Попался... почти

— Что, малыш, думал, сможешь так просто сбежать от меня? — уверенно-нахальным тоном проговорил шатен, зажимая брюнета в углу, кстати пустого коридора. Ограничив ему доступ к побегу одной рукой, кладя ее на стену рядом с головой слегка испуганного парня, второй же рукой шатен заставляет смотреть себе в глаза, поднимая подбородок своего малыша. Серые глаза Василевского блестели не только испугом, шоком, но и полным офигеванием от происходящего. Он никогда бы и не подумал, что Владислав Батькович, отчество которого менялось в зависимости от выбора, поскольку у Влада было два отца и одна мать, сможет предпринять настолько открытые (откровенные) поползновения на его честь. Но после недавнего поцелуя в щеку и глупого, по мнению Василевского, признания в любви, брюнету нужно было быть более осторожным, находясь с шатеном не только в одной аудитории большого колледжа, но и в одном городе. И пока Василий корил себя за свою нерасторопность, ведь он все-таки не успел сегодня сбежать от Котовского, который по идеи должен быть не таким сильным, быстрым и наглым. Владислав, с мило-самоуверенной и до жути-таки наглой ухмылочкой, уже переместил руку с подбородка на шею брюнета, поглаживая кожу под ушком большим пальцем, совершенно не обижаясь на тот факт, что парень, прижатый им к стенке, явно желал слиться с ней еще сильнее или даже может пройти ее насквозь. А вот Котовский, напротив желал слиться с Василевским в одном из множества поцелуев, простых прикосновений, объединений тел и душ, в таком желанном деле под названием Секс. И да черт с ним, пусть это будет простой секс, не занятие любовью, а банальный-пребанальный секс. Жесткий, страстный, нежный, быстрый или медленный… Но черт возьми его сейчас, как же хотелось поиметь этого брюнета и желательно во все дыры. Заставить стонать его от боли и удовольствия, смешивающихся воедино в зависимости от нападок, прикосновений и похабно-нежных слов. Потому что, Владислав терпел долго, очень долго. И даже сейчас зная, что Василий не ответит на его чувства, ведь тот так старательно избегал шатена, он решил, что не отступит, не возьмет в расчет чувства брюнета. Только не теперь, когда железное терпение иссякло и порвалось, стоило Котовскому увидеть, как его малыш мило флиртует с очередной простушкой (девчонкой). И именно поэтому план мести Влада был очень прост — поймать парня в безлюдном месте и сделать с ним то, что хотелось уже давно, практически с их первой встречи. И раз уж их первый поцелуй был проделан в виде милого чмока в щеку парня, которого хотелось трахнуть, совершенно не спрашивая на это разрешения, то настоящий поцелуй в манящие губы (они будто приглашали), слегка приоткрытые в немом офигевании (да стоя прижатым к стенке вот уже целую минуту, брюнет даже не додумался сопротивляться) в данный момент будет самым подходящим. Отбрасывая последнюю каплю терпения к чертовой бабушке, Влад наклоняет голову и сливается с Василием в поцелуе. И не важно, что тот не отвечает, зато не мешает шатену с таким маниакальным желанием сминать, сосать и облизывать пухлые губки застывшего парня, у которого, казалось, даже глаза расширились ещё больше. Вот именно сейчас, можно было сказать, что он охренел в полной мере от наглости, с которой Котовский, считая себя совершенно ненаказуемым за свои действа, целует его в коридоре колледжа. Но спустя секунд десять, когда Вася почувствовал, как его голова начинает кружиться, и явно не из-за удовольствия от поцелуя, а от банальной нехватки воздуха в его легких. Он со всей дури зарядил своему бывшему другу прямо по яйцам. Да, вот так просто, коленом и прямо туда. И это того стоило! Черт, Влад даже и не поверил бы, что парень ударил его прямо туда, в самое нужное место! Если бы не адская боль, но и она не лишает его возможности схватить сероглазого парня за руку. Однако хватка была не такой сильной, как хотелось бы. Вырвав руку, брюнет несильно царапает своего мучителя, оставляя на его запястье небольшие ранки и, срываясь с места, не оглядываясь, несется прямо по коридору, мечтая оказаться как можно дальше от Котовского, который совсем выжил из ума. «Он больной придурок, он больной…» — билось у убегающего в голове, а горящие от недавних прикосновений губы, придавали ему скорости и заставляли щеки парня краснеть, самым что ни на есть пунцовым цветом спелой помидорки. «Господи, он что — Кот?» — приходя в себя, Владислав попытался удобно усесться на полу и опереться об стену, смотря на пострадавшую руку и все еще ощущая боль в паховой области. Смотреть в след убегающему парню смысла не было, поскольку сил догнать его все равно нет, ведь Василевский полный адреналина уже скрылся из виду за первым же поворотом. Зато рассматривая руку, шатен, не в пользу своей фамилии, теперь про себя будет называть брюнета — Котиком. А что, люди сами со стародавних времен называли домашних котов — Васька, Вася, Василий. Использование имени Василевского в роли клички для кота, прибавляя к этому умение парня царапаться, сделало его любимым котиком для Влада. «Мой котик очень дерзок, но тем интересней, ведь я его приручу, рано или поздно»— спустя пару мучительных минут, сидя на холодном полу, уткнувшись затылком в не менее холодную стену позади себя, прикрыв глаза и сам улыбаясь, как настоящий Чеширский Кот, Владислав Батьковичь думает, что его план на сегодня выполнен, хоть и не перестанет действовать в ближайшем будущем. О нет, господина Василевского ждет просто шквал сладких нападок, под которыми он либо сдастся, либо просто покинет колледж навсегда.