Я разделю твой мир пополам.

Люк смотрел, как ало-рыжие языки пламени поглощают то, что сталось от его отца. Самого Вейдера там уже не было, лишь костюм и протезы. Мужчина с последним вздохом растворился в Силе, как и все могущественные форсюзеры. — Это лишь тело, — раздалось сзади, заставив Люка резко обернуться. Меч отца, словно сам собой, скользнул в руку. В шаге от него стоял серо-голубой, словно голограмма, призрак молодого человека. Красивый, его даже не портил шрам, пересекающий правый глаз, в джедайском табарде и плаще. Мужчина сложил руки на груди и тоже смотрел на пламя. Его полные губы тронула едва заметная полуулыбка, а глаза были наполнены грустью. — Кто вы? — Люк повесил меч на пояс. С мертвыми драться бесполезно, второй раз они уже не умрут. Мужчина протянул руку, касаясь щеки Люка. Парень ощутил прохладное прикосновение, больше похожее на легкое касание ветра на Хоте. — Ты очень красивый, Люк. Хоть на тебе лежит печать боли и скорби. Но это, — он кивнул в сторону костра, — всего лишь тело. Точнее скопище проводов и механизмов, благодаря которым я жил долгое время. Иногда смерть — это не утрата, а освобождение. Люк стоял, не в силах пошевелиться. Сила в голове шептала, что да, ему не кажется, это была не оговорка. Этот мужчина…. Люк вздрогнул. — Отец? Голос предательски дрогнул, руки непроизвольно сжались в кулаки. Парень услышал, как жалобно скрипнул протез правой. — Странно видеть меня таким? — призрак вдруг проказливо улыбнулся и повернулся вокруг собственной оси. — Я все же человек, хоть долгое время и был почти дроидом. Люк смотрел на него и не мог поверить. Это человек был его отцом и… Дартом Вейдером, тело которого догорало на погребальном костре, наполняя свежий лесной воздух запахом жженой резины и металла. Парень закрыл лицо чуть подрагивающими руками. Пытки Сидиуса мимо все же не прошли. Он держался все это время, но видя призрак отца, не сожженного инвалида, а красивого и сильного мужчину, слезы потекли по его щеками. Люк снова ощутил это прикосновение прохладного воздуха к себе. Отец обнял его, заставляя сердце биться чаще. Тихий плач перерос в рыдания в руках призрака. Когда пламя совсем потухло, Люк смог взять себя в руки. От тела практически ничего не осталось, лишь серо-черный пепел. Призрак все это время был рядом, не разжимая объятий, сотканных из прохладного ветра. Люк обернулся в сторону деревни, что виднелась за гигантскими стволами, покрытыми изумрудно-зеленым мхом. Люди и эвоки веселились, празднуя победу, слышались песни и смех. Парень смотрел на танцующие тени и все отчетливее понимал, что там ему не место. Да, там его друзья, Хан и сестра-близнец Лея, но это их мир, а не его. И вряд ли там есть место для сына Дарта Вейдера, джедая-недоучки. — Я хочу уйти, — голос Люка, хриплый и надсадный, раздался неожиданно твердо. — Мне нет места в их мире, как и им в моем. Я буду скучать по Лее и Хану, но это будет светлая грусть. Так будет правильно. Для нас всех. Призрак, не разжимая рук, коснулся лба сына льдом своих губ. — Идем. Я разделю твой мир пополам. Люк в последний раз обернулся к деревне, где празднующим не было никакого дела до его душевных метаний. Он понял, что сделал все правильно, решив уйти. Парень отвернулся, оставляя за спиной деревню, тихо исчезая в лесу вместе с серо-голубым призраком.

***

На следующее утро Лея забила тревогу. Люка нигде не было, она не чувствовала его присутствия на периферии сознания. Они с Ханом и несколькими эвоками обыскали всю округу, но ни тела, ни следов парня нигде не было. Лишь пепелище, где ночью горел погребальный костер. Лея отчаянно не хотела в это верить, но других предположений у нее не было. Люк отправился следом за отцом. Чуть позже выяснилось, что пропал крестокрыл Люка. В сердце Леи поселилась надежда, что ее брат жив. Хан поклялся найти Малыша, где бы тот ни был. Принцесса лишь покачала головой. Она не пойдет против выбора Люка.

***

Где спрятаться человеку, который не хочет никого видеть? Где спрятаться человеку, которого знает половина Галактики? Где спрятаться человеку, ощущающему в себе не только Свет, но и Тьму? Правильно, там, где искать его точно не будут. На Набу. Набу, планета его матери, цвела и процветала, не смотря на царившую в Галактике войну. А так же имела очень много простора для маневра. В бытность молодым и живым, Энакин обследовал ее всю, где один, где с Падме. И он прекрасно помнил, что в невысоких горах, даже, скорее, холмах, далеко от любых городов, был давно заброшенный подземный храм джедаев. О нем были записи в архиве джедаев, но теперь его не существует. Так что искать беглецов здесь никто не станет. Некому. Люк был привычен к жизни аскета, так что особых неудобств он не испытывал. Деньги у него были, как умение починить все что угодно. В маленькой деревушке пастухов в трех часах ходьбы, его никто не знал. Там о войне, что бушевала последние годы, представляли крайне смутно. Люку это играло лишь на руку. Люк обжился в комнатах храма, удивительно хорошо сохранившегося. Почему его бросили — осталось загадкой. Свитки и голокроны до сих пор лежали ровными рядами в хранилище, никем не потревоженные. Энакин оказался интересным собеседником. Люк все чаще ловил себя на мысли, что не воспринимает мужчину ни как Вейдера, ни как отца. За первые пару лет на Набу они стали не плохими друзьями, близкими друг другу по духу. Люк рассказал о своем детстве и Кеноби. Старший Скайуокер по первости злился на Оби-Вана, а потом признал, что тот был прав. Доверять ситхам детей было бы величайшей глупостью. Тем более, что Сидиус через пять лет начал сходить с ума, да и сам Энакин особым терпением не отличался, постоянно пропадая на заданиях. А так у детей была какая-никакая, но семья. Энакин рассказывал о себе. О том, как выиграл гонку на Татуине, как познакомился с Падме. Об Оби-Ване, лучшем друге и мудрейшем наставнике, столько раз вытаскивавшем неугомонного Скайукера из передряг, что и не счесть. О смерти матери и первой слабости — истреблении поселения пустынников. И обо всем остальном. Люк слушал очень внимательно. Постепенно он стал понимать, как Энакин стал Вейдером. И… он не винил его. Парень видел, что отец всегда был закрытым человеком, годы рабства просто так не отпускают. У Энакина не было того, кому можно было довериться. Да, были Оби-Ван и Падме. Но Кеноби был в первую очередь учителем, джедаем и напарником. А Падме была женщиной, пусть и сильной, но женщиной, которую хотелось оберегать. Как сестру и хорошую подругу. Но не было того, кто поймет и примет таким, какой есть. С каждым днем Люк все больше увязал в Энакине. Не спасали ни изматывающие тренировки, ни изучение свитков и голокронов. Призрак был рядом, учил, поддерживал, помогал. Он действительно разделил мир Люка между ними. Через семь лет Люк понял, что безнадежно любит этого мужчину. Тоска и грусть кислотой разъедали младшего Скайуокера. Он бился с каким-то остервенением, словно пытался избавиться от демонов на своих плечах. Энакин догадывался, в чем может быть причина. Сила вокруг вибрировала, готовая вот-вот взорваться гигантским огненным куполом, погребая под собой без шанса выбраться. Энакину пришлось прижать парня к стене, держа призрачный световой клинок у напряженной шеи того, кто давно перестал быть ему сыном. Люк вдруг съехал по шершавой стене, утыкаясь лбом в колени и отбрасывая меч в сторону. А потом спокойно, даже как-то безжизненно заговорил, признаваясь призраку-отца в сводящих его с ума чувствах. От напряжения между ними Сила заметно звенела и искрилась. А когда Энакин, прерывая, коснулся горячих, чуть соленых губ Люка своими, раздался оглушающий взрыв. Свод храма, выстоявший не одно тысячелетие, дрогнул и сложился внутрь, словно карточный домик, погребая под собой единственного живого человека. Призрак Силы засветился пронзительным серебристым светом и осыпался миллиардом крошечных песчинок.

***

Лея схватилась за голову, крича от ужаса и боли. Хан еле успел поймать беременную жену на руки, не понимая, что случилось. Лея билась в его руках, слезы застилали лицо. А потом резко замерла, словно кукла. — Люк…

***

Люк проснулся, словно от толчка. Как будто кто-то щелкнул рубильником, включая яркую лампу рядом с тобой. Парень сдавленно застонал и попытался приподняться. Последнее, что он помнил это холодные губы призрака и грохот взрыва. — Лежите, вы в безопасности, — теплая большая ладонь легка ему на лоб, а другая, заметно прохладнее, надавила на грудь. Люк с трудом открыл глаза. Все вокруг плыло и размывалось, словно он смотрел сквозь очень мутное стекло или толщу воды. Скайуокер прислушался к себе. У него ничего не болело, Сила текла сквозь него мощно и размеренно. Как и в человеке рядом. Он чуть повернул голову, стараясь сфокусироваться на темном пятне рядом. Сквозь Силу он видел, что это человек, мощный форсюзер, джедай. Сила вокруг него свивалась в кольца, обвивая высокую фигуру словно кокон. Засмотревшись, Люк не заметил, что смотрит не на завихрения Силы, а в знакомые темно-синие глаза. На краю постели сидел молодой Энакин Скайуокер. Живой. Дыхание Люка мгновенно перехватило. В бытность этого мужчины призраком, Люк сходил по нему с ума. Вживую он был в сотни раз лучше. Было видно, что ему около двадцати двух. Затянутая в перчатку рука, заживший шрам над глазом и фантом боли в глазах были тому свидетелями. — Как…. Как я здесь оказался? — голос был хриплым. Люк моментально ощутил, как дерет пересохшее горло. Энакин привстал, пересев поближе и помог напиться. Судя по особенному вкусу воды, они на Набу. — Мы с Падме нашли тебя в холмах. Не знаю, как ты там оказался, но тебе повезло, что я был относительно недалеко. По Силе словно рябь прошла, аж тряхнуло, — Энакин чуть смущенно улыбнулся. — Падме моментально собралась, прихватив плед и аптечку. Так что мы в течение двадцати минут нашли тебя. Я догадывался, что где-то там должен быть старый Храм, но никак не ожидал, что найду его подобным способом. Ты лежал без сознания недалеко от входа. В последний момент, видимо, успел выскочить. Люк кивнул, прикрыв глаза. Поцелуй с призраком вызвал коллапс и взрыв Силы, из-за чего своды храма не выдержали и привалились внутрь. Вот только Люк точно помнил, что был не у входа, а чуть ли не в центре подземного строения. Это могло означать только одно. В своем времени он мертв. — Спасибо, что нашел меня, — Люк несколько вымученно улыбнулся, смотря, как Энакин ярко улыбается в ответ. Этот парень еще не разучился радоваться. — Как хоть тебя зовут? Ты явно обученный форсюзер, но я не помню тебя в Храме. Твоя Сила очень… — Энакин прикусил пухлую нижнюю губу, подбирая слова, — густая. Мощная и густая. Как огромный водопад, вода в котором прохладная и кристально чистая, но утянет на дно в два счета. Я бы запомнил тебя. К тому же, ты выглядишь явно как рыцарь, а не падаван. Энакин пытливо смотрел на него. Неожиданно открылась светлая дверь за спиной джедая. Люк ощутимо вздрогнул, что не укрылось ни от парня, ни от вошедшей. Люк потряс головой, в надежде, что ему привиделось. В дверях стояла Лея. Но стоило ей подойти, как Люк понял, что ошибся. Девушка была поразительно похожа на его сестру, но все же не на столько. Глаза чуть светлее, тепло-карие, рост чуть ниже, немного другой овал лица. Это…. — Падме, наша находка пришла в себя, — Энакин обернулся, смотря на девушку. …его мать. — Как ты себя чувствуешь? — Падме подошла ближе, присаживаясь с другой стороны от джедая. Весь ее вид выражал не поддельное беспокойство и искренность. — Вы так похожи, — это вырвалось против воли, но Люк постарался улыбнуться. — После всего, что случилось я в полном порядке. Только легкая слабость. Я не займу много вашего времени. Падме тут же сделала страшные глаза и пихнула локтем джедая. — Даже не вздумай! Ты нисколько никого не стесняешь, и мы сами тебя не отпустим. При тебе не было никаких документов, так что как только прилетит Бейл, мы этим сразу же займемся. Королю это сделать проще, чем сенатору. Пусть это будет свадебным подарком жене от мужа. Энакин кивнул. А потом снова посмотрел на Люка. — Так кто ты? Люк вздохнул и зачесал волосы назад. Взгляд Энакина моментально прикипел к его руке. Он даже не вздрогнул, когда джедай схватил его за руку, оголяя протез, ранее скрытый рукавом. Скайуокер рассматривал руку, почти такую же, как у него. Только ладонь этого странного мужчины была почти как настоящая, сделанная из синтезированной кожи. А вот предплечье, до локтя, было механическим. Энакин расстегнул перчатку, стаскивая ее за кончики пальцев. Их правые руки были совершенно одинаковыми. При условии, что Энакин сам переделывал свой протез. — Как? — У нас много общего, — Люк хмыкнул, — но всему свое время, Энакин. Джедай вздрогнул. — Я не говорил своего имени, — он переглянулся с напрягшейся Падме. — Я… много знаю. Не спрашивайте, пожалуйста, откуда. Ты ведь чувствуешь, что я не опасен для вас, — Люк пристально просмотрел на джедая и тот кивнул. — И все же, кто ты? — Падме тоже чувствовала, что лежащий мужчина не опасен, он друг. — Меня зовут Люк, — он на миг запнулся, — Люк Андор. Да, Энакин прав, я форсюзер, но не учился в Храме. Вообще ни разу там не был. До Татуина редко кто долетает за одаренными, — Энакин фыркнул и закатил глаза. Ему это было очень знакомо. — Я сирота, воспитывался у дяди с тетей. Мой Мастер… Он умер очень давно, но пришел ко мне призраком Силы. Не так давно, — Люк нахмурился, вспоминая историю этого времени, — сепаратисты напали на ферму, где жили мои родственники. У нас сбежал дроид, я ушел его искать, а когда вернулся…. Ферма, как и тела дяди и тетей, медленно тлели, полностью сгорев. Призрак Мастера велел лететь на Набу, здесь должен быть заброшенный храм, который еще не разграбили. Когда я подошел ко входу, в Храме что-то взорвалось. Скорее всего, какой-нибудь старый артефакт, без подпитки Силой с детонировал. Энакин кивнул. Он чувствовал, что мужчина не врал, но что-то недоговаривал. Ладно, как сказал Люк, всему свое время. Скайуокер поймал себя на мысли, что этот Андор ему явно нравится.

***

Озерный край был прекрасен. От обилия воды и зелени рябило в глазах. Но Люк чувствовал себя здесь удивительно живым. Да, первое время его тяготило осознание, что он так и останется здесь. Но Энакин… В том времени это был лишь призрак. А здесь живой, улыбающийся Энакин, с которым они на перегонки, словно малые дети, плавали в озере, брызгали водой на смеющуюся Падме или ради удовольствия сражались на мечах. Здесь Энакин был живым и теплым. Люк быстро шел на поправку в этом цветущем краю. Как выяснилось, Падме была в импровизированном отпуске, а Энакин, ее близкий друг, охранял сенатора. Несколько лет назад на нее покушались, так что Сенат и Совет единодушно (в кои-то веки) решили, что без Скайуокера никуда. Через три дня прибыл Бейл Органа, король Альдераана и будущий супруг Падме. Они хорошо смотрелись вместе. И Люк поймал себя на мысли, что очень даже рад такому раскладу. Ведь Энакин пока свободен. Оставшиеся четыре дня «отпуска» Падме пролетели как один миг. Бейл, которого в прошлой жизни Люк не знал, оказался очень приятным мужчиной. В его речи он узнавал слова Леи. На Корусанте Люк и Энакин отправились в Храм. В Галактике была война, пусть и вялотекущая сейчас, а джедаев было мало. А настолько сильных, только двое — Люк и Энакин. Люк как завороженный смотрел на Храм. Он был прекрасен! Но в тоже время, Люк помнил, что от него осталось в его времени. Взгляд непроизвольно перешел на Энакина, с улыбкой рассказывающий о своем доме. Хотя, Люк отметил, что о Совете он говорил с явным презрением. Он помнил, что рассказывал призрак, так что прекрасно понимал причины такого отношения, мысленно выстраивая линию своего поведения с магистрами. Совет оправдал все ожидания. Расслабленно дремлющий Йода моментально проснулся, стоило Люку выпустить свою Силу, которую все это время сдерживал. А когда он представился «великим магистром Андором» все присутствующие, за исключение Скайуокера ощутимо напряглись. Прежде чем слушать, Йода потребовал поединок. Да, он был силен. Да, он был мастером все семи форм. Но Люк помнил Йоду из своего времени, помнил обучение Оби-Вана, и призрака отца. Люк, в отличие от Йоды, учился на войне, где каждая ошибка стоила жизни, а не в защищенном Храме. А война, как известно, лучший учитель. Особенно, если твой учитель не делал разницы между знаниями ситхов и джедаев. Люк был уверен в себе и в своих силах. Излюбленная траката не давала сбоя в руках любимца Силы. После боя, Люку заявили, что джедаем он быть не может, слишком стар для этого (Люк хмыкнул, ему был двадцать девять), слишком свободолюбив и слишком силен. — Мне не нужен статус рыцаря Храма. В моем случае это лишь слова. Да, джедаем мне не стать, ибо я серый. И мне плевать на ваше мнение по этому поводу, магистры. В Галактике царит война. Полагаю, разбрасываться столь сильными форсюзерами как я, Храм не будет. Поэтому, предлагаю сделку. Я буду вашим союзником, но как наемник. У меня счет к сепаратистам, — в этот раз Люк проговорит это без запинки, — так что вам решать: буду я сражаться сам, в одиночку, или под знаменем Ордена. Совет помолчал, потом посовещался и решил, что магистр Андор достоин звания генерала войск Республики. Тем более, что за него поручились Скайуокер, сенатор Амидала и король Органа. Энакин был счастлив, хоть и удивлен. Люк ему нравился, действительно нравился. Нечто подобное, но гораздо слабее, он испытывал к Падме лет в десять-одиннадцать. Люк был сильным, харизматичным, расчетливым и каким-то знакомым, до боли родным. Скайуокер старался окружить себя щитами Силы, что бы ненароком не выдать себя. Он джедай, он должен быть сильным и не должен привязываться. Так почему же от мимолетных прикосновений Андора сердце бьется где-то горле? А во сне Энакин так сладко выгибается в руках этого мужчины, что на утро не может смотреть в его глаза? Люк видел метания Энакина. Страсть, с которой он жил последние семь лет была для Скайуокера в новинку. Парень не понимал ее, но отчаянно цеплялся. Андор был рядом, ждал, пока рванет. Рвануло через месяц. Поздно вечером, когда Храм уже спал, Люк сидел в зале для тренировок. Меч, разобранный на детали, висел в воздухе, поддерживаемый Силой. Мужчина давно понял, что для его тракаты, кристалл в мече нужно иногда напрямую напитывать Силой. Когда-то давно, словно в прошлой жизни, Люк не смог расстаться с клинком своего отца. Он заменил синий кристалл на серебряный, больше подходящий его Силе и немного изменил рукоять. Ладонь у Энакина все же была больше. С самого утра Энакин ходил по Храму, словно сам не свой. Люк покопался в памяти, но ни каких эпических событий для этого времени не вспомнил. Значит, Энакин на что-то решается и Андор старался ему в этом не мешать. Два дня назад они втроем вернулись с изматывающей миссии и вчера целый день ничего не делали. Оби-Ван тоже чувствовал, что с его бывшим учеником что-то происходит. Поэтому, Люк его утащил в начале на прогулку, где они «случайно» встретили герцогиню Криз, прибывшую по государственным делам на Корусант, а потом на спарринг. Времени у Скайуокера было предостаточно. Дверь за спиной с тихим шорохом отъехала в сторону. Люк знал, что парень до этого стоял за ней добрых полчаса. Скайуокер вздохнул, словно перед глубоким нырком в холодную воду, и опустился рядом с мужчиной. — Люк. — Привет, Эни, — он улыбнулся, не открывая глаз. Сила, его спокойная, и дрожащая, мечущаяся — Энакина, словно ластились друг к другу. — Тебя сегодня не было видно. — Да. Я… Мне нужно было подумать. Всего так… много. Я не знаю… Не знаю что делать и куда идти. — Ты всегда можешь рассказать мне, Эни. Ты ведь знаешь это. Мужчина протянул руку, на которую тут же упал целый меч. Энакин в который раз отметил про себя, что даже их клинки похожи. — Наверное, ты прав, Люк. Я… — парень взлохматил волосы. — Меня одолевают эмоции. И я… я не хочу с ними бороться. Я хочу им поддаться. Это сводит меня с ума. Люк улыбнулся, поворачиваясь лицом к Скайуокеру. Парень смотрел на свои, сцепленные на коленях руки, боясь поднять взгляд. — Знаешь, Эни, я тебя понимаю. Эмоции, столь сильные, что я не всегда мог удержать Силу, обуревали меня. И нет, я от них не отказался, — Люк тихо рассмеялся, смотря на удивленное лицо парня. — Но и не поддался сразу, очертя голову. Я позволил им гореть внутри меня ярым пожаром, согревая и питая. Но я знал, что у меня нет ни единого шанса разделить это пламя с тем, с кем хотелось бы. А у тебя, Энакин, они есть. Стоит лишь сделать один крохотный шаг. Люк видел, как расширились зрачки Энакина, делая его синие глаза черными. — И пусть Сила поможет мне. Парень прикрыл глаза и коснулся губами губ Люка. Нежное, легкое и теплое касание…. Андор улыбнулся и подался навстречу, левой рукой успокаивающе касаясь напряженной шеи парня. Энакин замер на мгновение, а потом приоткрыл рот, впуская язык Люка. Мужчина целовал нежно, но твердо, подтверждая свое право на это. Он скользил языком по пухлым губам, гладил небо, сплетался с чужим ловким язычком. Незаметно, Энакин оказался на его коленях, раскрасневшийся, жарко дышащий, пока Андор выцеловывал его шею, сжимая в своих руках. Скайуокер позволил стащить с себя плащ, табард и не заметил, как исчезла туника. Он тонул в этих контрастных прикосновениях влажного языка, теплой живой руки и прохладного металла искусственной руки. Все тело покрывали мурашки. Ощущений было так много, а Люк такой настоящий, не пришедший во сне… Сдержать тихие стоны было выше его сил. Энакин прижимался обнаженной грудью с серому табарду Люка, ища его прикосновений. На его смуглой коже расцветали первые бордовые метки. Люк пил эти стоны, вылизывал его тело и не мог поверить, что все это происходит с ним. Энакин сам пришел к нему, не испугался ни себя, ни своих желаний. Андор чувствовал, что не зря умер «там» и очнулся «здесь». Так было правильно. Его место здесь, рядом с этим парнем, что так невинно выгибается в его руках, тянется алыми губами за новым поцелуем, прижимается теснее. Люк чувствовал возбуждение Энакина, упирающееся ему в живот. А так же чувствовал, что если разденет Скайуокера полностью, то возьмет его прямо здесь. На войне «там» времени на сантименты не было. Солдаты старались жить здесь и сейчас, в том числе и Люк. Но мужчина не хотел так, на матах в зале для тренировок. Он прошел слишком долгий путь для этого. Андор с силой провел раскрытой ладонью по выпуклости на штанах Энакина. Парень в его руках вздрогнул. — Лююююк…. Мужчина быстро справился с застежкой, запустив руку внутрь и сжав влажный горячий член. Энакин в его руках подался вперед, низко простонав хаттское ругательство. Люк сжал пальцы плотным кольцом и чуть шлепнул по упругой заднице, позволяя двигаться. Энакин подавался вперед, чувствуя ответное движение руки Люка. Как он хотел его…. Энакин был прекрасен, полуголый, раскрытый, отзывчивый, на его коленях. Собственный член, которого Скайуокер иногда касался бедрами, отчаянно требовал внимания. Но Эни…. Он выгибался, облизывал влажные губы юрким язычком, то упирался лбом в его плечо, то тянулся за рваным поцелуем. Сила свивалась вокруг них, сливаясь в единое целое. Движения джедая ускорились, он уже близко. Люк чувствовал это, сжал руку еще плотнее и задвигал ею резче. Энакину хватило всего нескольких движений, чтоб кончить, вцепившись зубами в собственное запястье. Люк вытащил руку и слизнул его семя, смотря прямо в глаза. Энакин со стоном привалился к нему, не в силах шевелиться. — Отныне ты только мой, Эни. — Я разделю твой мир пополам. Люк вздрогнул, видя в синих глазах узнавание. А через три дня похитили Верховного канцлера Палпатина.