Черное и белое

Аларик Зольцман — хороший человек, хороший учитель и когда-то был хорошим мужем. Ещё он неплохой охотник на вампиров. И он точно знает, что чёрное, а что белое, где добро, а где зло. Вот только Деймон Сальваторе выбивается из привычной и ладной картины мира. Аларик изучает Деймона с самой первой их встречи. Сперва глаза застилает желание мести, ненависть сочится из его сердца, отравляя каждую клеточку, делая его кровь ядовитой не хуже вербены. Если бы Деймон выпил его, он точно бы отравился этой ненавистью. Самая яркая вспышка - слова Деймона на том дурацком аукционе. Вампир смотрел Аларику в глаза и рассказывал, какой аппетитной была Изабел. Аларик до сих пор вспоминает этот момент и чувствует, как сжимаются его кулаки. Плевать, что теперь-то мужчина знает правду. А потом Деймон его убил. Об этом Аларик вообще не любит вспоминать. Да и не о чем помнить — резкая боль, странный хлюпающий звук и глаза его убийцы так близко... И странное выражение в этих глазах, не то чтобы жалость, но лёгкое огорчение, словно их обладатель хочет сказать: "прости, чувак, ничего личного". Ну да, ничего личного. И потом, Аларик первый хотел вогнать кол в мёртвое сердце. Мистер Зольцман усмехается. До сих пор хочет, иногда. Но не так сильно с тех пор, как знает, как же всё было на самом деле. Что Изабел фактически предала его. Что Деймон, по большому счёту, практически не виноват. Это не делает его менее кровавым чудовищем, но аннулирует все личные счета, которые к старшему Сальваторе есть у Аларика. И есть ещё кое-что. То, что Деймон защищает Елену. то, что Деймон, в общем-то, защищает город. По-своему, но защищает. Сложно требовать высоких моральных принципов от стапятидесятилетнего хищника. И всё это в совокупности мешает Аларику записать Деймона в однозначное зло. К тому же, Аларик историк, а история говорит о том, что такового вообще не существует. * * * — Мистер Зольцман, — голос Елены дрожит, а Деймон очень серьёзен. Аларик знает, что вампир не привык просить о помощи. Но речь идёт о Стефане, его брате, и некоторыми принципами можно и поступиться. — Нам нужна ваша помощь. Аларик смотрит на Елену, и у той в глазах плещется концентрированное отчаяние. Она ждёт его ответа, сжимая кулаки, и Рик делает глубокий вдох. — Это ведь Стефан! — выдыхает она. — Мне жаль, но меня это не касается. — Я думал, мы уже пришли к выводу, что не все вампиры плохие, — тянет Деймон. Его глаза — два кусочка хрусталя. Режут острыми гранями. — Мой братец играет за команду хороших. Жаль, что даже так он не заслуживает помощи. Аларик не смотрит на них. Нет. Это действительно не его дело. А потом Деймон бьёт ниже пояса, обещая, что Рик сможет что-то узнать об Изабел. И дело совсем не в том, что слово "трус" режет не меньше. — Ладно, — на мгновение зажмурившись, говорит Аларик. — Я пойду. * * * План, как обычно, идёт ко всем чертям. Но Рик даже не может винить в этом Елену. Не тогда, когда дротики с вербеной молниеносно входят в грудь очередной твари. А потом Аларику кажется, что всё. Вот теперь действительно всё. Последний дротик кажется почти раскалённым, и он надеется только, что успеет и бросит его достаточно метко, прежде чем второй раз за вечер в его шею вопьются чьи-то клыки. Это довольно глупо — умирать здесь, с Деймоном, просто потому, что Елена не пожелала сидеть в машине. У него, конечно, есть кольцо. Но как быстро вампиры догадаются, в чём дело? Кольцо легко снять. Вместе с пальцем или даже рукой. Но им везёт. Или это Деймону везёт, а он, Рик, просто выезжает на гребне этой удачи? Эта женщина — вампирша, — Перл, позволяет им уйти. И Аларик уже в курсе, что она ничего не знает о его жене. Деймон так хорошо знает слабые места других людей. Потом, в баре, Аларик методично вливает в себя стакан за стаканом. Сердце медленно возвращается к обычному ритму, кулаки разжимаются, а дыхание становится ровным. Его отпускает. Опасность миновала, смерть снова прошла мимо. Деймон появляется неожиданно, садится рядом. Рик даже не смотрит на него, будто бы они не сражались бок о бок пару часов назад. Деймон заговаривает, и Рик вновь ощущает себя в том доме, в кольце врагов. Это странное чувство, но ему кажется, что он должен защищаться... От Деймона. От взгляда его холодных глаз. — Скажу тебе по секрету: меня все ненавидят, — фыркает Деймон, склоняясь к нему, и это последняя капля. Нет, он не ненавидит Деймона. Совсем нет. Всё гораздо сложнее - Деймон совсем не такой, каким должен быть, каким Рик хотел бы его видеть. Не белое, но и не чёрное. И не серое, а какое-то яркое пятно. Хаотичное. Выходящее за рамки тщательно выстраиваемого Алариком мира. Подтачивающего все его устои. Он допивает залпом, а потом со всего размаху бьёт Деймона по лицу. За всё. И особенно за то, что теперь, кажется, ничего не будет просто. * * * Уже отойдя на достаточное расстояние от Мистик Гриль, Аларик слышит шаги за спиной. — Не хотел тебя напугать, — звучит совсем рядом. Ну конечно. Деймон обычно бесшумен, как хищник на охоте. Хотя почему "как"? — Тебе это было бы сложно сделать. Я уже начинаю привыкать ко всем этим вампирским фокусам, — отзывается Рик. — Ты не на машине? — Слишком пьян, чтобы садиться за руль. Повисает странное молчание. Деймон идёт рядом, и Аларик чувствует, как растёт в нём напряжение, как вопит в ужасе интуиция, что что-то не так. В крови всё ещё плещется адреналин. В крови, пожалуй, слишком много алкоголя. — Тебе что-то нужно, Деймон? — напрямик спрашивает Аларик у Сальваторе, останавливаясь и глядя на вампира в упор. Тот пожимает плечами, запустив руки в карманы, но глаза у него холодные, прозрачно-серые, такие пронизывающие, что Аларик поёживается. Спешно вспоминает, при нём ли вербена. Но всё в порядке, и у Деймона не будет над ним власти... Впрочем, это не нужно. Скорость, за которой не уследить человеческому глазу. Миг, и Аларик оказывается прижат к стене дома, возле которого они остановились. Деймон держит его за горло, крепко, но не перекрывая полностью кислород. Холодные прозрачные глаза вновь оказываются близко, ровно как в ту ночь, когда Деймон убил его. — Хочешь ещё раз проткнуть меня чем-нибудь? Или просто свернёшь шею? — хрипит мужчина. Деймон неожиданно улыбается уголками рта. — Мне больше по душе первый вариант... Рик. Губы Деймона сминают его собственные, первые секунды поцелуй скорее болезненное желание утвердить власть, но потом Деймон смягчается, перестаёт сжимать его горло, скользит руками по бокам, чтобы пригвоздить к стене теперь уже запястья своей жертвы. Аларик чувствует, как темнеет в глазах. Он не отталкивает Деймона, даже не пытается вырваться — это бесполезно, он по определению слабее, чем вампир. Но мужчина и не отвечает на поцелуй, хотя в нём нет отвращения или ужаса. Словно... Он ожидал подобного. Видел взгляды Деймона, брошенные в его сторону. Лёгкая симпатия и желание, и для Деймона этого достаточно, чтобы сейчас переместить губы Аларику на шею, провести языком по ярёмной вене... По свежим следам от укуса. Рик замечает, что дрожит, и Деймон вдруг гладит его по щеке — мягко, почти нежно. И от этого странного прикосновения адреналин в крови вскипает. — Мне сказали, что я могу быть милым, если захочу. — Я не хочу, — срывается с губ прежде, чем Аларик успевает подумать, что он делает. Прищурившись, Деймон кивает, а потом резко разворачивает мужчину лицом к стене. Рик вскидывает руки, чтобы не проехаться лицом по шершавой каменной кладке, и охает, когда холодные руки пробираются под рубашку, проходятся по груди, задевая соски, скользят по животу. "Мне это нужно", вдруг думает Рик. "И ему, кажется, тоже". Это попахивает безумием, но разве может быть что-то безумнее бывшей жены-вампирши и безответной любви длиной в сто пятьдесят лет? Деймон действует быстро и точно — вжикает молния, джинсы стянуты с бёдер, холодные прикосновения только усиливают уже возникшее возбуждение. Сердце заходится в бешеном ритме, словно бьётся за двоих, и Аларик неосознанно поворачивает голову, чтобы Деймон, словно прочитавший его мысли, вновь накрыл его губы поцелуем — глубоким и жарким. — Не думал, что буду трахаться с вампиром, — выдыхает Рик, когда Деймон дразняще медленными движениями поглаживает его член. Тот только фыркает, вжимаясь в него бёдрами, и Аларик стонет, буквально растворяясь в правильности своих ощущений. Так и должно быть. Это... отвлекает от всего, что долгое время сводило мужчину с ума. Деймон не тратит много времени на подготовку, но он всё же осторожен, когда входит в Рика. И это больно, и это именно та боль, которая нужна. Рик скребёт пальцами по стене, обдирая их, и когда кровь выступает на разодранных подушечках, он видит, как меняется лицо Деймона, как чёрное затопляет его глаза... Аларику кажется, что сейчас Деймон наплюёт на вербену в его крови и прокусит ему шею. Но этого не происходит, и вампир просто движется в нём — резко и глубоко, словно по изломанной линии, входит до конца и выскальзывает почти полностью, заставляя Аларика шире расставлять ноги. Это, наверное, должно быть унизительно. Но Рик чувствует только удовлетворение, и сквозь боль проступают искорки удовольствия, если Деймон толкается в него под нужным углом. Намного больше, чем механический секс. Совсем не похоже на занятие любовью. Дейман сжимает его член, и Рик кончает, чувствуя, как лопаются нити напряжения внутри, чувствуя, как следом финиширует Деймон. Потом они просто стоят рядом, и Деймон по-прежнему почти вжимает его в стену, стоя за спиной. Рик медленно поворачивается к вампиру лицом, мешкая, прежде чем заглянуть Сальваторе в глаза. Он опасается увидеть что-то, что всё разрушит, испортит этот момент странной близости, куда более глубокой, нежели просто физическая. Но у Деймона подтаивают льдинки в глазах, и он смотрит почти грустно. Аларик вздыхает. Неуверенно, словно поддавшись порыву, Деймон целует его — легко, как будто в благодарность. А потом Рик остаётся один. Со спущенными штанами, взъерошенными волосами и странным внутренним равновесием. "Кажется, сегодня действительно всё неплохо получилось", — усмехается он, приводя себя в порядок. А потом идёт домой, чтобы впервые за долгое время уснуть без сновидений, не видя во сне Изабел. * * * Аларик Зольцман хороший человек и хороший охотник на вампиров. Но одного из них он так и не смог убить, и теперь уже вряд ли сможет. Потому что Деймон Сальваторе тоже хороший. По-своему.