего размаху вмазал Стайлзу ладонью по лицу, оставляя после пощечины след своих пальцев на белой коже. Перчатка наверняка смягчила удар, но сам по себе акт насилия долгожданно взорвал воздух лофта так долго сдерживаемыми эмоциями. Дерек стал орать, чтобы Питер не смел. Питер шипел, тряся ушибленной о твердую скулу рукой, с изумлением наблюдая, как племянник кидается к Стайлзу, ловя овал его лица в сложенные лодочкой ладони, а неблагодарный подросток, вырываясь из его рук, бросается снова к нему, жестокому Питеру Хейлу. Стайлз нагнал его у самой двери. Схватил за полы пальто, упал на колени, плача, нет, рёвом ревя, и обещая, обещая, обещая... - Не уходи, Питер, я не останусь здесь, я выбрал тебя, я пришел к тебе! К тебе, понимаешь? Я люблю тебя с первой ночи, я не могу без тебя, я... всё сделаю...

***

      В чем загадка первого секса, наделяющего мистическим притяжением твоего первого партнера? Питер проклинал все на свете - свою похоть прежде всего - когда возвращаясь из "Вавилона", куда пошел после их ругани, наткнулся у своей двери на Стайлза, сидящего прямо на бетонном полу. - Кто это? - с засунутым языком в ухо Питера ухитрился задать вопрос висящий на нем парень - мускулистый, мощный даже, словно ища в клубе партнера на ночь, Хейл специально выискал непохожего на своего предыдущего тоненького любовника типаж. Стайлз от раздавшегося шума открыл заспанные глаза и подорвался с пола. - Питер. Хейл устало вздохнул. - Это никто, - произнес равнодушно, отвечая на вопрос и чуя, как от вишневого взгляда внутри всё падает, а хуже всего - и снаружи тоже. - Я... Не говори так! - взорвался мальчишка и перекрыл парочке доступ к дверям. Питер легко отодвинул его плечом. - Иди домой, Стайлз, ты мешаешь. - Зачем же домой? - вдруг подал голос языкатый напарник Питера. - Если он хочет, я не против втроём... Питер пьяно хмыкнул, засмеявшись. - Ого, детка, тебе сегодня везёт! Давай, заходи... Стайлз заторможено двинулся следом; зашел, ёжась, словно в первый раз оказавшись в квартире Питера. - Мы можем поговорить? - спросил, стараясь не смотреть на незнакомого парня. - Полпервого ночи, детка, я адски хочу трахаться, - недовольно произнес Питер, глядя, впрочем, не на него. - Поговорить ты не можешь. Ты можешь остаться. Кончить. Возможно, кончить еще раз. Мы с моим другом Джоном... - ... Джорджем, - поправил Питера накачанный незнакомец. - ... Джорджем, да... Мы против не будем, - Питер сдернул с себя футболку, кинув ее на пол. Стайлз посмотрел исподлобья на гостя Питера. Тот сочувственно посмотрел в ответ на него. - Слушай, у парня проблемы, может, будешь с ним поласковей? Поговоришь? - попросил он Питера. Питер с досадой изобразил вместо улыбки оскал, упомянув мать Терезу, и Джордж сразу заткнулся. В принципе, Стайлз и так знал, что жалеть его уже не будут. Он с мукой отследил, как Питер идет к большой своей кровати, расстегивая на ходу болты джинсов, и выслушал последнее предложение: - Так ты идешь или нет? Джордж так же, как Стайлз, не отрываясь смотрел на Хейла. Он бросил замечать присутствие третьего в спальне и двинулся к кровати следом за хозяином. Он опустился на колени перед ним, обняв за бедра мускулистыми руками, и медленно стянул с них джинсовую ткань, спуская к коленям заодно и трусы... Смотреть порно в режиме реального времени круто. Особенно, если снимается в нем не безымянный актер, а известная кинозвезда, на которую ты каждый вечер дрочишь, не чая увидеть хотя бы краешек восхитительно непродажной задницы. И вот ты в первом ряду, и твой герой, с обнаженными, поджатыми от удовольствия ягодицами, бесстыдно покачивает перед тобой вставшим членом. Стайлз завороженно смотрел на Питера. Полуобнаженного и прекрасного. Позволяющего делать себе минет не ему, не Стайлзу, а какому-то незнакомцу. Тот очень старался, и вскоре Питер застонал. И приоткрыв глаза посмотрел прямо на него, покачиваясь в плавных фрикциях. Стайлз даже почувствовал фантомное касание его пальцев к своим волосам, когда Питер зарывался ими в его шевелюру на пике. Когда тянул за короткие пряди, кончая... Хейл еле видимо шевельнул губами - "Присоединяйся!", и вот тогда, не выдержав сладкой, но какой-то неправильной картины, Стайлз, чувствуя, как собственный член наливается в штанах все больше и больше, рванул к выходу, дернул дверь, прогрохотал по лестнице ботинками до самой улицы, и только тогда смог глотнуть стесненной грудью толику воздуха. Возможно, думал он, бесцельно плетясь по тротуару, действительно нужно было присоединиться. Порадовать своего любовника послушанием и выдержкой. Наказать его своим же равнодушием, отдавшись на его глазах другому. Но Стайлз не смог. В конце концов, у него пока еще было сердце. А сердцу, если оно влюблено, полагается страдать, а не наслаждаться неправильным извращенным трахом.