Two lost

      — Ты врал? Ты всё это время врал мне, я тебя спрашиваю?! — Кричит девушка, не обращая внимания на проливной дождь. Чимин молчит и отвечать совершенно не хочет, — ты можешь хотя бы сейчас быть мужиком и признаться мне в том, что я так долго жила во лжи?!       — Долго? Мы встречались всего месяц, очнись, — не выдерживает Пак, — да мы даже не целовались с тобой, какого чёрта ты предъявляешь мне что-то и орёшь на всю улицу? — Шипит он, схватив девушку за локоть, тем самым усмиряя её пыл.       — Ты… Ты говорил, что я тебе нравлюсь, — растерянно произносит она, вырывая свою руку из захвата, — это тоже была ложь? — В ход идут наигранные слёзы и дрожащий голос.       — Можешь считать и так, — выплёвывает брюнет и разворачивается, чтобы уйти.       — Я ненавижу тебя, идиот! — Бросает ему вслед блондинка и уходит в противоположном направлении. Чимин только усмехается и, удобнее перехватив ручку зонта, бредёт по сырому асфальту. Ему и самому надоело врать и изворачиваться, но, если бы он хоть одной из своих девушек рассказал правду на счёт себя — был бы давно в психиатрической клинике, он уверен. А так… Эти крашеные курицы только поорут чуть-чуть и забудут о его существовании на следующий же день. Кстати, отношения с этой продлились у него дольше всего. Остальные сливались через неделю или даже пару дней. Пак, правда, не понимает, почему они не могут довольствоваться тем, что он просто уделяет им внимание и гуляет с ними по городу. Зачем обязательно лезть в его душу, спрашивать о жизни и прочем? Ведь, если он не говорит об этом, значит, на то есть свои причины. Так нет же, им слишком интересно, кто же такой этот Пак Чимин и что он скрывает. А когда узнают, то происходит примерно такая же картина, как и пять минут назад. Чимину абсолютно плевать, если честно, на них всех, потому что такие встречи — это своеобразный способ убить время. Ни одну из них он никогда не любил. Да они ему не нравились даже по-настоящему. Он полностью согласен со всеми оскорблениями в свой адрес и, если на чистоту, то считает, что не достоин жить вообще. «Нет ни одной причины полюбить такого, как я» — напоминает себе Пак каждый раз, когда очередная девушка спрашивает, почему она вообще связалась с ним.       В принципе, Чимина всё устраивает. За исключением того, что он давно отчаялся найти человека, который бы принял его таким, какой он есть. И брюнету уже даже плевать, какого пола будет этот человек, лишь бы он просто был. Но его нет, как и желания жить. «Да, я лгу о своей жизни, говоря, что все меня любят и обожают, хотя нет ни одного человека в этом мире, кому бы я был, действительно, важен. Да, я не говорю, кем работаю, потому что парень, зарабатывающий стриптизом, вызывает у большинства отвращение. Да, я никогда не говорю никому, что люблю, потому что я ни разу не испытывал этого чувства. И да, я не пытаюсь жалеть себя или менять что-то в своей жизни, хотя бы потому, что не имею никакой мотивации к этому». Внезапно дождь прекращается, но тучи рассеиваться не планируют, и Пак слышит тихие всхлипы или что-то вроде, со стороны… трубы? «Что за чёрт?» — проскакивает у него в голове, и он медленно идёт на звук. Обычно эту трубу используют дети и подростки, чтобы сфотографироваться или просто полазить в ней, но сейчас там сидит парень со светло-коричневыми волосами и в довольно потёртой одежде, тихо шмыгая носом. Чимин пугается, но не отскакивает, подходя к нему.       — Не приближайся! — Резко шипит парень, выставляя вперёд одну руку.       — С чего это? — Удивляется Пак и, игнорируя просьбу (приказ), подходит к нему вплотную, складывая на ходу зонт.       — Пожалуйста, не подходи, — шепчет незнакомец, обнимая свои колени руками, — я не хочу, чтобы ты стал несчастным, — добавляет он, смотря настолько отчаянным взглядом, что брюнету становится не по себе и хочется укрыть этого беззащитного котёнка от всех бед.       — Куда уж несчастней, — усмехается он и присаживается напротив парня на корточки, — что ты здесь делаешь? — Спрашивает он, несмело кладя свою ладонь на его руку.       — Не прикасайся ко мне! — Вскрикивает парень, скидывая с себя ладонь Пака.       — Да что с тобой такое? — Не выдерживает тот, — как тебя зовут и, где ты живёшь? — Уже спокойно произносит он, решая выяснить максимум информации об этом странном парне, сидящем в трубе.       — Мин Юнги, а живу я… уже нигде, — отвечает шатен.       — В смысле «нигде»? — Удивляется Пак.       — В прямом, — отмахивается парень, — уйди, а, пожалуйста, — уже начинает просить он, смотря исподлобья на напуганного таким поведением Чимина.       — Пока ты не расскажешь мне, что случилось, я никуда не уйду, — твёрдо произносит брюнет, скрещивая руки на груди.       — Я тебе ничего не должен рассказывать, просто оставь меня в покое, — тихо произносит Юнги, роняя голову на колени.       — Так, с меня хватит! — Резко говорит Чимин и, схватив Мина за руку, тянет на себя.       — Что ты делаешь? — Пугается тот, наблюдая за фырчащим от раздражения парнем.       — Возможно, помогаю тебе, — усмехается Пак и, не выпуская ладонь Юнги из своей, тащит его за собой на дорогу.       — Отпусти, слышишь? Прекрати, мне ничего не нужно, кто ты такой? Я не нуждаюсь в твоей помощи, — шипит Мин, пытаясь вырваться из крепкого захвата.       — Тише, ты людей пугаешь, — смеётся на его ворчание Чимин, даже не собираясь оставлять этого парня, — и меня Пак Чимин зовут, кстати, — добавляет он.       — Я очень рад за тебя! — Возмущённо восклицает Юнги, хватаясь уже второй рукой за запястье брюнета, стараясь отцепить его пальцы от себя. Но не тут-то было: Чимин намного сильнее него.       — Да успокойся ты! Мы уже пришли, — улыбается Пак, заходя в какой-то подъезд. На лифте они поднимаются на 7 этаж, — проходи, — говорит он, толкая Юнги в квартиру 28. Мин шипит, но заходит внутрь, осматриваясь.       — И зачем ты привёл меня сюда, Пак Чимин? — Выделяя имя парня, спрашивает он, следуя за хозяином квартиры на кухню.       — Хотя бы за тем, чтобы напоить тебя чаем, Мин Юнги, — в тон ему усмехается тот и включает электрический чайник.       — А если я не буду? — Фырчит тот, садясь за стол.       — Заставлю, — пожимает плечами брюнет, ставя на стол две чашки и сахар.       — Да чего ты вообще привязался ко мне? — Бубнит Мин, получше рассматривая этого брюнета и про себя отмечая его безумно привлекательную внешность.       — Ну, знаешь, не часто я встречаю встрёпанных, грустных парней в трубах, — искренне смеётся Чимин, наливая чай.       — По-моему, это наоборот должно оттолкнуть, а не вызвать желание тащить непонятно кого в свой дом, — усмехается шатен, обхватывая горячую кружку двумя руками, — а может я маньяк какой-нибудь, убийца или насильник? — Смеётся он, с вызовом смотря на усаживающегося напротив него Чимина.       — Меня это даже не испугает — мне абсолютно плевать на свою жизнь, так что можешь убивать меня, насиловать или что там ещё? — Усмехается Пак.       — Ты странный, — заключает Мин, делая глоток расслабляющего чая.       — Кто бы говорил, — парирует брюнет, — так ты мне расскажешь, что делал там? — Снова спрашивает он.       — Я ушёл из дома, — спокойно произносит Юнги.       — Почему? — Спрашивает Чимин, желая, чтобы парень рассказал всё и сразу, а не тянул с каждой фразой.       — Я приношу людям одни несчастья, — отвечает Мин, — родители развелись из-за меня, старшего брата уволили из-за того, что он проводил много времени со мной, пока я болел гриппом, двое моих друзей поругались из-за того, что я всегда был третьим лишним, — поясняет он, уставившись взглядом в стол.       — А ты не думал, что это просто совпадения, и они все сами виноваты в своих проблемах? — Скептично вскинув бровь, спрашивает Чимин.       — Нет, без меня всем будет гораздо лучше, — горько усмехается Мин, — а что насчёт тебя? — Интересуется он, заинтересованно смотря на парня напротив себя.       — Знаешь, мне не кажется, что ты настолько проблемный, — улыбается Чимин, — а я… я просто медленно тону в своей лжи и ничего не пытаюсь с этим сделать, — смеётся он, на грани сознания отмечая, что Юнги — первый, кому он признался в этом.       — Хм, лжи? — Переспрашивает тот, — тогда расскажи мне, кто ты и, чем занимаешься? Попробуй не врать, — говорит он, смотря Чимину в самую душу. Брюнет моргает несколько раз, собирается с мыслями и решается.       — Окей, мне 20 лет, днём я учусь в институте искусств, а ночью работаю в клубе стриптизёром, друзей у меня нет, девушки тоже, родителям на меня плевать, как и всем людям в этом мире, я всем всегда вру и уже не могу по-другому, парнями никогда не интересовался, но ты мне нравишься, — на одном дыхании выдаёт он, не отводя взгляда от такого красивого лица Юнги. На последней фразе у шатена расширяются глаза, и почти открывается рот, но он быстро берёт себя в руки.       — Но мне же ты сказал правду? — С надеждой в голосе спрашивает он.       — Да, — спокойно отвечает Чимин, считая, что изворачиваться нет смысла, так как самое главное он уже выпалил.       — То есть, ты реально работаешь стриптизёром, и я тебе нравлюсь? — Внезапно произносит Юнги, почему-то соединив именно эти два факта.       — Ээ, да? — Как-то неуверенно отвечает Пак, закусывая губу от понимания того, что не должен был говорить всего этого, — можешь теперь наорать на меня и сказать, как это неправильно и грязно, — усмехается он, переводя взгляд на свой бокал.       — Не собираюсь я этого говорить, — возмущённо говорит Мин, — какая разница, чем ты зарабатываешь на жизнь, если тебя это устраивает, — пожимает плечами он, но мимолётной злости в глазах скрыть не успевает. Почему-то ему неприятно представлять, как этот милый парень извивается на шесте ради денег, пока на него смотрят всякие извращенцы.       — Ты, правда, так думаешь? — Усмехается Чимин, откидываясь на спинку стула, — а, если мне это не нравится, но делать приходится? — Спрашивает он, смотря на шатена таким проникновенным взглядом, будто ждёт от него помощи или поддержки. Хотя, на самом деле, он уже давно ничего и ни от кого не ждёт.       — Зачем? — Просто спрашивает Мин, отзеркаливая его позу, — тебя же никто не заставляет?       — Материальное положение заставляет, — вздыхает Пак.       — А на кого ты учишься? — Переводит тему Юнги, думая, как он может помочь этому парню. Хотя пару минут назад тот собирался помогать ему. Какая ирония.       — Факультет журналистики, — заученно отвечает брюнет.       — Так ты можешь подрабатывать небольшими статьями в местных газетах или редактурой каких-нибудь заметок, книг или историй, — выпаливает Мин, прокрутив в голове минимум 10 приличных вариантов заработка для Чимина. Тот только бровь в ответ вскидывает.       — Там платят копейки, — скептично замечает он.       — А для чего тебе вообще большие деньги? — Удивляется Юнги.       — Чтобы жить, ни в чём себе не отказывая? — Получается скорее вопрос, чем утверждение.       — Ты недавно говорил, что тебе плевать на свою жизнь? — Парирует Мин.       — А ты говорил, что приносишь людям несчастья, а сейчас пытаешься поставить меня на правильный путь? — Не сдерживается Чимин, о чём тут же жалеет, ведь взгляд парня напротив резко тухнет.       — Это было обидно, — выдавливает тот, отворачиваясь к окну.       — Прости, я не хотел, — тихо произносит Чимин, затем медленно встаёт, подходит к шатену и садится к нему на колени, кладя руки на его плечи.       — Что ты делаешь?! — Испуганно восклицает Юнги, смотря на парня с нескрываемым страхом и удивлением, — я приват не заказывал, — внезапно смеётся он и, положив свои ладони на талию Пака, пытается отстранить его от себя.       — «Это было обидно», — цитирует его слова тот, с лёгкой улыбкой наблюдая за безуспешными попытками парня.       — Чимин, это не смешно, слезь с меня, — уже серьёзно произносит Юнги, поймав его взгляд. Брюнет, похоже, глазами пытается передать ему все свои мысли и, наоборот, ближе прижимается, ёрзая на бёдрах Мина, — ты издеваешься? — Шипит тот, чувствуя, как низ живота сжимается в тугой узел, а уже вставший от таких манипуляций член упирается в ногу Чимина. Пак усмехается двусмысленно и, наклонившись вперёд, целует растерянного парня, сначала медленно, пробуя на вкус его губы, а затем чуть грубее, проникая языком в приоткрытый рот. Юнги теряется и не знает, что делать. Он никогда не целовался с парнем. Да он, в принципе, никогда не целовался. Действуя на инстинктах и, доверившись Чимину, он осторожно пытается отвечать, на что получает тихий стон в ответ. Пак отстраняется, смотря на него почерневшими от желания глазами, и, вместе с этим, покрасневшими от смущения щеками. Хотя, казалось бы, какое у него может быть смущение. Восстановив дыхание, он вновь наклоняется вперёд, но теперь целует шею парня, слегка прикусывая, отчего, наверняка, останется красный след. С губ шатена срывается тихий судорожный выдох, а его пальцы с силой сжимают бока Пака. Тот ухмыляется на эту реакцию и продолжает покрывать поцелуями и укусами ключицы Юнги, попутно стягивая с него майку. Когда Чимин видит бледную кожу, впалый живот и чуть выступающие рёбра, ему совершенно срывает крышу, и он, резко опустившись на колени меж разведённых ног парня, прикасается губами чуть выше кромки его джинс.       — Мм, Чимин, что ты творишь? — Запрокинув голову, стонет Юнги, зарываясь рукой в мягкие волосы парня. Мыслей нет совсем. Есть нереальное желание. Пак молчит и, расправившись с его ширинкой, осторожно стягивает мешающее бельё парня до середины бедра, освобождая его возбуждённую плоть. Сверху слышится ещё один тихий стон, похожий на всхлип, и брюнет не выдержав, одним ловким движением берёт в рот сочащийся смазкой член, — Чимиин, — срывается с губ полу-рык у Юнги. Пак давит в себе победную улыбку вместе с рвотным рефлексом и продолжает доставлять парню нереальное удовольствие, заглатывая до основания. Через пару минут Мину надоедает его пассивная роль, и он резким движением поднимает Чимина на ноги. Толкнув его к столу, шатен снимает с него рубашку, чуть повозившись с пуговицами, и, поймав на себе довольный взгляд, притягивает к себе одной рукой за затылок и целует мокро и развязно, удивляясь самому себе. Брюнета устраивает такой напор, и он только обнимает его за шею, выгибаясь навстречу. Юнги второй рукой скользит по широкой спине парня, пересчитывая позвонки. Когда его пальцы доходят до копчика, Чимин ещё сильнее прогибается в спине, образуя глубокую впадину. Мин проскальзывает ладонью в его джинсы, сжимая левую ягодицу, отчего брюнет протяжно стонет в поцелуй. Юнги рывком стягивает с него джинсы вместе с бельём и кладёт руку на его пульсирующий от возбуждения член, медленно двигая ладонью вверх-вниз. Оторвавшись от мягких и вкусных губ брюнета, он целует его за ухом, чуть зацепляя мочку. Чимина стремительно накрывает от ощущений, и он, не сдерживаясь, стонет имя шатена, царапая его плечи. Мин понятия не имеет, что делать дальше, ведь у него ни разу не было отношений с девушками, что говорить о парнях, поэтому он растерянно отстраняется от Пака, смотря вопросительным взглядом.       — В ванной есть гель, смазки у меня нет, так что используй его, — выдыхает Чимин. Юнги кивает и быстро приносит флакон, заставляя себя не думать о том, откуда Паку известно о таких деталях, даже не подозревая, что тот в курсе, благодаря обычному любопытству под названием: «О, что это? Гейская порнушка? О боже… Ничего же не случится, если я гляну?». Обильно смочив гелем ладонь, он приставляет палец к сжатому колечку мышц брюнета. Вставив его на одну фалангу, он с беспокойством смотрит на закусившего губу Чимина и, получив слабый кивок, проталкивает до конца, наблюдая за тяжело дышащим парнем. К первому пальцу Мин присоединяет второй, аккуратно растягивая проход.       — Ещё, — почти командует Пак, когда два пальца уже свободно двигаются внутри него. Юнги добавляет третий, как можно сильнее разрабатывая вход, чтобы Чимину было максимально комфортно привыкать к его размеру, который далеко не маленький, — мм, Юнги, — внезапно стонет брюнет, сильнее насаживаясь на пальцы. Мин вспоминает о таком мужском органе, как простата и догадывается, что зацепил именно её, — Ю-н-гии, пожалуйста, — просит Пак, кусая в кровь свои пухлые губы. Мин без лишних слов понимает, чего от него хотят и, вытащив пальцы с характерным хлюпающим и таким пошлым звуком, подхватывает парня под упругую задницу, входя сразу на всю длину. Чимин выгибается и не успевает сдержать высокий стон, от которого у самого Юнги внутри всё сжимается, и ему хочется, наплевав на осторожность, грубо и быстро вбиваться в это податливое тело. Но он понимает, что от этого больно будет им обоим, и, когда брюнет согласно кивает, привыкнув к боли, Мин только осторожно начинает двигаться. Красивая шея притягивает взгляд Юнги, и он, наклонившись, кусает парня за пульсирующую венку. Пак даже не пытается сдерживать себя, лаская слух шатена сладкими стонами. Когда руки Мина уже устают, он кладёт Чимина на стол, меняя угол и попадая точно по тому самому комочку нервов внутри парня, от чего тот просит ещё и глубже, обхватывая ногами талию Юнги, а руками притягивая его за шею для поцелуя.       — Такой красивый, — рыком вырывается у Мина, который тащится от безумно развратного вида этого парня: приоткрытые губы, стонущие его имя, мокрая чёлка, липнущая ко лбу и лихорадочный блеск в глазах.       — Я… Сейчас… — бессвязно шепчет тот, внутренне задыхаясь от хрипотцы в голосе этого шатена. Юнги понимает его и, продолжая входить в него в переменном темпе, обхватывает ладонью член парня, специально медленно двигая по нему рукой, — быс.трее. Юнги. Пожаалуйста, — хнычет Пак, подаваясь бёдрами навстречу ласкам. Мин усмехается, но скорость не увеличивает, наслаждаясь умоляющим Чимином. Брюнет впивается ногтями в его плечи и, прогнувшись в спине, кончает в ладонь Юнги, выдыхая его имя. Мин тоже не выдерживает и вслед за ним изливается внутрь такого прекрасного тела с его именем на губах, ложась на него сверху. Проходит ещё несколько минут, прежде чем все краски и звуки возвращаются к парням, и они снова начинают чувствовать в себе силы. Чимин шарит левой рукой по столу и, нащупав салфетки, молча протягивает их Юнги. Тот вытирает свою руку и тянется к дырочке между ягодицами брюнета, из которой вытекает его сперма. Пак резко перехватывает его запястье, смотря каким-то ошарашенно-испуганным взглядом.       — Что? — Спрашивает Мин, пытаясь вырвать руку.       — Н-не трогай, я… в душ пойду, — закусив губу, смущённо отвечает тот, отводя взгляд.       — Как хочешь, — пожимает плечами Юнги, — с тобой можно? — Усмехается он.       — Ээ, ну не знаю, может быть, но лучше отдельно, — покраснев до кончиков ушей, бормочет Чимин, слезая со стола. А Мин думает, что в этом парне живёт минимум две личности, иначе, как объяснить то, что развратный Пак Чимин, безумно сладко и красиво стонущий, выгибающийся, как профессиональная шлюха, и вот это смущённое розовощёкое чудо, старающееся прикрыть все свои прелести — один и тот же человек? Когда дверь в ванную захлопывается, скрывая за ней брюнета, Юнги поднимает с пола их вещи и, даже не пытаясь одеться, складывает на стул. Осмотрев кухню в поисках тряпки, он находит её на раковине и тщательно вытирает стол. Через пять минут заходит Чимин в коротких шортах и свободной майке. Волосы мокрые, а глаза удивлённые.       — Эмм… Я сейчас, — бросает он и скрывается в коридоре. Мин только непонимающе смотрит ему вслед, — вот, иди, искупайся, — боясь поднять голову, говорит Пак, протягивая шатену какую-то одежду.       — Хорошо, спасибо, — улыбается Юнги и, взяв предложенные вещи, направляется в ванную. Чимин выдыхает свободно, когда парень скрывается за дверью. Он замечает, что кухня выглядит как обычно — чисто и опрятно, а не как после жаркого «того самого» в ней. Пак даже про себя стесняется произнести это слово, а тем более осознать, что он буквально несколько минут назад переспал с парнем. А это вообще-то был первый половой акт в его жизни. И, нужно сказать, ему понравилось. Даже очень. Настолько, что с Юнги он готов повторить это ещё не раз, если, конечно, тот сам этого захочет. Но в глазах Мина брюнет видит только насмешливость, а его молчаливость вообще наталкивает на мысли о том, что тот его просто использовал и сейчас сделает то, что все всегда делали по отношению к Чимину — развернётся и уйдёт.       — Хэй, ты не мог предупредить, что у тебя очень чувствительный кран? — Раздаётся сверху, и брюнет даже подскакивает на стуле, на который успел присесть в процессе размышлений, чуть поворачивая голову к источнику звука, — я дважды чуть не ошпарился и трижды чуть не заледенел, — смеётся Мин.       — Прости, — закусив губу, произносит Пак, внутренне уже готовясь к тому, что на него сейчас в очередной раз накричат, скажут много «лестных» слов и исчезнут из его жизни.       — Да всё нормально, — вопреки всему этому, улыбается Юнги и треплет Чимина по волосам, — кстати, ты тоже очень чувствительный, — ухмыляется он, наклонившись к самому уху Пака, целуя в районе шеи, отчего брюнет весь сжимается и краснеет ещё сильнее, чем до этого, — ты мне тоже нравишься, — шепчет Мин, кладя руки парню на талию.       — Нравлюсь? Всего лишь нравлюсь? — Недовольно вырывается у Чимина и он прикрывает рот рукой, испуганно поворачиваясь к Юнги.       — Ну я же не могу сказать, что люблю тебя, зная тебя всего день, — поднимает бровь Мин, выпрямляясь и скрещивая руки на груди.       — А я могу, — тихо произносит Пак, опустив голову, готовый вот-вот разреветься. Шатен теряется от такого заявления.       — Прости, просто дай мне время, и я попробую, — подняв лицо парня за подбородок, растерянно говорит он.       — Хорошо, — соглашается Чимин, а Юнги наклоняется и впивается в его губы поцелуем. Что бы он ни говорил, ему просто сложно и немного страшно признавать, что фейерверки, салюты и бомбы, взрывающиеся у него внутри, вызваны именно этим парнем.

***

      — Хён, может, хватит прятаться от своих родных, и мы всё-таки съездим к ним? — Говорит Чимин, садясь на кровать, рядом с Юнги, который что-то усердно пишет в блокноте. Ну, положим, Пак как-раз-таки и знает, что пишет он там не «что-то», а новый текст, но даже это его сейчас не остановит — брюнет серьёзно настроился помирить своего парня с его семьёй. Прошло всего две недели после того дня, который стал безумно значимым для них обоих и дал старт их отношениям, но Чимину кажется, что прошла уже целая вечность, и не было никакой лжи, девушек, ненависти к себе, и стриптклуба по ночам (Мин заставил его уволиться оттуда), а Юнги был рядом с ним всегда. Такой ворчливый, иногда грубый, но очень милый и любящий, хоть ни разу и не говорящий об этом.       — Мы уже говорили об этом, — спокойно произносит Мин, даже не отрываясь от своего занятия.       — Я знаю, но я не могу смотреть на то, как ты почти каждый вечер хочешь позвонить маме, но не решаешься, — выпаливает Пак.       — Это моё дело, Чимин, и если не можешь смотреть — не смотри, — резко отвечает уже блондин, кинув серьёзный взгляд на Пака.       — Ты мой парень, так что это и моё дело тоже! — Обиженно восклицает брюнет, садясь по-турецки и скрещивая руки на груди.       — Ты ошибаешься, был бы ты мне хотя бы мужем, тогда ладно, а пока — это не твоё дело! — Как-то грубо шипит Юнги, даже не задумываясь о своих словах — эта тема для него всегда будет слишком болезненной, кто бы её ни завёл.       — Так значит, да? — Сужает глаза Чимин и, незаметно для Мина, хватает его телефон и вылетает из комнаты. Ему, конечно, обидно, но отступать он не собирается, ведь этим он только подтвердит, что не может быть для Юнги кем-то более важным. Заперевшись в ванной, Пак прислоняется спиной к раковине и, разблокировав мобильный блондина, ищет в контактах номер его мамы. Благо, он давно подсмотрел пароль на его телефоне. Дрожащими пальцами он нажимает на кнопку вызова и прикладывает смартфон к уху. Спустя три протяжных гудка на том конце отвечают.       — Алло? Юнги, это ты? — Слышится взволнованный голос женщины, и Чимин уже думает, что это была плохая идея.       — Здравствуйте, нет, это не Юнги. Меня Чимин зовут, — представляется он, совладав со своим голосом.       — Здравствуйте, — настороженно отвечает мама Мина, — что-то случилось? Где мой сын? — Уже испуганно спрашивает она.       — Нет-нет, всё хорошо, не волнуйтесь, — заверяет её Пак, улыбаясь и поздно понимая, что через телефон его никто не увидит, — Юнги в комнате, с ним всё в порядке, — добавляет он.       — Хорошо, а Вы кто, молодой человек и почему звоните мне с его телефона? — С нескрываемым подозрением спрашивает женщина.       — Я его па- друг, и я звоню, чтобы пригласить Вас в гости сегодня около 12, желательно с Вашим мужем, — отвечает Чимин, надеясь, что его не пошлют куда подальше.       — Если Вы его друг, то должны знать, что с мужем мы давно в разводе, — недовольно произносит мама Юнги, отчего брюнету фыркнуть хочется — вот значит в кого у него такая манера разговора.       — Да, я знаю, просто, если Вам не сложно, могли бы Вы пригласить и его? — Спрашивает Пак, — просто ваш сын уже вторую неделю в депрессии и безумно скучает по вам обоим, — нагло врёт он, хотя то, что Мин скучает видно и невооружённым глазом.       — Правда? — Удивляется женщина, — ну, хорошо, я позвоню его отцу и попробую приехать сама, но ничего не обещаю, — говорит она, всё ещё не веря в то, что Юнги может скучать по ним, ведь он всегда говорил, что ему никто не нужен.       — Спасибо большое! — Восклицает Чимин, — улица ***, дом 35, квартира 28, — вспоминает он про адрес и, дождавшись короткого «хорошо, я записала», желает хорошего дня и отключается, облегчённо выдыхая. Маму блондина он видел только на фотографиях в альбоме, который взял с собой Мин, переезжая к нему, поэтому, если у неё, и правда, получится приехать, то Пак не знает, что будет делать — слишком волнительно и страшно смотреть в глаза женщине, с сыном которой он спит, пусть и по обоюдному согласию и вообще по любви, но это же никого не волнует. Брату Юнги Чимин решает не звонить и ограничивается короткой смс с текстом «Привет, это не Юнги, меня зовут Чимин и я его друг. Хён слишком занят, поэтому попросил меня написать тебе. Ты сможешь приехать по вот этому адресу: *** где-то через час?». Буквально через минуту приходит ответ: «да, смогу», и Пак счастливо улыбается, ощущая себя минимум Супер Мэном, спасшим мир. Убрав телефон в задний карман, он открывает дверь и сталкивается нос к носу с обладателем этого самого телефона.       — Может, отдашь? — Спокойно спрашивает Мин, чуть наклонив голову набок.       — Ч-что? — Заикнувшись, спрашивает Чимин, полностью сдавая себя.       — То, что у тебя в кармане, — усмехается Юнги.       — Эмм, а что там? — Продолжает придуриваться Пак. Блондин с минуту сверлит его пристальным взглядом, а затем припечатывает к стене, сжимая руки на его заднице. Брюнет громко сглатывает, упираясь ладонями в грудь Мина, и еле сдерживается, чтобы не застонать — он просто обожает, когда Юнги ведёт себя грубо с ним. Блондин ловким движением извлекает свой телефон и отходит на пару шагов. Пак разочарованно выдыхает.       — Ты же знаешь, что нельзя брать чужие вещи без спроса? — Вкрадчивым голосом начинает Мин. Брюнет осторожно кивает, — и приглашать в гости чужих родственников тоже нельзя, знаешь? — Ухмыляясь, спрашивает Юнги, заставляя Чимина удивлённо уставиться на него, — да, мой мальчик, я не тупой и не глухой, — улыбается он, а у брюнета внутри всё переворачивается от этого хриплого «мой мальчик», — а ты знаешь, что бывает с теми, кто нарушает эти правила? — Уже довольно скалясь, говорит он, подходя ближе.       — Я не… Хён, это… — пытается оправдаться Чимин, сильнее прижимаясь к стене и отчаянно краснея, но Мин прерывает его, резким выпадом поставив свою руку рядом с его лицом, от чего Пак дёргается и испуганно смотрит на него.       — Так вот, их наказывают, мой хороший. Я бы сделал это прямо сейчас, но боюсь, тогда ты не сможешь встретить наших гостей, — с лёгкой усмешкой на губах шепчет Юнги, — но, как только они уйдут, ты будешь долго и упорно расплачиваться за свою выходку своей сладкой попкой, — добавляет он в самые губы Чимину, который уже дышать перестал, а затем целует, резко и грубо, будто показывая всё своё недовольство. Он мог бы целовать его так ещё очень долго, но трель дверного звонка заставляет его оторваться от этих мягких губ и пойти открыть.       — Ну привет, — улыбается молодой парень, входя в квартиру, — ты даже не обнимешь своего хёна? — Обиженно говорит он, раскрывая руки для объятий. Юнги фыркает только, но парень сам притягивает его к себе, сжимая до хруста косточек.       — Хён, прекрати, — ворчит Мин, вырываясь из цепких рук брата.       — Привет, ты Чимин? — Заметив смущённого Пака, стоящего позади Юнги, спрашивает парень.       — Да, привет — улыбается брюнет.       — Меня Сокджин зовут, кстати, но можно просто Джин, а то, что-то мне подсказывает, что этот засранец даже не сказал тебе, — смеётся парень, направляясь к Чимину, — такой милый, — выдаёт он и, потянувшись руками к его лицу, треплет за мягкие щёчки.       — Руки убери, — слышится сзади грубый голос Мина.       — А что? Ревнуешь? — Снова смеётся Джин, полностью игнорируя метающий стрелы взгляд своего брата, — я давно догадывался, что ты по мальчикам, — снисходительно улыбается он и треплет теперь уже Юнги, но по волосам, — так, ребят, где у вас тут кухня? — Переводит он тему, чтобы не нарваться на скандал. Он и так очень давно не видел своего ворчливого братишку и слишком сильно скучал по нему.       — Здесь, — говорит Пак, заходя вместе с гостем на кухню.       — Что ты сказал?! — Кажется, скандала избежать не удастся.       — Смотря о чём ты, — мило улыбается Джин, осматривая помещение с нежно-зелёными стенами, большим столом посередине и современной кухонной мебелью.       — Ты только что назвал меня геем? — Сузив и так узкие глаза, спрашивает Юнги.       — Это звучит грубо, но да, — смеётся брат, — и мне обидно, что ты не познакомил меня со своим парнем, — добавляет он, надувая губы. Чимин испуганно наблюдает за разгорающимся конфликтом и уже морально готовится оттаскивать этих двоих друг от друга в случае чего.       — Он мой друг вообще-то, — фыркает Мин.       — Ага, конечно, — хитро усмехается Сокджин, — у друзей друг на друга не встаёт, — кивая на ширинки обоих, произносит он с самодовольным выражением лица. Блондин тормозит пару минут, а потом замечает небольшие бугорки на их с Чимином джинсах.       — Твою мать, — отворачиваясь, шепчет он, скрывая смущение.       — А маму нашу не трогай, — наигранно сурово говорит Джин и даже подзатыльник слабый младшему брату выписывает, — так вы встречаетесь? — Заинтересованно спрашивает он уже у Пака, который хочет под землю провалиться от такого пристального взгляда.       — Ээ, ну, да, — кивает он, стараясь не смотреть в глаза этому странному, между прочим, розововолосому парню.       — Долго? — Не отстаёт тот.       — Два месяца, и ты сейчас затыкаешься на эту тему, — встревает Юнги, — есть будешь? — Спрашивает он, сворачивая на любимую тему брата.       — Конечно, — улыбается тот. Прокатило. Мин разогревает найденную в холодильнике пиццу и ставит на стол, — ты домой возвращаться не собираешься? — Спрашивает Джин, поглощая кусок за куском.       — Нет, мне и здесь прекрасно живётся, если меня, конечно, не выгонят, — усмехается Мин, косясь на Чимина, который почему-то внезапно стал молчаливым и скромным. Пак замечает две пары глаз, неотрывно смотрящих на него, и только потом понимает, что пропустил мимо ушей что-то важное.       — Эмм, я должен что-то сказать? — Настороженно спрашивает он, смотря то на одного, то на другого парня.       — Согласен ли ты, Пак Чимин, вечно терпеть в своей квартире моего младшего братца, а по совместительству своего парня Мин Юнги, делясь с ним кухней, ванной, спальней и даже кроватью? — Смеясь, произносит Сокджин. Брюнет краснеет снова, замечая сходство формулировки вопроса с фразой, обычно произносимой в ЗАГСе.       — Согласен, — смеётся он в ответ, решая, что это, всё-таки, шутка. Хотя, если бы его спросили об этом серьёзно и всё в том же ЗАГСе, он бы, не задумываясь, ответил так же.       — А ты, Мин Юнги, согласен провести вечность рядом с этим милым парнем, которого мне безумно жаль, благодаря его за его рождение и терпение? — Уже в голос ржёт Джин, продолжая свою задумку.       — Придурок ты, хён, но я согласен, — смеётся Мин, думая, что его брат, всё же, очень классный и вместо скандалов и оскорблений, спокойно принял их отношения.       — Тогда объявляю вас вечными сожителями с особыми привилегиями, — подмигивает розововолосый, — можете обменяться… местами, — выпаливает он и начинает безудержно угорать со своей шутки, хлопая в ладоши. Юнги только фэйспалмит на это и, за руку притянув Чимина, сажает его к себе на колени, обнимая со спины за талию, — оу, — вырывается у Джина, и он резко успокаиваться, умиляясь такой картине. Внезапно раздаётся стук в дверь и Пак, соскочив со своего, безусловно, удобного места, несётся открывать.       — Здравствуйте, — широко улыбается он, пропуская в дом мужчину и женщину средних лет.       — Здравствуй, — сдержанно улыбается ему в ответ женщина, — ты Пак Чимин? — Спрашивает она, пока брюнет помогает ей снять пальто.       — Да, — кивает он.       — Меня зовут Мин Сонхи, а это — Ким Ухёк, — представляет их женщина и Чимин сразу понимает, что фамилии между сыновьями они разделили.       — Мне очень приятно познакомиться с вами, — снова улыбается он, кланяясь на 90 градусов.       — И нам, — подаёт голос до этого молчавший отец Юнги.       — Проходите, пожалуйста, — говорит брюнет, указывая на кухню.       — Ну привет, сынок, — обращается к Юнги его мама, подходя ближе и заключая его в тёплые объятия.       — Нас тут вообще-то двое, — замечает Джин на это «сынок» в единственном числе.       — Ой, с тобой мы только утром виделись, — усмехается женщина и садится за стол, жестом показывая бывшему мужу сесть рядом. Кажется, ясно, кто был главным в этой семье, — может, ты расскажешь, почему ушёл из дома и живёшь теперь непонятно с кем? — Мама решает перейти сразу к главному, обращаясь к своему младшему сыну.       — Это не «непонятно кто», а его парень, — произносит Джин, и на него уставляются 4 пары ошарашенных взглядов.       — Его кто?! — Переспрашивает отец, переводя взгляд с Юнги на Чимина.       — Парень, — спокойно подтверждает свои слова Сокджин, пожимая плечами, будто это в порядке вещей, и каждый второй так делает.       — Юнги, ты тоже… того… эмм… — не может подобрать слов его мама.       — Гей? Педик? Голубой? — Взрывается Мин, вскакивая с места, — да, мам, да, простите, конечно, но это так, и я безумно люблю Чимина, и, что бы вы сейчас не сказали и не сделали, я от него не уйду, понятно?! Он единственный, кто принял меня таким, какой я есть, — выпаливает он, стараясь не сорваться окончательно. А Чимин старается удержать свою челюсть от падения. Они хоть и встречаются, но за это время он ни разу не слышал, от Юнги, что он его любит.       — Тише, тише, сядь для начала, — пытается предотвратить грандиозную ссору его мама, — я не сказала ничего против, просто удивилась тому, что ты тоже отдаёшь предпочтение своему полу, как и твой брат, — добавляет она, поглаживая Мина по руке, успокаивая. Ей уже настолько надоели все эти скандалы, что она готова принять всё, что бы ей сейчас не рассказали. А Чимин снова пытается удержать челюсть — «Джин тоже гей?!»       — Вообще, мы пришли, чтобы спокойно поговорить с тобой и попытаться вернуть домой, но после всего этого, я не думаю, что ты захочешь возвращаться, — произносит отец Мина и, похоже, единственный здравомыслящий здесь человек.       — А к кому домой вы хотели меня вернуть, а, пап? — С вызовом в глазах спрашивает блондин.       — К нам, — спокойно отвечает тот, — благодаря твоему, эм, парню, мы с твоей мамой сегодня утром обо всём поговорили и пришли к выводу, что мы уже слишком многое пережили вместе, чтобы так глупо расставаться, — говорит мужчина, и Чимин уже не пытается удержать свою челюсть, как и восхищение этими людьми.       — Ты сейчас серьёзно?! — Одновременно восклицают Юнги и Сокджин.       — Абсолютно, — улыбается их отец, в доказательство приобнимая жену за плечи.       — Обалдеть, — выдыхает блондин, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чём-нибудь.       — У нас тортик есть, давайте отпразднуем? — Тихо предлагает Пак, вспомнив, что вчера специально купил его.       — Давайте, — соглашаются все, и он идёт наливать чай и резать лакомство. Чаепитие проходит в безумно уютной обстановке и лёгкой атмосфере. За ничего не значащими разговорами пролетает пара часов, и родители братьев начинают собираться.       — Ты очень добрый и милый — полная противоположность нашему Юнги, — говорит мама Мина на ухо брюнету уже в коридоре, — береги его, пожалуйста, он, действительно, очень тебя любит, уж мне можешь поверить, — улыбается она и губами касается щеки парня в родительском поцелуе. Чимин смущается и кивает несколько раз.              — Ладненько, надеюсь, теперь мы будем видеться чаще, — произносит мужчина, открывая входную дверь, — было очень приятно познакомиться с тобой, Чимин, — подмигивает он напоследок совсем красному брюнету и, они с женой скрываются на лестничной площадке.       — Мне тоже, до свиданья, — спохватившись, кричит им вслед Пак.       — Я тоже, пожалуй, пойду, — произносит Джин, обуваясь.       — Стоять! — Резко выкрикивает из кухни Юнги, которого оставили разбираться с посудой, — скажи-ка мне, любимый-вечно-натуральный-братик, с каких пор ты в голубые записался? Сколько себя помню, ты всегда негативно относился к геям, — говорит Мин, выходя в коридор, скрещивая руки на груди и смотря на Джина с нескрываемым подозрением. Он тактично опустил эту тему перед родителями, чтобы потом всё выяснить наедине. Почти наедине.       — Ну, можно сказать, некоторые обстоятельства заставили меня пересмотреть свою точку зрения, — смеётся старший.       — Какие, например? — Наклоняет голову набок Юнги.       — Встретил очень крутого парня, достаточно? — Отзеркаливает его позу Джин.       — Хотя бы имя скажи, — фырчит блондин, не удовлетворённый ответом.       — Намджун или Рэп Монстр, — закатывает глаза Сокджин.       — Рэпмон?! — Удивлённый возглас Юнги слышно, наверное, в соседнем районе.       — Эмм, да, а что? — Не понимает Джин.       — Я работаю вместе с ним над текстами и трэками, — уже спокойней поясняет Мин, пытаясь осознать весь масштаб данной информации, — он мой донсен, но даже я могу сказать, что он нереально умный и иногда может сойти мне за хёна, — добавляет он, медленно свыкаясь с мыслью о том, что мир, всё-таки, очень тесен и его свэговский друг тоже голубых кровей, да ещё и встречается с его братом.       — Оо, так вы знакомы? — Удивляется Сокджин, — прикольно, ну ладно, я пошёл, удачи вам, кролики, — улыбается он и скрывается за дверью.       — Придурок, — беззлобно фыркает Мин, опираясь плечом на стену, — ну что ж, Чиминни, — тянет он, медленно оглядывая парня с ног до головы.       — Прости, хён, я не знал, что всё будет именно так, — опускает голову брюнет, ёжась от такого внимательного, раздевающего взгляда.       — Извиняться ты будешь чуть позже, и я даже сказал, как именно, а пока… — говорит Юнги и, подойдя вплотную к Паку, обнимает его. Просто крепко обнимает, зарываясь пальцами в его волосы и вдыхая родной запах, — спасибо тебе, моё солнце, — шепчет он, крепче прижимая к себе разомлевшее от такой внезапной ласки тело.       — За что, хён? — Тихо спрашивает Чимин, обнимая блондина в ответ за талию и утыкаясь носом в его шею.       — За то, что не отвернулся от меня, за то, что неизвестным способом помирил моих родителей и просто за то, что ты есть, — шепчет Мин, впервые в жизни говоря такие слова кому-то.       — Хёён, — улыбается брюнет, стараясь сдержать подступившие слёзы, — я люблю тебя, — говорит он, плавясь от хриплого голоса своего парня, его мягких рук и тёплого тела.       — Я тоже люблю тебя, малыш, — признаётся Юнги, надеясь на то, что этот парень будет с ним, если не вечность, то хотя бы всю жизнь.

.....The…End.....