Вопреки всему.

Спустя час родители парня доехали до больницы «Асан». — Где он?! — кричала обезумевшая мама. — Вы родители Чонгука? — спросила медсестра. — Да, — ответил отец. — Он сейчас в реанимации, врачи делают всё возможное. Миссис Чон больше ничего не хотела слушать, она рванула к реанимационной. Отец быстро побежал за женой, останавливая. — Что же теперь будет? — спрашивала женщина, плача в грудь мужа. [Спустя четыре часа] — Ну что?! — мистер Чон вскочил к вышедшему врачу. Мужчина лет пятидесяти снял маску с лица и сказал: — Организм молодой, поэтому мы справились, но парень ходить не сможет. Может, когда-нибудь и будут шансы, но надо будет проходить лечение, простите, — врач опустил взгляд и ушёл, оставляя шокированных родителей стоять посреди белого коридора. На следующий день Чонгука можно было навещать. Мать продолжала плакать, держа сына за руку. Она не хотела показывать слёзы, потому что знала, что Чон всё чувствует. — Чонгук! — в палату ворвалась Соён. На её плечах еле держался белоснежный халат. — Тише, — мать поднялась и подошла к девушке, обнимая. — Как он? — спросила черноволосая. — Жить будет, но ходить, скорее всего, нет. Соён вздрогнула, заглядывая в глаза женщины. — Нет, — она начала махать головой, — нет, я не смогу, — из её глаз полились слёзы. — Мне не нужен парень-инвалид! — девушка оттолкнула женщину и убежала прочь. На своём пути она толкнула отца, который нёс еду для жены. — Что такое? — спросил мистер Чон, подбежав. — Она бросила Чонгука… — миссис Чон закрыла рот рукой и прильнула к груди мужа, сдерживая слёзы. POV ЧОНГУК Спустя неделю я уже мог нормально говорить. Когда я очнулся, то не чувствовал ног. Такое ощущение, что я нахожусь во сне. Хочу от кого-то убежать, но не могу. Кажется, ещё чуть-чуть и я почувствую ноги, но всё бесполезно. Мать упорно твердила, что я ещё смогу ходить, а пока надо набираться сил. — Где Соён? — спрашивал я. — Сейчас сессия идёт, она готовится, — врала мама, а я продолжал верить, отворачивая голову к окну. Позже приходили друзья и смотрели на меня с жалостью. Боялись сказать что-то лишнее. Они нацепили маску. Будто всё хорошо, не всё так плохо, могло бы быть и хуже. Я чувствовал, что все они нагло врут мне в лицо, поэтому кивал в ответ и смотрел в одну точку, дожидаясь, когда им надоест придумывать то, чего нет. Совсем скоро и они перестали приходить. Может даже я был этому рад. Но, когда сессии давно закончились, Соён так и не пришла. — Где Соён?! — кричал я на мать и отца, словно они всё испортили. Мама сдерживала слёзы, ничего не отвечая. — Она бросила меня, да?! — Сынок… у неё дела, она не может… — Да хватит врать! Вы все врёте! — меня охватила паника. Я продолжал кричать от боли, что бурлила у меня в душе. Я проклинал тот день, я ненавидел себя за то, что приношу боль родителям. Ненавидел за то, что не могу убежать, уйти…исчезнуть. Я начал бить себя по ногам, в надежде, что почувствую боль, но бесполезно…от безысходности текли слёзы, я откинулся назад, тяжело дыша… Потом меня охватила тоска. Я потерял смысл жизни. Есть совсем не хотелось, меня заставляли силой. Однажды, мама пришла одна. Без отца. Она не улыбалась, в глазах погас огонёк… — Что такое? — спросил я. — Всё в порядке, сынок, — опять соврала она. Позже я услышал разговор по телефону, где мама говорила, что муж умер. Сердечный приступ. Во мне проснулась апатия ко всему. Я чувствовал себя беспомощным. Ведь даже не могу подойти к маме, обнять её, положить свою голову на её плечо и прошептать простое: «Всё будет хорошо. Я тебя люблю, мам».