Страх Грядущего

      Подземная лаборатория «DredgerCorp». Ночь. Медицинское крыло.       Как только стихли последние выстрелы, на холл опустилась тишина. Не стонали раненые, не завывали существа, как будто там наверху кто-то могущественный нажал на кнопку «заглушить». Раненых просто не было, были лишь мёртвые. Немногочисленный персонал приходил в себя после схватки, охранники и храбрые санитары, и те и другие много повидавшие в жизни оседали там же, где стояли, слишком уж неожиданным и опустошительным было нападение, слишком страшным. Просто до дрожи в ногах и абсолютной бледности кожи. Страшное и простое осознание того, что ты разминулся со смертью, слышал свистящий звук косы, забравшей кровавую жатву несколькими минутами ранее.       Понимала это и Адерли. Та, кто храбро, пусть и безрассудно, бросилась в самое пекло и выжила. И также, как и всех, её настиг откат. Схлынул адреналин, затряслись конечности, ранее смуглая кожа теперь посерела, приобретая болезненную бледность, волосы спутались и растрепались, а глаза казались огромными омутами, в которых можно было утонуть. В общем, если не знать подоплёки событий, то её можно было принять за наркоманку, которая только что вколола себе хорошую такую дозу.       Шальной взгляд девушки метался от одного угла к другому, бегло осматривая помещения и цепляя только самые яркие моменты: трупы, множество трупов, разруха и кровь, но самым ярким и запоминающимся были лица нескольких медсестёр и медбратьев, что пугливо выглядывали из-за угла и дверей, несколько ранее выламываемых напавшими. Их было так мало, катастрофически мало по сравнению со временем до нападения.       Яркая мысль ввинтилась в голову: «Они всех убили». И что-то надломилось в ней, тщательно отгоняемые страхи и переживания навалились на уставшую и истощённую девушку. С короткой сверхновой вспыхнул образ существа, которое она протаранила, и Джессика просто отключилась. Мозг, перегруженный впечатлениями, принудительно погрузил организм в беспамятство.       Проснулась Адерли рывком. Раз, и сознание просто включилось, отсеивая обработанную мозгом информацию и растворяя кошмары, в не менее ужасной, чем сновидения, реальности.       Пошарив рукой вокруг себя, девушка не сразу сообразила, где она и кто. Однако через несколько секунд ватная голова наконец включилась, и на Джессику нахлынул поток воспоминаний. Непроизвольно из глаз потекли слёзы, а руки судорожно вцепились во что-то тёплое и мягкое. Оказалось, что её перенесли в кабинет заботливые подчинённые, положив на кровать не раздевая. А тем предметом, во что она судорожно, как за спасательный круг, вцепилась, было одеяло.       Полежав так несколько минут, девушка встала и принялась приводить нервы в порядок. Для этого она достала из ящика стола небольшой пузырёк сильнейшего успокоительного и, не разводя, приложилась к горлышку. Горькие капли покатились по языку и скатились в пищевод, обжигая и отгоняя мрачные и истеричные мысли.       Как только истерика отступила всерьез и надолго, девушка наконец обратила внимание на окружение и на звуки, исходящие из-за двери, а там, к слову, было о чём послушать.       Разговаривали несколько человек и на слегка повышенных тонах, в общем, явно ситуация была странная. Настолько, что из глубин организма высунулось любопытство, и настойчиво стало подталкивать владелицу тела присоединиться к обсуждению.       Выглянув из-за двери, девушка обозрела холл, в котором пусть и остались следы разрухи, но всё же было видно, что выжившие наводили порядок: разбитые цветочные кадки убрали, землю собрали и пересадили цветы, слегка отмыли кровавые кляксы, хотя цепкий взгляд всё равно заметил несколько неубранных отметин. Бумаги также собрали и отложили, но вот что бросалось в глаза, так это разложенные в несколько рядов тела, накрытые простынёй. И несколько мёртвых существ являлись ярким напоминанием отгремевшему недавно бою. Так же неприятно удивившим её сюрпризом стала полутьма, в которую погрузился холл — теперь все предметы отбрасывали зловещие тени, которые очень напрягали и без того угнетённую девушку.       Передёрнувшись от вновь нахлынувшего отвращения и страха за жизнь, Джессика обратила взгляд на вход в холл. Возле автоматических дверей с датчиком движения, ранее светившимся равномерным зелёным светом, а теперь лишь изредка мигающим ярко-красными аварийными лампами, расположился своеобразный КПП: каталки и кресла, стоявшие по обе стороны помещения, теперь образовывали внушительные такие баррикады, перекрывая холл на две неравные части, за ними расположились охранники, её медицинский персонал и двое незнакомцев. А, нет, не двое, а один незнакомый и один очень даже знакомый. Печально известный Альтман.       Разговор происходил между неизвестными и старшим охраны явно не первую минуту и на повышенных тонах:       — И что вы предлагаете мне сделать? Бросить всё и идти на прорыв к поверхности? — надрывал голос тридцатипятилетний Варнер Мекрос, старший группы охраны.       — Но и вы поймите! Если сейчас же не уйти отсюда, то вас перебьют! Для некроморфов морг и медицинское крыло — самая первостепенная цель! — продолжал убеждать упирающихся людей Альтман.       — Я ничего не могу сделать! Даже связаться с начальством и то не могу, как обрубили связь, так больше и не восстановили, а идти туда, во тьму, и вести за собой людей я не буду, — отрезал Мекрос.       — Да и вообще, разве вы не видите, что их становится всё больше? Я больше чем уверен, что половина лаборатории заполнена некроморфами и промедление смерти подобно! Вы же сами видели те записи! Они не остановятся ни перед чем ради вашего полного уничтожения! Это истинное зло, вылезшее из самых глубин бездны! — это включился второй неизвестный, облачённый в тяжёлый костюм со странным индикатором, светящимся бирюзовым цветом на спине. При этом он активно жестикулировал каким-то предметом, в полутьме было не разобрать, что это, но явно что-то опасное, и периодически указывал на завёрнутых в покрывало трупы.       Как поняла девушка, тема касалась напрямую вопроса выживания всего медицинского отдела, людей, доверившихся ей, а может быть и даже о выживании всей базы в целом. А также это незнакомое слово «некроморфы» — уж не те ли это существа, что напали на них? Такая важная тема и обсуждается без неё? Нет! Адерли помотала головой и решительно направилась к говорящим.       Джессика обошла сложенных в ряд мертвецов, выходя на небольшой пятачок света, и тут же отшатнулась от уставившегося в её лицо оружия. Теперь она поняла, что держал в руках неизвестный. Тем самым непонятным предметом оказался плазменный резак с тремя целеуказателями в вертикальном положении.       Охрана тут же напряглась, а вот Айзек наоборот расслабился и, пару раз осмотрев девушку, успокоился.       — Ошибочка вышла, — весело заметил он и опустил резак параллельно земле.       — Какого чёрта? Вы что себе позволяете! И кто вы такой?! — шок, что охватил Адерли, невозможно было передать словами, только недавно успокоившаяся девушка вновь начала заводиться, но это был уже не страх, а скорее злость на незнакомого ей человека. Ведь он мало того, что наставил на неё оружие, так ещё и наслаждался ситуацией. Конечно, она не могла видеть его лицо, но почему-то она была уверена, что тот явно веселится. И ехидные нотки в голосе тут точно не при чём.       — Кто я такой? Ну-у, чистильщик, инженер, убийца и просто хороший человек, а зовут меня Айзеком.       Дальше Кларк принялся перечислять фантазии на тему своего величия. Всё же одиночество страшная штука, также как упорство, желание жить и некоторые психические отклонения, сопряжённые с постоянным риском. Чем дольше он перечислял, тем сильнее вытягивались лица у всех присутствующих, и только Альтман начал потихоньку понимать причину веселья и такого словесного поноса со стороны напарника. В мозг учёного проникла мысль о том, что Айзек свихнулся давным-давно и сейчас его накрыло, впрочем, каждый сходит с ума по-своему, верно?       Между тем беглый инженер с Ишимуры просто веселился и сбрасывал пар. Да, Айзек прекрасно понимал, что его в данный момент клеймят безумцем, но ему было жизненно важно немного разрядить обстановку и успокоить вопящую паранойю. Паранойя — это всегда стресс. А какое самое древнейшее средство против стресса? Один очень приятный способ сразу исключается, за неимением партнёрши, алкоголя тоже нету, наркотики Кларк крайне ненавидел — сказывалось его прошлое и мороки, навеянные Обелисками. Вот и оставалось изливать на желающих и безмерно дорогих слушателей свой бред, сгенерированный воспалённым мозгом. А бреда того было ой как много. Тут уж никакие психологи и психиатры не помогут. Даже сам Айзек не до конца понимал, почему его понесло, а ведь ответ был прост: древнейший человеческий инстинкт.       Человек — это социальное существо, и выживание в неблагоприятной среде без длительного общения его убивает. Так уж получилось, что попав в прошлое, разум бывшего инженера наконец-то начал вспоминать, что такое социум и живое общение, просыпались казалось бы позабытые навыки социальной адаптации. А что до этого? До возвращения всё его общение сводилось к выполнению приказов, вечной беготне, да коротким переговорам по видеосвязи. Постоянные кошмары, назойливая паранойя, ожидание удара в спину не давали расслабиться до конца. Все переживания Кларка вылились в конфликт внутри его души. Одна сторона кричала: «Никому не доверяй!». А другая сторона шептала: «Вот, Айзек, ты наконец-то дома, на Земле, тут есть люди, ты не одинок!»       «Вся моя история жизни — это вальс со смертью», — думал Айзек, продолжая нести бред. Перед глазами пролетели картины казалось бы забытого и запрятанного в глубины разума прошлого.       «Круг» юнитологов, Джейкоб Даник, осознание смерти Николь, страшные в своём трагизме и отчаянии картины из воспоминаний Розетты с Тау Волантис, сплошной круговорот смертей, и нет конца и края им. Как же он устал, устал от всего этого, от суеты, от попыток прожить ещё один день, вырывая его из когтистых лап некроморфов. Эти исчадия ада быстро научили его думать сразу обо всём и ни о чём. Больной мозг инженера спасался, отстраняясь и вгоняя тело в состояние, близкое к апатии.       «Надоело всё!» — решительно подумал Кларк и убрал забрало шлема, явив всем людям его уставшее и осунувшееся лицо.       — В общем, так. Вы ведь здесь главная? — Айзек осмотрел выживших и точно определил Адерли как негласного лидера. — Тогда слушайте: некроморфы, это те создания, напавшие на вас недавно, выглядят они по-разному и особенности у них разные. Одни плюются кислотой, другие выпускают более мелких тварей, третьи очень быстры и могут передвигаться по стенам и потолку. Видов некроморфов великое множество, но всех их обьединяет одно желание: уничтожить всё живое и создать из трупов своё подобие. И их цель номер один, это ваше крыло, в целом, и морг, в частности. Им плевать на боль, им плевать на чувства, им плевать абсолютно на всё. Некроморфам нужен только биоматериал из вас самих для создания твари покрупнее и гораздо более разумнее.       — Просто так некроморфы не появляются, — продолжил инженер откровенничать. — Необходим катализатор — «Обелиск» — огромная, спиралеобразная, минеральная структура чёрного, либо красного цвета. Она испускает особые электромагнитные волны, сводящие с ума существ с высшей нервной системой. По сути, Обелиск сводит с ума, действуя по площади, после чего там, где он воздействовал, прокатывается волна самоубийств, либо убийств с особой жестокостью, а после появляются некроморфы. И, видимо, один такой у вас тут присутствует, ибо другой объективной причины массового поднятия некроморфов я не знаю.       То, о чем рассказывал этот человек, не просто пугало, оно приводило в ужас, и не удивительно, ведь свои слова Айзек подкреплял видеоматериалами из памяти костюма.       «Из него получился бы неплохой преподаватель. Но как же это ужасно! И что только пытались вывести и создать в этой лаборатории?» — Адерли мрачно подумала, что человечество в очередной раз играет с огнём. Задумавшись, она пропустила конец речи Айзека.       — Не мог бы ты повторить то, что сказал в конце? — инженер посмотрел на неё пристальным взглядом и повторил ранее сказанное: — Я говорил, что всем нам надо уходить отсюда, а саму лабораторию полностью уничтожить вместе с Обелиском, иначе, рано или поздно, Юнитология и реплики обелисков как зараза разойдутся по всему миру. А это будет рукотворный Апокалипсис, человечество само убьёт себя. — Айзек замолчал и только мрачные взгляды были ему ответом.       Кевин Алигьерри, что внимательно прислушивался к разговору из-за двери внутренних помещений больницы, решительно вышел вперёд, ему очень не понравились крамольные разговоры людей, ведь они желали уничтожить Обелиск.       — Обелиск — это божественный проводник! Как вы можете так говорить? Он начало и конец всего! Он вознесёт нас после смерти на небе…       Монолог юнитолога прервал визг плазменного резака. В оглушительной тишине люди смотрели на небольшую проплешину, образовавшуюся на кафеле подле ног Алигьерри. Оттуда под потолок подымался небольшой дымок.       — Уходи, пока я добрый, дверь вон там, повторять дважды не буду! — прорычал Айзек и наставил оружие точно в грудь опешившего человека. Апатия и некоторое безразличие нашло выход в виде ярости, и инженер с радостью воспользовался предоставленным шансом. Ну, а нелюбовь Айзека к Юнитологии лишь выступила катализатором процесса, что давно зрел внутри.       Опасливо косясь на оружие в руках Кларка, Кевин поспешно покинул холл через парадную дверь, но далеко он не ушёл. Стоило ему пройти несколько коридоров, как он ощутил тяжесть в теле и больше его никто не видел. Некроморфы своё дело знали.       — Вы псих! Вы же чуть его не убили! — в который раз за сутки Адерли находилась в шоке.       — Я ненавижу фанатиков-юнитологов, от них всегда одни проблемы, и именно они погубят человечество. И откуда он тут только взялся? — прошипел Айзек.       — Пришёл, наверное, как и все, от бессонницы. И зачем ты только позволил ему уйти? — философски отметил Альтман, а в душе полностью разделял точку зрения инженера. Ибо именно такие вот фанатики недавно пытались его убить.       Обреченный вздох Джессики был ответом беглецам.