Черти

      Дардарот, владыка ада, выгнал цистерну самогона. И покатилась цистерна куда глаза глядят. И докатилась она до дворца Осторопа. Когда Остороп увидел цистерну, он дьявольски обрадовался. Тонкое чутьё подсказало ему, что в цистерне самогон.       — А ну, загоняйте её во двор! — крикнул он слугам.       Слуги взяли прутики и стали загонять цистерну с визгом и гыканьем. Загнавши, привязали, чтоб не укатилась, и полезли открывать крышку. Но не тут-то было: крышка захрясла.       — Попробуем автогеном, — сказал Остороп.       Но такого аппарата в чулане не оказалось. Остороп и его подданные от нетерпения уже начали грызть кисточки на хвостах. У кого хвосты были короткие, грызли ногти.       — Давай ножовку по металлу, — решительно заявил Остороп.       Два дюжих черта принесли ножовку, и Остороп, поплевав на ладони, взялся пилить. Но цистерна была слишком твёрдая. Испробовав все обычные способы, Остороп перешёл к колдовским. Он читал заклинания на древнехалдейском, тьмутараканском и барладапском языках. Он рисовал на полу тринадцатиугольную звезду и плевал в каждый из её углов, не жалея слюней. Чего только не делал Остороп, но цистерна не поддавалась.       — У, зараза, — обозлился Остороп и пнул железный бок копытом. Ответом ему был глухой звук и бульканье.       — Зовите Агиуцэ, — сказал Остороп. — Без него не справимся.       Вы можете подумать, что Агиуцэ гордился своей популярностью. Но он, наоборот, страдал от неё. Вот и сейчас: только он собрался всласть поругаться с женой, как за ним приехали. Агиуцэ поглядел, понюхал, потыкал пальцем и сказал:       — Один я не смогу её открыть. Мне должны помочь все черти из моей деревни.       — Все? — недоверчиво спросил Остороп.       — Все, — подтвердил Агиуцэ. — Причём у каждого должна быть с собой длинная соломинка.       Остороп не понял, для чего соломинка, но тем не менее исполнил его просьбу и стал ходить по веранде взад-вперёд, потирая ладони: уж очень он хотел выпить. В течение целого дня черти во главе с Агиуцэ копошились возле цистерны на виду у недоумевающего Осторопа и его подданных. К вечеру со двора послышалось нестройное пение. Агиуцэ потребовал консервный нож и в два счёта открыл цистерну.       — Урра! — завопил Остороп и бухнулся в дыру. Но вместо ожидаемого всплеска раздался звук удара о дно, а затем ругань.       Чем дело кончилось, мы не знаем, но в тот вечер все жёны в Тупыхиной деревне колотили своих мужей чем попало и не пустили их ночевать домой, а это не фунт изюму.