Буль-буль, карасики!

На третью неделю похода даже закаленные судьбой его участники больше всего мечтали о простых удобствах – домашней еде, мягкой постели и, что самое важное – горячей ванне. Но, пройдя уже не одну тысячу километров и собрав на себя всю дорожную пыль и грязь, выбирать особенно не приходилось, и поэтому гномы, преодолев, наконец-то, очередной перевал и спустившись к реке, не сговариваясь, устроили привал. И пока большая часть компании с довольными улыбками и смехом стягивали с себя туники и разматывали портки, Кили в очередной раз пожалел о том, что ему все-таки посчастливилось выбраться из той гоблинской пещеры. Он изнывал от жары и больше всего желал окунуться в холодную воду и почувствовать себя для разнообразия чистым, но идея раздеваться на глазах у остальных его не прельщала.Он всегда отличался от них – к чему лукавить? Ни бороды, ни волос на теле, узкие плечи, худой, талия, как у девчонки – странно, что его вообще взяли в поход, а не оставили в Синих горах вышивать гобелены и ждать возвращения отряда, в который его, похоже, взяли только из-за родства с королем. Надеясь хоть в этот раз сохранить остатки гордости, Кили прокричал что-то о необходимости расседлать пони и быстрым шагом отправился в сторону прочь от лагеря, когда его остановил Фили, схвативший брата за руку: - Стой! Куда? А мыться? Вот уж у кого действительно не было проблем в публичном омовении. Внешнему виду старшего мог позавидовать любой гном, если не брать в расчет Торина – в меру развитая мускулатура, в меру широкие плечи, дорожка светлых волос на животе и пышная копна волос, обычная заплетаемая в густые косички – если бы их народ украшал свои жилища каменными статуями, то лучшие их образцы выглядели бы именно так. - Не хочу, потом, я к пони. - Кили, почему ты как маленький? Тебя насильно отвести мыться? Неужели сам не понимаешь, что воину в таком виде не подобает ходить? Воину. Туше, брат. Воину, может быть и не пристало, но причем же здесь я, какой же я воин, действительно, всего лишь ошибка Аулэ, и не доказать этим гномам-кретинам обратное. - Отпусти, - младший отдергивает руку. - Это не твое абсолютно дело! - Мое, - не успокаивается Фили. - Я же не хочу, чтобы мой любимый брат к концу похода выглядел как тролль. Ох, лучше уж как тролль, они хотя бы не просвечивают насквозь, как будто не было этих адских выматывающих часов тренировок, как будто не держал ничего тяжелее лука в руках – и все равно его тело гораздо больше подходит сорокалетнему юнцу, чем ему. - Я не хочу раздеваться перед остальными. У меня нет склонности к нудизму. И я уже больше чем достаточно выслушал насмешек в свой адрес. Что еще ты хочешь услышать? – процедил Кили, не смотря в глаза брату. Да, будет неудивительно, если после такого он влепит мне хорошую затрещину. Кили, какая же ты все-таки девчонка. - Так вот что тебя волнует, - посерьезнел старший и после минутной паузы продолжил: - Тогда мы можем помыться вечером, все равно остаемся здесь до завтрашнего утра – всем нужно отдохнуть. Мы? Нет, нет, нет. До этого момента Кили и не подозревал, что ситуация может стать еще хуже. - Ты не обязан составлять мне компанию, в этом нет необходимости, иди со всеми. - Да разве я же брошу своего брата, - усмехнулся Фили: а сейчас идем к пони, иначе их опять украдут. Фили был единственным, кто не позволял себе комментировать излишне тонкую и женственную внешность младшего племянника Торина, но раздеваться перед ним, раздеваться вместе с ним от этого хотелось не намного больше. Не очень понятно, как он переживет этот вечер и не сгорит от стыда, зависти…и еще чертовой тысячи эмоций, которые в нем вызывает брат. Впрочем, где наша не пропадала, черт возьми! Наследник он Дурина или пустые слова это? Найдет где-нибудь достаточно достоинства, сможет не сорваться на Фили; в конце концов, не виноват же он в его уязвленном самолюбии. *** Как Кили ни желал бы оттянуть неизбежный момент, в бытовых заботах – сваривать похлебку, набрать хворосту для костра, разобрать вещи – день пролетел довольно быстро, стемнело, и гномы стали укладываться спать. Фили же, как ни в чем не бывало, что-то тихо сказал дяде и, получив в ответ одобрительный кивок, махнул рукой брату и стал спускаться к водоему. Тому не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. На берегу реки старший, не медля, начал снимать пропахшую потом одежду, расцеплять зажимы для волос и уже расплетал последние косы, когда обернулся и обнаружил, что младший брат так и не приблизился в воде, замерев в отдалении, как каменное изваяние. - Ну? Сколько тебя еще ждать? Ломаешься, как девица на выданье, - Фили не выдерживает и подходит к брату, кладя ему руку на плечо, как внезапно Кили со всей силы бьет его по лицу, вымещая на нем накопившуюся с начала похода обиду. Фили, разозлившись, сбивает младшего с ног и садится сверху, прижимая его своим телом к земле. Как же ему осточертело все – гномы, которые явно не понимали, на каком минном поле они топчутся, проезжаясь по самолюбию его братца; Торин, который даже не пытался это пресекать, считая, что племянники уже достаточно взрослые, чтобы решать свои проблемы; Кили, которому какого-то черта было так важно мнение других. Кили, который не мог засунуть поглубже свою гордость и не устраивать этот цирк с ночными купаниями. Желая, как можно скорее закончить этот фарс и лечь уже спать, он, удерживая брата, начинает стаскивать с него одежду, дрожащими от гнева руками чуть ли не разрывая завязки туники. Кили безнадежно пытается вырваться, сбросить Фили, но ему лишь удается на мгновение перевернуться, подминая под себя старшего, прежде чем он снова оказывается снизу под более сильным братом. Через пару секунд он чувствует сильный удар в лицо, и у него темнеет в глазах. Фили тем временем стягивает с брата все, что оставалось из одежды, поднимает его с земли и тащит в сторону реки. Кили окончательно приходит в себя, только когда оказывается в холодной воде и чувствует на своем теле руки брата. «О, Эру! Молодец, допрыгался, - со злостью думает младший: Хотел брата – ну же получи! Стоит весь в своем великолепии, руки протягивает, отмывать тебя, идиота, собрался. Ну, давай, действуй! Он будет очень впечатлен, если, конечно, не упадет замертво от отвращения». За считанные секунды Кили, обуянный эмоциями, крепче прижимается к Фили и жестко целует его, тот же в ответ отшатывается и чуть не падает в воду. - Что?! Не достаточно хорош для тебя? - в ярости орет младший, размахивая руками: Уж извини! Какой есть! Он ударяет ладонью по водной глади, поднимая брызги, и направляется в сторону берега. Брат с грустью смотрит ему вслед, удивляясь превратностям судьбы и думая о том, что даже такие близкие отношения, как у них, может разрушить случайно попавшаяся под ногу скользкая водоросль.