Глава 2
17 ноября 2017 г., 16:00
Трудно вообразить больший контраст между внешним и внутренним убранством, чем тот, что предстал глазам напарников и заставил их, раскрыв рот, застыть на пороге «Магазина сладостей мадам Арно». Если снаружи казалось, что перед ними кусок декораций к дешевому ужастику, то внутри их поджидал поистине сказочный интерьер. Если бы в том самом пряничном домике жила не ведьма, а добрая фея, то он, наверное, выглядел бы именно так.
Кондитерская совмещала в себе функции магазина и небольшого кафе: в центре стояли три простеньких столика, за которыми посетители могли выпить утренний кофе с круассаном или продегустировать интересующие их изделия с кружкой чая или какао.
Скалли никогда не считала себя сладкоежкой и вполне искренне предпочитала шоколадным конфетам легкие йогуртовые десерты или в крайнем случае — мороженое, но сейчас… Впрочем, увиденное не столько дразнило вкусовые рецепторы, сколько тешило взор. Вдоль стены полукругом протянулись витрины со сладостями. С левой стороны — всевозможные печенья и бисквиты, аккуратно разложенные по вместительным корзинкам или собранные на специальных стойках в замысловатые башенки. Вслед за ними — пироги, кексы, маффины и украшенные кремом, посыпкой, кусочками фруктов и шоколадной крошкой капкейки. Все это великолепие сменялось множеством пирожных, от одного вида которых кружилась голова: макарон всех цветов радуги, разложенные причудливыми узорами кремовые и шоколадные корзинки, эклеры, старые добрые брауни, меренги, маршмеллоу, муссы и желейные десерты в стаканчиках. Справа, уступив лишь краешек витрины мармеладу и конфетам, расположился шоколад во всех его возможных воплощениях — белый, горький, молочный; в виде толстых плиток, конфет, палочек, трюфелей и фигурок; простой, с орехами, изюмом, ягодами и цукатами. Ну, а в центре, на самом видном месте царили торты ручной работы, способные заставить отвиснуть любую, даже самую скептическую челюсть. Лаконичные и строгие, залитые зеркальной глазурью невообразимых цветов и покрытые шоколадным велюром; многоэтажные красавцы, обтянутые мастикой, с кремовыми цветами, изящным шоколадным декором, с композициями из фруктов, ягод и даже пирожных и безе…
— Bonjour. Могу я вам помочь?
С трудом оторвавшись от созерцания этого кулинарного рая, агенты синхронно повернулись и узрели перед собой обладательницу выведшего их из задумчивости голоса и по совместительству — кондитерской.
Первое, что бросалось в глаза при виде этой женщины, — это ее доходящая до карикатурности «французскость», которой позавидовала бы сама Брижит Бардо. Аннетт Арно, вероятно, было около сорока, но выглядела она как минимум на пять лет моложе. Высокая, ухоженная, изящная блондинка с убранными в пучок идеально уложенными волосами и настолько же безупречным маникюром, она была одета в изумрудное платье-карандаш, которое рискнула бы надеть не каждая фотомодель. Образ дополняли туфли на шпильках точно в тон платью. Поскольку мадам Арно совсем недавно стала американкой, напарникам мало что удалось о ней узнать. Но и из этих крупиц информации было ясно, что она не могла похвастать большим состоянием даже сейчас, после получения наследства. Открыть бизнес в историческом центре Нового Орлеана — затея не из дешевых. Едва ли у нее нашлись бы лишние средства на дорогую одежду, но то, что было на ней, она носила с таким достоинством и шиком, что ведущие дизайнеры мира, упустившие возможность нанять эту женщину для рекламы своих нарядов, при виде ее наверняка обкусали бы себе локти с досады.
— Мы… эээ… — Малдер прокашлялся и достал значок, и Скалли, поняв, что замешкалась, быстро последовала его примеру. — Я агент Малдер, это агент Скалли, ФБР. Мы бы хотели поговорить с вами о Мэттью Берке.
— Très curieux. — Увидев непонимающий взгляд агентов, мадам Арно, опомнившись, прояснила свою мысль на идеальном английском с легким французским акцентом: — Вот уж не ожидала, что мои проблемы привлекут внимание птиц более высокого полета, чем местные полицейские. Вы занимаетесь поиском пропавших людей?
Малдер бросил взгляд на Скалли, но та даже и не думала помогать. Напротив, воззрилась на напарника, ожидая его ответа с не меньшим интересом, чем владелица магазина.
— Нет, наш отдел в некотором роде специализируется… ммм… на расследовании особых, граничащих с паранормальным случаев, и мы…
— Охотитесь на привидений? — Мадам Арно удивленно вздернула бровь и улыбнулась, а Скалли только печально вздохнула и закатила глаза. Она всегда чувствовала себя крайне глупо во время этих разъяснений, но сейчас все же сочла нужным прийти на выручку напарнику.
— Отнюдь. Как правило, стараемся доказать, что у якобы необъяснимых событий есть вполне рациональное объяснение.
— Ну что ж, bienvenue. Хотя я все равно не вполне понимаю, чем вас заинтересовала эта история. Понятия не имею, куда подевался мистер Берк, но могу вас заверить, что здесь его нет. Все это просто… ridicule! Полнейшая нелепость. Я только надеюсь, что с ним все в порядке.
— Вы хорошо его знали? — спросила Скалли.
— О нет, наши беседы никогда не выходили за рамки обсуждений погоды и моей стряпни. И еще успехов Джейми, его дочери. Она интересуется кулинарией и иногда помогает мне. Мистер Берк показался мне довольно закрытым человеком. Мы не успели стать друзьями. И врагами тоже, — добавила мадам Арно, явно не собираясь притворяться, будто не понимает, какое направление принимают расспросы нежданных гостей.
Скалли взглянула на напарника, ожидая, что тот перехватит инициативу, но Малдер был явно слишком увлечен мысленным поглощением содержимого прилавков, поэтому ей не осталось ничего иного, кроме как сурово продолжить допрос самой.
— Как так вышло, что мистер Берк оказался в магазине, когда вас не было на месте?
— В тот день я отлучилась по делам, повесила табличку «Закрыто», но дверь на ключ не заперла.
— Почему? — деловито спросил Малдер, внезапно проявив интерес к беседе.
— Курьер из магазина кондитерских принадлежностей должен был привезти мне заказ. Я хорошо знаю этого паренька, и мы договорились, что он оставит товар за прилавком.
— Получается, мистер Берк вошел, несмотря на то, что магазин был закрыт? — уточнил Малдер.
— Он мой сосед и постоянный клиент. Часто заходит просто так, поболтать, и, должно быть, решил, что я поднялась к себе на второй этаж. Мы с ним говорили накануне. Ему нужно было срочно что-то купить в качестве угощения бывшим коллегам, кажется. Что-то…
— Вишневый клафути, — подсказал Малдер, которому это красивое словосочетание, видимо, запало в душу. — Что бы это ни было.
— О да, Clafoutis aux cerises, все верно. Это вкуснейший ягодный пирог с бренди и свежей вишней. Не желаете кусочек?
— Конечно! — радостно ответил Малдер.
— Не сейчас, — одновременно с ним строго сказала Скалли и недовольно посмотрела на напарника. — В доме бывает кто-то еще, кроме вас?
— Oui, моя уборщица. Но она едва ли справилась бы с мистером Берком, даже если бы захотела. Мисс Харрис восемьдесят семь лет. Впрочем, она и в молодости явно не отличалась крепким телосложением.
— И она справляется с уборкой в таком большом доме? — удивленно спросила Скалли.
— Она почти всю жизнь проработала у мисс Мэй. Как я поняла, они были подругами. Мне, честно говоря, несколько неловко ее увольнять, — немного помявшись, добавила мадам Арно. — К тому же она не просит много. Раз в неделю протирает витрины, столы и пол на первом этаже, да и все. Остальное я делаю сама.
— И как только вы все успеваете? — вполне искренне изумилась Скалли. — Ведь всю эту красоту вы тоже готовите сами?
— Не совсем. Как я уже говорила, пару раз в неделю ко мне заходит дочь мистера Берка, Джейми. Я понемногу ее учила, но не знаю, смогу ли рассчитывать на ее помощь теперь… — Мадам Арно грустно вздохнула.
— А в тот день Джейми не могла… хм… зайти к вам в ваше отсутствие? — поинтересовался Малдер.
— Вы что же, думаете, она как-то причастна к исчезновению собственного отца? — изумилась мадам Арно. — C’est absurde!
Малдер только пожал плечами.
— Поверьте, мы и не такое видели, — глубокомысленно заметил он.
— Ну что вы! — Мадам Арно покачала головой. — Они в прекрасных отношениях. И Джейми очаровательная девушка.
— А у вас самой есть версии? — спросила Скалли.
— Я не имею ни малейшего представления, куда мог пропасть мистер Берк.
— Начнем с того, как он сумел выйти отсюда незамеченным. У него могли быть ключи от черного хода? — Малдер с любопытством заглянул через плечо мадам Арно, словно намеревался «просветить» внутренности дома рентгеновским взглядом.
— Здесь нет никакого черного хода. Вообще с другой стороны, которую не видно на камере, никаких выходов и окон нет, если только мистер Берк не спрыгнул с галереи на втором этаже. Но после этого он вряд ли далеко бы ушел. Все окна в доме целы и заперты изнутри. Их додумался проверить даже этот местный болван, уж простите… Как же его? Сержант Дэвис. — Мадам Арно презрительно хмыкнула.
Скалли, чувствуя, что беседа рискует пойти по замкнутому кругу, решила, что пришло время сменить тему на более нейтральную.
— Расскажите немного о том, как вы получили этот дом, — попросила она.
— О, это была… un grand succès! Большая удача! — Мадам Арно просияла. — Не поймите меня неправильно, — быстро поправилась она. — Я не только не знала мисс Мэй лично, но и вообще не подозревала о ее существовании. Мои предки когда-то действительно перебрались из Франции в Новый Орлеан, но уже в начале века часть семьи вернулась обратно в Европу и не поддерживала связь с оставшимися в Америке родственниками. Поэтому я могла только догадываться о том, что здесь у меня все еще есть родня. Удивительно, что из всего нашего семейства осталась я одна… Насколько я поняла, мисс Мэй никогда не была замужем. Quel dommage!
— Вы прекрасно говорите по-английски, — вставила Скалли.
— Merci. Я пятнадцать лет была замужем за англичанином. К сожалению, он скончался. Детей у нас нет, поэтому я легко могла отправиться, куда захочу. Я переехала сюда, надеясь начать жизнь с нового листа. Даже вернула свою девичью фамилию.
— А чем вы занимались на родине? — спросил Малдер.
— Вела финансовый учет в одном ресторане. Скучнейшее времяпрепровождение, но благодаря ему я смогла наблюдать за работой шеф-поваров и кондитеров и в итоге превратить свое хобби в профессию. — Мадам Арно широко улыбнулась, и ее глаза загорелись счастьем человека, мечта которого наконец сбылась.
— И как вам здесь живется? Мы слышали о некоторых… кхм… странных свидетельствах ваших соседей, — аккуратно подвел к нужной теме Малдер. — Что насчет того случая с Бенджамином Холлом? И вашей соседкой, которая так испугалась за вас, что вызвала полицию?
— О, ну вы же сами понимаете: это очень старый дом, — с улыбкой произнесла мадам Арно.
Агенты переглянулись, не вполне понимая, как трактовать последнюю фразу, и Скалли решила истолковать ее на свой лад.
— Само собой. Сквозняки, старые трубы, прогнившие доски…
— Нет-нет, я хочу сказать, что у дома богатая история. Здесь жило и умерло немало людей. Неудивительно, что тут может ощущаться их присутствие. — Мадам Арно легкомысленно пожала плечами, как будто говорила о самых естественных и будничных вещах на свете. — Я тоже зачастую что-то вижу и слышу иногда странные звуки, но меня это не пугает. «Они», кем бы они ни были, обитают здесь много дольше моего и имеют на то полное право. Я стараюсь жить с ними в мире. — Улыбка Скалли моментально стала натянутой, а в глазах промелькнуло скептическое разочарование. Малдеру же явно не терпелось расспросить женщину обо всех услышанных ею «странных звуках» и увиденном «чем-то», но он, по-видимому, счел, что этот разговор можно оставить на потом. Или просто почувствовал раздражение напарницы.
— Последний вопрос, мадам Арно, — сказал Малдер. — Вы сказали, что в тот день отлучались по делам. Где вы были?
— Мне бы не хотелось говорить. Это мое личное дело. Une affaire privée. Да и какое это имеет значение? — В голосе Аннетт вдруг проступил металл. — Вы же явно считаете, что что-то произошло с мистером Берком здесь, в доме. А дома-то меня точно не было.
— Разве кто-то может это подтвердить? — спросила Скалли.
Мадам Арно, словно не веря своим ушам, удивленно перевела взгляд со Скалли на Малдера и обратно.
— Послушайте. Я меньше всех заинтересована в том, чтобы за моим магазином, на открытие которого я истратила все до последнего гроша, закрепилась дурная слава. Да и чем мне мог насолить этот бедолага? — Она пожала плечами и кивнула в знак того, что беседа окончена. — А теперь простите, я должна идти: на пороге уже стоит покупатель. Теперь для меня каждый клиент на вес золота.
Обернувшись, агенты действительно увидели в дверях старушку, которая, не обратив на них никакого внимания, торопливо просеменила к витрине с булочками. Скалли посмотрела на Малдера и кивком указала на дверь, но тот, наклонившись к ней, умоляюще прошептал:
— Мы что, правда возьмем и уйдем отсюда? Мы же до сих пор не завтракали!
Мадам Арно не то услышала его громкий шепот, не то догадалась о содержании их беседы.
— Может быть, попробуете мой шоколадный фондан? — спросила она, стоя за кассой и отсчитывая старушке сдачу. — Прежде чем вы спросите, агент Малдер, это бисквитный десерт с жидкой начинкой из горячего темного шоколада. Сверху и по бокам хрустящая корочка, а внутри — настоящее шоколадное блаженство. Я подаю его с шариком ванильно-мятного мороженого, а сверху украшаю ягодами и взбитыми сливками. И к тому же…
Малдер громко сглотнул, а Скалли поспешила ответить:
— В другой раз, благодарим. — И потянула напарника к выходу.
— Хотя бы возьмите с собой круассаны! — продолжала кричать им вслед мадам Арно. — Есть шоколадные, фруктовые, с заварным кремом… — К счастью, Скалли успела вытолкать Малдера за дверь, прежде чем он скупил бы не только проклятые круассаны, но и весь магазин впридачу.
***
— Вот уж не думала, что ты такой сладкоежка, — сказала Скалли, с облегчением выдохнув, как будто только что спаслась сама и вытащила напарника из-под обломков пылающего дома. То ли от приложенных усилий, то ли от разгоревшейся к десяти утра жары она так устала, что ей пришлось смахнуть со лба пот. — Не могу поверить, Скалли, что ты только что обрекла нас на то, чтобы завтракать неизвестно где вместо этого райского места! — В Новом Орлеане и без стряпни главной подозреваемой найдется чем полакомиться. Ты же сам заманивал меня сюда гумбо и джамбалайей. — Кто ест на завтрак суп и рис с ветчиной? — Тогда вернемся в отель и, как обычно, съедим порцию вафель с отвратительным кофе. А потом поедем в аэропорт, — невозмутимо заявила Скалли. — Это еще почему? — спросил Малдер, бросив последний тоскующий взгляд на теперь казавшуюся ему такой желанной дверь в кондитерскую. — Малдер, у этой дамы руки, может, и золотые, а вот мозги слегка набекрень. Ты же сам слышал. И да, знаю, что ты мне ответишь, но даже тебе придется признать, что местная полиция с этим делом прекрасно справится. Мисс Диабет вполне могла сама бог знает что натворить. — Зачем? — Да откуда я знаю? Может, у нее в спальне алтарь для жертвоприношений! — Брось, Скалли. Если человек верит в не самые научные, на твой взгляд, вещи, это еще не делает его психом или маньяком. Взять хотя бы меня… Скалли с трудом подавила приступ возмущения, напомнив себе, что основная цель всего этого предприятия — развеяться, погреться перед унылой зимой и, конечно же, помочь Малдеру (да и себе) вспомнить, что их работа может приносить не только боль и разочарование. — Ладно. — Она вздохнула и подняла руки в знак поражения. — Твоя взяла. — Отлично! — Малдер с довольным видом потер руки. — Значит, впереди у нас много дел. Сначала давай поговорим с дочерью пострадавшего… — Сначала давай в самом деле позавтракаем.***
Американский Юг все-таки был удивительным местом, и это касалось даже завтраков. В какой еще части Штатов людям пришло бы в голову подавать в качестве традиционного утреннего блюда мамалыгу с креветками? Только увидев, что каждое второе кафе на их пути на все лады рекламировало этот «завтрак дня», Скалли вспомнила про выражение «пояс мамалыги», которым иногда обозначали все южные штаты от Техаса до Вирджинии. Ну, а Малдер, разумеется, настоял на том, чтобы попробовать местного колорита, раз уж Скалли лишила его возможности заработать ожирение в кондитерской. Завтрак давно остался позади, но она до сих пор с ужасом вспоминала стоявшую перед ней огромную тарелку щедро сдобренной маслом и тертым сыром кукурузной каши с соте из креветок с беконом и зеленью. Скалли, привыкшая завтракать легким йогуртом и кофе, осилила в лучшем случае треть этого вкусного, хотя и специфического и чрезвычайно вредного блюда, о чем уже горько сожалела. После плотной трапезы она едва-едва поспевала за бодро шагающим вперед Малдером: еда осела в ее желудке каким-то чудовищным камнем и словно тянула вниз, а сверху с такой же силой придавливал полуденный зной, и Скалли казалось, что она вот-вот рухнет и лужей растечется по земле. Впрочем, в последнее время ей не требовалась тарелка каши с морепродуктами, чтобы почувствовать себя подобным образом. Уже давно какая-то непонятная хроническая усталость буквально преследовала ее по пятам: даже в понедельник утром, отдохнув на выходных (когда выпадала такая возможность), она уже просыпалась измотанной. Скалли даже всерьез начала опасаться, что у нее лунатизм и она, сама о том не подозревая, куда-то ходит и чем-то занимается по ночам. Но в то же время отдавала себе отчет в том, что усталость эта на самом деле была не физического свойства. Это странное мучившее ее состояние никак не сказывалось на качестве ее работы: Скалли все так же могла часами проводить вскрытия, преследовать подозреваемых, блестяще стрелять и безупречно составлять отчеты для Скиннера. Порой ей казалось, что только энтузиазм и энергия Малдера помогали ей оставаться на плаву, но после дела Ли Роша она отчетливо ощущала, что и в его внутреннем стержне появился какой-то надлом. Но если сама она никак не могла перебороть охватившую ее апатию, то Малдер, видимо, сражался со своей, пытаясь вышибить клин клином и проявляя ненужный пыл и суетясь больше обычного. Что только добавляло Скалли раздражения и, если уж совсем начистоту, выглядело несколько жалко. Раздумывая об этом, Скалли забылась и очнулась только тогда, когда агенты оказались перед домом мистера Берка. К нему они отправились во всеоружии, предварительно кое-что разузнав о пропавшем. Хотя информации нашлось не так уж много: мистер Берк, очевидно, был личностью вполне заурядной и законопослушной. Всю свою жизнь — шестьдесят восемь лет — он прожил в соседнем с Мирандой Мэй доме. Работал инструктором по вождению, поздно женился — на своей коллеге, женщине значительно моложе него, которая семнадцать лет назад родила ему дочь, Джейми, но, увы, вскоре скончалась от болезни. Последние годы он не работал и жил вместе с дочерью. В сравнении с ныне принадлежащим Аннетт Арно домом жилище Мэттью Берка казалось таким же скучным, как биография его обладателя. Говоря проще, на фоне импозантного особнячка оно совершенно терялось, проигрывая соседу буквально во всем, начиная с размера и заканчивая харизмой. Честно говоря, Скалли поначалу приняла этот невзрачный домишко за хозяйственную пристройку. Дверь открыла молодая симпатичная девушка весьма благообразного вида — невысокая брюнетка с неяркими, но приятными чертами лица. Не будь Малдер и Скалли опытными агентами ФБР, то ни за что не разглядели бы скрывавшиеся за этим неприметным фасадом следы бурно проведенных подростковых лет: в носу виднелась дырка от пирсинга, черные корни волос явно контрастировали с их естественным каштановым цветом, а из-под кокетливого рукава-буфа лиловой блузки выглядывал край татуировки. Только брутальная серьга в виде креста в левом ухе, не скрываясь, выдавала истинное лицо своей обладательницы. «Как золушкино платье, „забывшее“ превратиться обратно в лохмотья, — подумала Скалли. — Только наоборот». — Папу теперь ищет ФБР? — изумилась Джейми, когда агенты представились и зашли в гостиную, своей скучной непримечательностью в точности соответствующей внешнему облику дома. Малдеру, кажется, хватило на сегодня одного разъяснения, и он, пользуясь дарованным ему правительством (и возрастом) авторитетом решил строго перейти сразу к делу. — Джейми, где ты была, когда твоей отец отправился в кондитерскую? — Здесь, где же еще. Я уже почти три недели никуда не выбираюсь, даже к Аннетт. У меня экзамены на носу, я целыми днями готовлюсь. Собираюсь поступать в бизнес-школу. А почему вы здесь? Что-то выяснилось? — Мы просто помогаем местной полиции, — миролюбиво ответила Скалли. — Значит, бизнес-школа? После разговора с мадам Арно мы ожидали услышать, что ты собираешься пойти по ее стопам. — О нет, это просто хобби. У меня… не очень много друзей, а с Аннетт интересно общаться: она рассказывает мне о Франции, о кулинарии… И прежде, чем вы спросите — нет, я уверена, что она не имеет никакого отношения к исчезновению папы. — Вы с отцом в хороших отношениях? — Малдер явно не был настроен чиниться. Джейми удивленно воззрилась на агента. — У меня никого, кроме него, нет, — дрожащим голосом наконец заговорила она. — Иногда мы ругаемся, как и все, и у папы… как бы это сказать… — Джейми замешкалась. — Тяжелый нрав. Он бывает и упрямым, и злопамятным, да и у меня характер не сахар, но он — вся моя семья. А я уже вторую неделю не знаю, где он. Этот искренний монолог, кажется, пробил броню Малдера, и он только сочувственно кивнул девушке. — У тебя есть хоть какие-то предположения о том, куда он мог деться? — спросила Скалли. — Не происходило ли с ним в последнее время чего-то необычного? Джейми яростно замотала головой. — Нет! Я уже сто раз говорила полицейским: папа никогда так не поступал. Скрываться ему незачем и не от кого, уезжать — некуда и не с кем. Да ведь он даже документов и денег не взял. Вышел на минутку, при себе — только немного наличных. Он немолод, все что угодно могло стрястись… — Она горестно вздохнула. — Я только хочу наконец узнать, где он, вот и все. — Тебе известно что-нибудь о других происшествиях в доме Аннетт? Не доводилось видеть там что-нибудь… странное? — поинтересовался Малдер. — В каком смысле «странное»? — Брови Джейми взмыли вверх от удивления. — Ничего я не видела. А если вы про тот случай, когда миссис Арчер вызвала полицию, то выкиньте из головы. Ей просто заняться нечем. Джейми бросила взгляд на настенные часы и добавила: — Простите, мне пора. Надо продолжать готовиться, хоть это и тяжело. Но папа бы не хотел, чтобы я опять натворила глупостей. С этими словами она любезно открыла перед агентами дверь, и те вышли наружу.***
— «Опять»? — Скалли покачала головой и многозначительно взглянула на Малдера. Это случайно вырвавшееся слово не ускользнуло от внимания обоих напарников. — Да, тут все не так просто, — задумчиво протянул Малдер. — Девочка-подросток без матери, у отца «тяжелый нрав» — все как по учебнику. Но все равно любопытно, каких глупостей она успела натворить. Хотя, если подумать, можно догадаться. — В каком смысле? — удивилась Скалли. — Видела ее сережку? — Крест? И о чем же это говорит, Шерлок? — В том-то и дело, что это не крест, Скалли, а символ перекрестка дорог. Знак Барона Самди. — Понятия не имею, что это, но… Неужели вуду? Наконец-то, дождалась! — саркастично воскликнула Скалли. — Боюсь, в Новом Орлеане ты со своим скепсисом рискуешь остаться в меньшинстве. — Малдер шутливо погрозил напарнице пальцем. — Барон Самди — очень почитаемый здесь гаитянский дух смерти, воскресения и секса, любитель алкоголя, сигар, веселья и всяческих противоправных действий. В общем, настоящая рок-звезда. — И, должно быть, кумир подростков. Так какова же твоя версия? Наша будущая бизнес-леди в свободное время занимается чтением проклятий и жертвоприношениями? А папаша попал под горячую руку? — Я бы не спешил делать такие выводы. — Просто пытаюсь предугадать ход твоих мыслей. — Скалли пожала плечами. — Думаю, девочка успела победокурить с друзьями, от которых теперь отрекается. Подростки любят играть с огнем. Кто из нас, бывалоча, не шалил с доской Уиджи? Не вызывал Кровавую Мэри? Мы в Новой Англии, помнится, пытались побеседовать с призраками Салемских ведьм. Ну, а в Новом Орлеане юным любителям оккультизма и выдумывать ничего не надо — колдовство здесь просто в воздухе витает. — Подозреваю, мистера Берка беспокоили не мистические злые духи, а вполне реальные горячительные напитки, ну и как следствие — прочие… так сказать, излишества, — хмыкнула Скалли. — Так или иначе, я пока не склонен думать, что девица отправила его за это к праотцам. Вот только интересно, с чего она вдруг так искренне взялась за ум. — Малдер на секунду задумался. — Честное слово, Скалли, — в его голосе вдруг отчетливо зазвучали игривые нотки, — тебя послушать — так ты всю юность прилежно просидела за учебниками. Ни за что не поверю. — Чем я точно не баловалась, Малдер, так это оккультными ритуалами, — улыбнулась Скалли. — За это у нас отвечала Мисси. Хотя один раз, помнится, когда мне было лет десять, я напросилась в компанию к ней и ее подружкам, и они уговорили меня вызвать ту самую Кровавую Мэри, которую ты уже упоминал. Перепугалась я до чертиков. — То есть ты ее увидела? — Мелиссу, успевшую приклеить на горло муляж кровавой раны и скорчить жуткую рожу, пока я, как дура, стояла с закрытыми глазами? Да. — Между прочим, существует мнение, что это в некотором роде обряд инициации современного фольклора, а Кровавая Мэри олицетворяет собой страх перед первой менструацией и потерей девственности, — монотонным тоном зануды-ботаника проинформировал Малдер напарницу. — Умеешь же ты поддержать светскую беседу, — сказала Скалли и печально покачала головой. — Так что, удалось вам вызвать кого-нибудь из ведьм? — Нет. — Малдер задумался и улыбнулся каким-то своим воспоминаниям. — Но знаешь, со мной однажды случилась история, чем-то похожая на твою. Мне было лет девять, и мы играли в «Паутину Шарлотты»… — Я думала, это детская книжка, — удивилась Скалли. — Да, наверное, название оттуда и пошло. — Малдер пожал плечами. — Шарлотта якобы была дочерью сожженной на костре ведьмы. После смерти матери она долго пряталась в лесу, где в конце концов и умерла. А вызвать ее можно, сев напротив зеркала в темной комнате без окон и предложив ей какой-нибудь подарок. — И зачем? — Как обычно — задать вопросы, загадать желание… — И что же ты загадал, если не секрет? — с любопытством спросила Скалли. — Ох, стыдно признаться, но… — Малдер засмеялся. — Все мои мысли тогда крутились вокруг одной девчонки. Дженнифер — моя первая любовь. Жила эта рыжая дылда в доме по соседству. Поэтому вместо нового велосипеда или радиоуправляемого вертолета я попросил о взаимности. Громко, ясно и очень красноречиво. — И?.. — Скалли уже предчувствовала, что у истории печальный конец, но ее губы помимо ее собственной воли изогнулись в улыбке. — Если кратко, надо мной еще долго потешалась вся округа. И к тому же «Шарлотта» забрала, а потом еще и посеяла мой щедрый дар — мамин дорогой браслет, который та накануне забыла в ванной. Так что я еще и получил по первое число. — Только не говори, что «Шарлоттой» была… — Дженнифер, разумеется. — О, Малдер… Какой ужас! — Скалли попыталась изобразить сочувствие, но вышло не очень, и, перестав притворяться, она рассмеялась. — Кстати, Дженнифер по-прежнему живет в том же доме. Замужем за адвокатом, трое детей. До сих пор припоминает мне ту историю, когда я бываю в тех краях. — Твое разбитое сердце, как вижу, так и не зажило? — с ухмылкой спросила Скалли. — У меня с тех пор несколько поменялся вкус в женщинах. Предпочитаю тех, кто не так падок на драгоценности. И желательно ниже ростом. Хотя к рыжим волосам до сих пор неравнодушен. — И он улыбнулся одним уголком рта. Скалли почувствовала, что краснеет, и торопливо отвернулась.***
Остаток дня Малдер и Скалли провели, допрашивая остальных фигурировавших в деле персонажей. Бенджамин Холл, упавший с лестницы в доме Аннетт, оказался мужчиной весьма преклонных лет. Судя по тому, что его зрение, слух и скорость мысли соответствовали его двигательной активности (которая явно не отличалась высокими качествами еще до падения), доверять показаниям этого милейшего старичка было бы крайне опрометчиво. Оставалось только радоваться, что каким-то чудом он выжил и даже не сломал ни единой кости. По словам мистера Холла, он, дожидаясь Аннетт за столиком, увидел на втором этаже «какое-то странное, похожее на паука существо» (описать которое подробнее затруднялся) и бог знает зачем отправился на разведку. После чего «какая-то неведомая сила» подтолкнула его и заставила кубарем скатиться вниз. Вторая свидетельница, миссис Лилиан Арчер, живущая в доме напротив, рассказала о «каком-то странном существе» немного больше. Якобы однажды вечером, когда Аннетт отсутствовала, в окне второго этажа мелькнуло высокое, тощее создание «с паучьими лапами» и перепугало миссис Арчер до такой степени, что та вызвала полицию. Познакомившись с ней, агенты быстро поняли, почему Джейми Берк говорила о миссис Арчер в таком пренебрежительном тоне. Она являла собой типичную — в плохом смысле этого слова — домохозяйку, чьи дети давно разъехались, оставив ее один на один с любимым занятием — шпионить за соседями и распускать слухи. Ее единственным хобби была, как это ни странно, кулинария, и миссис Арчер принялась за нее с удвоенным жаром, как только по соседству поселилась Аннетт Арно. Малдеру и Скалли даже досталась первая порция экспериментального кофейного парфе, рецепт которого она выведала у новой соседки, — слоеного десерта из взбитых с ванилью и сахаром сливок. — Ну что ж, Малдер, подведем итоги, — сказала Скалли, сидя вечером на кровати в номере напарника. — Примем за данность, что с мистером Берком что-то стряслось — благо иначе решительно непонятно, что мы вообще здесь делаем. У нас имеются: дом с привидениями, француженка, которая наотрез отказывается говорить, где была в момент совершения предполагаемого преступления, дочь пострадавшего с темным прошлым и серьгой какого-то Батона… — Барона, Скалли. — Как скажешь. Старичок на грани маразма и под стать ему — соседка-трещотка с богатым воображением. — Что-то мне подсказывает, Скалли, что ни один из них к этому исчезновению не причастен. Кроме, возможно, дома с привидениями. — Я ждала, когда ты что-нибудь такое скажешь. Давай пропустим ту часть, где я умоляю тебя поделиться со мной своей бесспорно нестандартной версией, и ты сразу перейдешь к делу. — У меня пока нет версии, — загадочно сказал Малдер. — Но я, сама понимаешь, никак не могу проигнорировать слова мадам Арно и других свидетелей… — Полуслепого старичка и помирающей со скуки домохозяйки? — Скалли, но ведь все не случайно. Это же Новый Орлеан, а не какой-нибудь очередной Спрингфилд. — И?.. — Здесь, Скалли, каждый дом — с историей, да еще какой. И если где-то в нашей стране и стоит искать паранормальное, то именно тут. — Малдер аж загорелся. — Я только никак не возьму в толк, какая вообще необходимость искать паранормальное. — Скалли, как это часто случалось, было жаль опускать напарника с небес на землю, но всему есть предел. — Такая, что у нас пока нет никакой не паранормальной версии. Скалли закатила глаза. — Малдер, беднягу легко мог хватить удар. Он мог потерять память, забыть свое собственное имя. Даже уехать куда-нибудь. Скорее всего, лежит сейчас в какой-нибудь больнице или, увы, морге под именем Джона Доу. Ты хоть представляешь, сколько людей пропадают вот так каждый день? — С легкостью приму любую из этих версий, если ты объяснишь мне, как он мог покинуть дом не замеченным камерой слежения. — Ты сам сказал, что ее собирались снять. Может, она неисправна. Наверняка есть помехи. Или изображение «подвисло». Просто не повезло, вот и все. — Нет, Скалли, я прекрасно знал, что ты это скажешь, поэтому связался с местной полицией и попросил прислать мне запись, — победоносно сообщил Малдер. — Там нет никаких помех и «зависаний». Мэттью Берк не покидал кондитерскую Аннетт Арно. — Ты говорил, что полиция осматривала дом. У нас есть протокол обыска? Нашлось хоть что-то подозрительное? — Нет, — покачал головой Малдер. — Но я успел убедиться, что полицейские не слишком-то жаждут тратить время на это дело. Они разослали информацию по всем больницам и моргам в ближайшие штаты и явно палец о палец не ударят, пока не получат ответ. — И каким образом ты планируешь получить ордер на обыск? — Добрым словом, Скалли, — подмигнул ей напарник. — Исключительно добрым словом.
